61 день безалаберности

      Мчусь со всех ног, чтобы как можно скорее успеть в комнату. С минуты на минуту могли зайти Фенцио и Геральд. Прекрасно понимаю, чем это может мне обернуться. Закрыв за собой дверь, оборачиваюсь и сходу ловлю молниеносный вопрос: — Ты где, чёрт возьми, была?! — беспокоилась Мими. — Долгая история, — едва перевожу дыхание.       Медленно сползаю по двери и, оперевшись спиной, закрываю лицо руками. — Ну, а мы никуда и не торопимся, — подруга скрестила руки на груди.       Глаза её налились рубиновой краской. Она точно ждёт какого-то подвоха.       Не успеваю открыть рот, чтобы попытаться найти всему этому оправдание, как по моей спине пробежались мурашки, потому что в дверь звонко постучали. Резко подрываюсь с места и бегу в сторону окна, чтобы сымитировать любование ночным небом: — Подыграй мне, — шепчу, ловив недоумённый взгляд Мими.       Ну же, милая, подыграй мне... — Входите, — строго произнесла подруга.       В дверь вломились преподаватели. — Где Непризна… — старик не сразу меня приметил. — Ты, Уокер! Моё терпение лопнуло!       Он грозно направлил на меня свой указательный палец. Его слюни от ярости брызгали во все стороны. Оборачиваюсь и корчу невинную гримасу: — Что произошло? — Даже не вздумай нам врать, — подключился Геральд. — Что было в комнате у Люцифера? Ты была там?       В голове промелькнули горячее дыхание Дьявола на моей шее, наш страстный и манящий поцелуй, Его гуляющие ладони по моим бёдрам... — Я? Нет, я пришла ещё полчаса назад, — смело вру без угрызения совести. — Мими подтвердит.       Бросаю взгляд на подругу, глаза которой бегали от меня к преподавателям. Улавливаю её непонимание. Прости, Мими, что ввязала тебя в это... — Не твоё ли это? — Фенцио поднял передо мной перо.       Такой пыльный серый цвет крыльев был только у меня из всех Непризнанных. — Я проходила мимо. Линяю, — возмущённо выхватываю перо из рук старика. — С вами такого будто никогда не было!       Преподаватели переглянулись между собой, но, молча придя к общему выводу, Фенцио выдвинул мне свои условия: — Либо скажешь сама правду, либо мы её узнаем сами!       Говорить, конечно же, я ничего не хочу, да и нельзя было поддаваться на провокации. Люцифер предупреждал меня об этом.       Геральд подошёл ко мне, схватив за плечи так крепко, что выбраться из этих цепких рук было просто физически невозможно. Преподаватель смотрел целенаправленно в мои глаза, стараясь сконцентрировать внимание на комнате Люцифера.       Сначала мне хотелось непроизвольно рассмеяться. Тяжело таить в себе правду, зная, каково всё было на самом деле. Но не так давно я вычитала информацию о блоке собственных мыслей. Вспомнив этот полезный навык, который никогда ранее не применяла в практике, решаюсь провести эксперимент прямо сейчас: — Блокируешь мысли, значит, — злобно произнёс преподаватель.       А ты смышлён, Геральд...       Фенцио едва ли не вспыхнул от гнева и накопленного возмущения, а Мими, сочувствовав, взглянула на меня, досадно покачивая головой. Её переполняла обида от того, что лучшая подруга ничего ей не поведала сразу. Прости, Мими... — Следует послушать Серафима Кроули. За это, Уокер, — Фенцио нервно закашлял, прерывая свою речь. — ... за это завтра я жду вас с Люцифером на большом собрании, где будет присутствовать весь Всевышний совет Цитадели. Подумай хорошо, Виктория, сознаться лучше самой, чем получить неизвестный приговор, скорее всего, в наихудшую для тебя сторону.       Гордо молчу. Понимаю, чётко решив для себя, что сознаваться ни в какую не буду во что бы то ни стало. Сдаваться это не про меня. Я — гордый Овен, а мы редко, когда позволяем себе сдаться. Уверена в одном, что моя мать Ребекка поступила бы точно так же, будь на моём месте: — Тогда до завтра, Фенцио, — саркастично отвечаю, словно пропуская всё мимо ушей, расплываясь в довольной улыбке. — И Геральд.       Дверь молча захлопнулась, след преподавателей простыл. Оборачиваюсь на подругу, которая стояла всё так же на одном месте, не понимая происходяещего: — Что ты на этот раз натворила? — она вспыхнула от злости и страха, который не могла больше держать в себе. — Что ты сделала, Уокер?!       Мими подлетела ко мне, схватила за плечи. Она заставила смотреть на неё. В глазах подруги начали собираться слёзы. Прости... Прости меня, милая Мими... — Нарушаю закон равновесия Ангелов и Демонов, сую свой нос туда, куда не нужно, хватаю первые попавшиеся приключения на одно место, — саркастично начинаю перечислять всё, кроме закона о неприкосновенности, так и не давая конкретику в своём ответе. — Мне продолжать? — Это я уже поняла, — подруга ослабила хватку, отвернув свой взгляд. — Видимо, конкретику ждать от тебя нет смысла! — Давай потом, Мими, — возмущаюсь, махнув рукой в её сторону. — Я не хочу продолжать эту тему дальше. — Правда?! — рявкнула подруга.       Это был крик явной обиды, которая скопилась от моей недоговорённости. Неудивительно, ведь я столько всего за последнее время ей не рассказываю, а в комнате нахожусь только ради сна. Отвратительная я подруга... — На собрании завтра тебя, может, сошлют на землю к смертным, и чёрт знает, когда мы увидимся в следующий раз, — по щекам Мими скатывались горькие слёзы разочарования. — А ты просто не можешь сказать, твою мать, что произошло... — Я понимаю, — тяжело вздыхаю и массирую у виска. Как же больно врать своей подруге... — Но, Мими, для твоего же блага будет лучше, если ты не будешь знать неприятной правды. — Вот как, Уокер?! — подруга обиженно взглянула на меня, подошла к туалетному столику, схватила сумку, которую накинула на плечо и ринулась к двери.       Открыв дверь, Мими обернулась, словно что-то забыла, и, помедлив, добавила: — Я думала, что всё это время ты была со мной рука об руку, а в этот идиотский момент ты просто взяла и стала неразговорчивой. Подруги так не поступают, Уокер... — Мими! — пытаюсь остановить подругу, но в ответ получаю лишь сильный хлопок дверью перед лицом.       Может, мне и хотелось поделиться правдой с Мими, но считаю это неуместным, если учесть тот факт, что подруга частенько общается с Демонами, которые, в свою очередь, общаются и с Ости. Не имею ничего против Мими, но долей осторожности обладаю. Возможно, это отвратительно с моей стороны, но таковы условия выживания в стенах Академии. Никому нельзя доверять... К тому же, знаю, что подруге давно нравится Люцифер, а ранить её сердце я просто не готова.       Удобно устраиваюсь на своей кровати и молча смотрю в потолок. Казалось, что творится что-то явно необычное и небезопасное. Непризнанная и Дьявол. Я и Люцифер. Какое прекрасное сочетание… И уж, наверное, по силам "равное" сочетание.       Ещё не прошло ни мгновения, как я перестала бы думать о Люцифере. Этот невероятно мужественный, сильный, упёртый, самовлюблённый и совсем немножко заботливый Дьявол не выходил из моей дурной головы.       Понимаю, что вот-вот за содеянное мне придётся ответить, вероятно, лишившись крыльев на земле. Я любила свой дом, учёбу, свою работу и отца, но теперь, спустя два года, не готова так просто бросить Небесную Академию и постараться вернуться в прошлое только уже в другом теле. Мне нравится быть собой, пусть и не на земле, где всё такое пресное и отчасти родное, а на Небесах, где я уже в первую неделю попробовала намного больше, чем за двадцать два года своей смертной жизни. А жить в теле другого человека — это ограничивать себя в чём-то, что для меня было просто приговором.        Усталость и нервозность от происходящего клонят меня в сон, но я стараюсь держаться. Вдобавок к Люциферу, думаю ещё о Мими. Ссориться с подругой, которая является соседкой по комнате — самая бестолковая авантюра, но никто не виноват, что Мими меня неправильно поняла. Моё молчание было действительно во благо. Зачем рождённому Демону забивать голову моими личными проблемами? Хотя, всему этому было простое объяснение: Мими — моя подруга, которая готова разобраться и помочь в трудную минуту, но впутывать её в эту ситуацию я точно не готова.       Веки устало опускаются перед глазами. Чувствую, как тело отключается, а перед глазами стоит мрак. Я больше не слышу собственных мыслей. Проваливаюсь в глубокий сон...

***

      С самого рассвета я уже на ногах. Будоражит предстоящее собрание, где будут присутствовать все Безупречные, включая Серафимов, а также Дьяволов — самых верховных правителей Ада. Даже отец Люцифера...       Мими молча собиралась. Во сколько она вернулась? Где была?.. Она красилась и что-то напевала себе под нос. Взгляд её был раздосадованный и стервозный. Мими так и не решалась со мной заговорить, гордо ожидая, что это сделаю первой я. Так мы всё утро и промолчали: — Удачи, — равнодушно промямлила подруга перед тем, как закрыла за собой дверь. — И тебе, — с похожей интонацией произношу в ответ и даже не удосуживаюсь повернуться. Возможно, мои слова даже не долетели до Мими.        Хожу из стороны в сторону по комнате, нервно ожидая приход Мисселины, которая должна зайти за мной и сопроводить в аудиторию, где будет проходить совет. Самый страшный совет за всё время моего прибытия здесь.       Мысли смешались в кучу, разгрести которую потребовалось бы не меньше, чем неделя. Ладони потели, а виски начали неприятно пульсировать. Казалось, ещё немного и я словлю точно приступ панической атаки. В дверь постучали. Наконец-то: — Входите, — бодро отзываюсь, надеясь, что это Мисселина. Если это не так, то готова застрелиться прямо здесь и сейчас.       Но, к моему счастью или к сожалению, из-за двери виднелась женская светлая голова. — Вики, детка, — Мисселина стояла в проходе и натянуто улыбалась. На её лице читались грусть и сожаление, будто меня казнят, а не изгонят. Хотя, это, наверное, считалось одним и тем же. — Ты собрана? — Да, — на выдохе проговариваю. — Пойдёмте, я хочу уже поскорее покончить с этим!       Начинаю идти быстрым шагом в сторону входной двери, как вдруг резкое прикосновение Мисселины к моему запястью заставило меня помедлить и опешить. Поднимаю глаза на наставника и встречаюсь с ней взглядами. В её глазах стояли страх и разочарование: — Вы действительно с Люцифером нарушили закон неприкосновенности?       В её голосе затаилась будто бы некая надежда на то, что я успокою её и скажу, что это не так. Снова воспоминания о вчерашнем позднем вечере... Голый торс Люцифера, что был усеян спереди татуировками не давал сосредоточиться на диалоге с Мисселиной. О, Шепфа... — Нет, — от моего ответа внутри всё пекло так, будто бы я получила пощёчину.       Понимаю, что нашему союзу с Люцифером абсолютно никто не будет рад, но и так просто отступить от Него я уже, наверное, не смогу. Дело не в Его полуголом торсе. Как минимум, нас связывала клятва о шестидесяти одном дне: — Но всё к этому движется, — не выдерживаю и даю слезе, что затаилась в моём глазу скатиться по щеке. — Мисселина, мы с каждым днём притягиваемся всё сильнее и сильнее друг к другу. Это притяжение мощнее, чем новый магнит на холодильнике!       Последнее предложение проговариваю с особым радушием. Вспоминаю, как в детстве всегда радовалась появлению нового магнита на холодильнике. Папа даже выделил специально для меня уголок в районе морозильника, чтобы я могла в свободное время переставлять магниты так, как мне захочется. — Тише, деточка, — Мисселина глядела на меня с сожалением, а глаза её словно говорили мне, что она ничем помочь не может. Как же я жалкая... Люцифер был прав. — Мне ты можешь довериться как своему Наставнику. Я понимаю, что это так тяжело и душераздирающе…       Снова эта тема про доверие. Вчера я, возможно, лишилась лучшей подруги, а сегодня стою на перепутье между доверием к Мисселине и сохранением тайны. В первом случае мне просто станет легче, а во втором... Я либо дойду до конца со своим финалом, либо точно окончательно и бесповоротно свихнусь! — На земле всё так просто с этим, — вместе с воспоминаниями о земной жизни в горле встаёт горький ком. — Там и любви все возрасты покорны, и неважно какой ты национальности и социального статуса. Если у вас любовь, то и живите счастливо!       Наш краткий, но такой чувственный диалог с Мисселиной плавно переходил на шёпот с каждым этажом выше, что мы передвигались, ведь совет Цитадели проходил именно в самой высокой и запретной башне Академии.       Отвлёкшись, выдыхаю и вхожу в зал первой, а прямо следом за мной зашла Мисселина. Молча оглядываю стол совета, стараюсь не обращать на себе сотни осуждающих глаз. Присаживаюсь на свободное место рядом с Люцифером. Казалось, будто мы молодая пара, страдающая от вечных ссор и недопониманий, пришли на приём к психологу, но проблемы настолько серьёзные, что перед нами сидят десятки психологов. Благо, это было совсем не так.       Сейчас, можно так сказать, решалась дальнейшая судьба моя и Люцифера. Клятва о шестидесяти одном дне всё ещё в силе, а если бы не она, то, возможно, нам с Люцифером пришлось разойтись по разным континентам земного шара и выживать как угодно в полном одиночестве. Всё бы ничего, но Дьявол никогда не видел земной жизни дольше, чем один час, который предназначен на выполнение очередного задания. Для Него это ровным счётом так же, как и для рыбы, которая попала на сушу. Со мной в этом плане всё было намного проще, хоть и зависит с какой стороны на всё это посмотреть: адаптироваться в теле другого человека, не выдавая себя за того, кем ты являешься на самом деле — вовсе не так просто, как кажется на первый взгляд. — Ну вот, все на месте. Можно начинать, — начал дискуссию Фенцио.       Как же старик сейчас был доволен собой, что совет состоялся по поводу нашего с Люцифером изгнания. Казалось, что он готов был свершить это ещё в самый первый день моего пребывания здесь. Отличный ход, Фенцио... — Серафим Кроули, Вы готовы? — Да, Ангел Фенцио, начинаем, — Кроули взял в руки стопку пергамента, где фиксировался акт о нарушении закона неприкосновенности. — Непризнанная, дочь Серафим Ребекки, Виктория Уокер и рождённый Дьявол, сын Сатаны, Люцифер, сегодня мы собрали совет для того, чтобы вывести вам приговор. Условия вы прекрасно знали, о них вам постоянно говорят наставники перед началом каждой лекции. Начнём с лиц женского пола...       Кроули быстро облизнул пальцы, чтобы перелистать страницу пергамента. Скрип от его сухих пальцев был настолько омерзителен, что я поморщила лоб.       В рядах совета глазами ищу маму. Читаю в её глазах полное недовольство и позор, что я её дочь. Прости, мамаша, но если бы ты протянула мне здесь вовремя руку помощи, а не сослалась на собственный выбор в пользу своей карьеры, то, возможно, такого исхода событий ты бы явно сейчас не наблюдала.       Кроули поправил очки и прокашлялся. Как же утомляло это ожидание... — Мисс Уокер, готовы ли вы ответить на несколько вопросов?       Сотни глаз уставились на меня в ожидании ответа. Они застыли на моём помрачневшем от масштабной проблемы лице, хоть и до последнего не подаю виду своего страха. Сердце ускакало куда-то вниз, руки непроизвольно начали трястись. Встаю с места. Встречаюсь взглядами с Мими, которая быстро отвела от меня глаза. Колени предательски подкосились и, чуть не потеряв равновесие, под опешившие возгласы аудитории удерживаюсь за руку Люцифера. Он вытянул её в сторону прежде, чем понял, что я сейчас просто рухну. А, может, тому стоило и свершиться, тогда совет отложился, а старик Фенцио был бы уделан. С благодарностью бросаю кроткий взгляд на Люцифера и, откашлявшись, гордо заявляю: — Готова! — Хорошо, — Кроули внимательно изучал документальный пергамент, который держал в руках. — Вчера после ужина вы действительно находились в комнате у Люцифера?       Сатана, что сидел с краю стола совета, будто бы испепелял меня взглядом. Что бы я ни сказала, он готов повернуть мою голову до характерного щелчка. — Была, — чистосердечно признаюсь, а в ответ аудитория принимается возмущённо перешёптываться. Чувствую себя Серсеей Ланнистер. — Тишина!       Фенцио стучит молотком по столу, чтобы усмирить присутствующих и возобновить гробовую тишину в зале. — Было ли у вас что-то с Люцифером? Прелюдия? — Кроули копался в моей голове, даже не пытаясь этого делать. — Возможно, интим?       Чувствую, как щёки начинают вспыхивать пунцовой краской. Мимолётные вчерашние воспоминания перед глазами... Поворачиваю голову на рядом сидящего Люцифера, который даже не смотрел на меня. Он думал что-то своё, но что?.. — Поцелуи, — неуверенно бормочу, опустив глаза в пол. — Прелюдия.       Краем глаза замечаю, как Люцифер от непонимания медленно мотает головой из стороны в сторону. Он же просил меня... Предупреждал, а я так просто взяла и рассказала всё, что между нами было. Ручка, что сжимал Сатана у себя в руках, треснула от натиска его ярости.

"Только что Виктория Уокер, прилежная ученица Академии, разочаровала всех" — завтра во всех заголовках новостей трёх измерений.

— Что до этого связывало тебя с Люцифером? — в каждом вопросе Кроули чувствую качественный подвох, что заставляет меня отвечать где-то не совсем честно. — Ничего, кроме задания, — поднимаю свой взгляд на Серафима и прикусываю нижнюю губу.       Он искренне удивился: — То есть, всё произошло между вами внезапно? — Всё верно, — уверенно, но медленно киваю головой.       Чувствую на себе взгляд удивлённого Люцифера, который быстро сменил эту эмоцию на бесценную ухмылку, спрятав её вместе со взглядом в пол. Аудитория возобновила громкие и яростные перешёптывания. — Тишина, — рявкнул хриплый голос Кроули. — Хорошо, спасибо, мисс Уокер. Можете присесть.       Серафим тяжело вздохнул и отложил пергамент в сторону. Взгляд его обошёл каждого, кто входил в состав совета. — Что скажете, коллеги? Какой приговор?       Аудитория воцарилась гробовым молчанием. Никто не хотел первым брать на себя такую ответственность.       С места вскочила Мисселина. Она поджала губы и скрестила запястья перед собой: — Вики хорошая девочка. Опять же, никто не застрахован от своих чувств. Демонов может тянуть к Безупречным и наоборот. К тому же, мисс Уокер считается Непризнанной, поэтому закон неприкосновенности её фактически не касается.       Вспоминаю сказанные слова Люцифера. Он говорил мне тоже самое буквально вчера. — Он касается всех учеников Академии, — прорычал старик Фенцио.       Какой же он ворчливый, дотошный и вредный. Удивляюсь, что его сын Дино являлся полной противоположностью отца. Дино приземлённый, справедливый, но такой приятный по общению… Не то, что его папаша. — Тишина, — повторил Кроули и тут же закашлялся.       Старому Серафиму подали воды, чтобы тот смочил горло. Как только кашель прекратился, Кроули тут же продолжил: — Спасибо, Мисселина.       Из-за стола поднялся Геральд. Ну, конечно, как же без тебя… — Напротив, устав действует для всех. Непризнанные тоже входят в круг лиц, которые обязаны соблюдать закон. Это касается для всех учеников Академии как ранее сказал Ангел Фенцио!       Мисселина отчаянно встретилась взглядом с Геральдом. В её глазах затаилась некая надежда, что Демон будет с ней солидарен, но после услышанного все надежды рухнули в одночасье. — Принято, Геральд, — Кроули утвердительно кивнул в его сторону. — Больше никто не желает высказать свою позицию?       В ответ последовала лишь тишина. Шансов, что всё обернётся в мою сторону было с каждой минутой, с каждым молчанием всё меньше и меньше. Это пугало до самых мозга костей. — Тогда поднимите руки те, кто за то, чтобы оставить мисс Уокер в Академии?       Первой подняла руку Мисселина. За ней подняли руки всего лишь четыре человека. Усердно ищу взглядом маму, которая непоколебимо сидела на месте. Стерва!.. — Пять человек, — Кроули считал поднятые руки. — Хорошо. Поднимите руки те, кто против!       Их было в несколько раз больше. Мать безо всякого угрызения совести тянула руку вверх, так и не взглянув в мою сторону. Отличная работа, Серафим Ребекка! — Пятнадцать. Принято. Мисс Уокер, оставайтесь в зале до конца заседания, пожалуйста.       Люцифер не принимал участие в голосовании. Ему было словно всё равно на мою судьбу и пребывание в Академии. Но был ли смысл в Его голосе?..       Всё это напоминало Страшный суд, итоги которого несли за собой серьёзные и непоправимые последствия. Стараюсь не слушать лишний раз монолог Кроули. Обида пронзала насквозь. Неужели всем так важно выяснить кто с кем спит?       Больше всего было омерзительно не от этих мыслей, а от того, что в этом всём разбираются непосредственно сами Высшие Серафимы и Безупречные. — Люцифер, — Кроули перевернул лист пергамента обратной стороной, быстро пробежавшись по тексту глазами. — Готов ли ты ответить на вопросы?       Если виновник отказывается отвечать на поставленные Серафимом вопросы, то совет безоговорочно принимает решение в свою пользу, делая хуже осуждаемому. Ни его наставник, ни Высший Демон или Ангел не смогут отдать своё право голоса виновнику после собственного отказа. Были ли такие случаи? Были. Однажды всё закончилось даже казнью… — Готов, — Люцифер даже не встал с места.       Никто Ему не решился сделать замечание. Для Дьявола и Его отца это заседание совета Цитадели было равносильно пустому звону. Впрочем, как и все оглашенные законы. Они живут по своим, адским. — Хорошо, — Кроули отпил немного воды со стакана, который стоял на столе рядом со стопкой пергамента. — Вопрос первый: соблазнял ли ты Непризнанную Уокер?       Зал опешил от поставленного Серафимом вопроса. Сотни глаз уставились на горячего Дьявола, который даже не обращал на них словно никакого внимания. — Да, я соблазнил Непризнанную, — сухо ответил Люцифер.       Моё лицо исказилось от удивления, ведь такого впредь не было! Это полностью обоюдное согласие без намёка на соблазн или, что ещё хуже, изнасилование. Он хотел этого сближения точно так же, как и я сама. — В принципе, ничего нового, — Кроули, не выдержав, кратко усмехнулся.       Внутри меня всё сжималось и ныло. Почему можно было закрыть глаза, прекратить дышать и разговаривать, но нельзя отключить слух? — Это был единственный случай, когда ты соблазнил мисс Уокер? — Нет, — провокационно ответил Люцифер.       Совет и присутствующие в аудитории ахнули, не скрывая своего удивления произошедшему. Снова начались активные перешёптывания. Ловлю на себе десятки осуждающих взглядов, которые то и дело бегали от меня к Люциферу.       Кроули лишь нервно постукивал концом ручки о стол о чём-то призадумавшись. Он не стал сразу же просить замолчать присутствующих, чтобы в зале организовалась тишина. Но, всё же, дабы не тянуть время, Кроули поднял руку вверх, и все по цепной реакции замолкли: — Как интересно, — саркастично протянул Серафим. — Коллеги, вам есть что сказать?       С места вскочил Геральд. На его лице проскользнула особо ядовитая ухмылка. — Пора бы понять этому щенку какая несладкая жизнь без крыльев и амбиций на земле, — не выдержав, рявкнул он. — Изгнать!       Столько осуждения от бессмертных в свою сторону напоминало мне о подобие случая с Адамом и Евой. Мелкие неприятные мурашки забегали по моей спине. — Успокойся, Геральд, — Кроули поднял руку вверх, что означало тишина и покой в аудитории. — Я тебя услышал. В любом случае, изгнание возможно лишь на время действия клятвы.       А крылья?.. Они могут больше не вырасти! — На твоём месте, старик, я бы заткнулся, — Люцифер обратился к Геральду, приподнимаясь с места.       Тот вскочил со своего стула, а на лице Дьявола от ярости заметно зашевелились желваки. Глаза Люцифера вспыхнули ярким пламенем. Сатана слащаво расплылся в улыбке предвкушения.       Кроули, повысив тон, яростно стучал молотком по столу: — Сидеть всем!       Геральд, прожигая Люцифера ненавистным взглядом, нехотя медленно присел обратно на стул. С другого конца стола приподнялся высокий мужской силуэт, тело которого было покрыто длинной увесистой шинелью: — Серафим Кроули, соизвольте напомнить, что Люцифер является рождённым Дьяволом и для Него идти наперекор любому закону лишь сплошное удовольствие, — возразил адмирон Винчесто. — Не раз уже сын Сатаны нарушал закон неприкосновенности. Считаю правильным оставить эту больную тему в покое точно так же, как и оставить Дьявола в Академии в рамках обучения.       После сказанных слов адмирон склонил голову и послушно сел на своё место. — Спасибо, Винчесто, — Кроули кивнул в ответ. — Принято.       Следом за адмироном с места вскочила моя мать. Она нервно поправила подол своего платья и, откашлявшись, выдвинула свою точку зрения: — Считаю нужным изгнать Непризнанную и Дьявола на землю, дабы исполнять клятву и тематические задания вне Академии. У нас и так проблем не разгрести, а мы тут тратим время на бессмыслицу!       Бессмыслицу?! Твою дочь вот-вот могут лишить крыльев и отправить на землю без какой-либо гарантии на возврат обратно в Академию, а ты называешь это бессмыслицей? — Спасибо, Ребекка. Итак, кто за то, чтобы оставить Люцифера в Академии?       Неуверенно вскакиваю с места и перехватываю на себя всякое внимание заполненного зала: — Неудивительно, что тебя всегда волновала только собственная шкура и карьера, — обида поражала всё тело насквозь тупой болью, что разносилась импульсами. Всё ещё смею выдавить из себя. — Мама… — Тишина, — прогремел Кроули, постучав несколько раз молотком по столу. — Мисс Уокер, ваше время голоса вышло. Продолжим…       Больше ничего не чувствовала и не слышала. Всё как в тумане. В голову врезаются одним за другим воспоминания из вчерашнего вечера, из самого первого дня пребывания в Академии, из дня, где я впервые уловила проницательный взгляд Люцифера… Тот взгляд, что породил между нами искру ненависти и испепеления, постоянных пререканий и вырвавшихся оскорблений. То, что отделяло нас от бурной страсти, слащавого шёпота и обжигающих, но таких одновременно нежных касаний к коже.       Вижу поднятые руки Винчесто и Мисселины. Уже всё равно за что они голосуют. Мне был ясен вердикт, который сломит наши судьбы с Люцифером. Решение, которое внесёт непоправимый опечаток, который останется шрамом, что был выцарапан на душе. — … двое. Против, судя по всему, все остальные. Что ж, выбор за мной.       В аудитории снова воцарилось молчание, но я его не слышала. Полностью погрузилась в собственные мысли, которые были столь громкими в моей голове. Лишь только моё биение сердца отчетливо было слышно с любого конца зала. Чувствую, как начинаю бледнеть. Родная мать не шевельнула пальцем, чтобы хоть как-то позаботиться о дочери, оставив меня обучаться здесь, в безопасности…       Кроули не соврал мне тогда, что моя мать не встанет в случае чего на мою сторону защиты. Это не в её репертуаре. Её волновала лишь карьера ни больше, ни меньше. А я, наивная дура, поверила в сказки, что всё будет иначе. Довольна, Уокер?..       Можно было позавидовать хладнокровию и равнодушию Люцифера. Ему будто плевать где Он будет пребывать оставшиеся несколько десятков дней. Хотя, может, Он просто так же погружён в свои мысли, что могли причинять Ему так же боль… Душевную, ноющую боль. — Изгнать Непризнанную и Дьявола из Небесной Академии на землю на время действия клятвы о шестидесяти одном дне, — Кроули взглянул на Мисселину и Винчесто, как бы дав им команду, что пора действовать.       Это был конец. То, чего не миновать. Встаю со стула и спускаюсь в самый центр зала, спускаясь по круглому подиуму. Строение зала внутри напоминало чем-то цирковой шатёр, но здесь, по правде говоря, происходили самые настоящие представления даром.       Нехотя валюсь на колени, склоняя голову вниз. Шепфа, разве я достойна этого?.. Боковым зрением замечаю, как Люцифер поравнялся со мной. Сердце пропустило несколько ударов.       Наставники встали позади нас. Нежные руки Мисселины массировали мою спину и поглаживали перья крыльев прежде, чем совершили непоправимое. Чувствую, как Мисселина дотрагивается до самого основания моих крыльев. Она, немного склонившись надо мной, тяжело вздохнула и прошептала: — Прости, Вики…       Жмурю глаза. Только бы поскорее это закончилось. По спине пробежались неприятные мурашки, которые предзнаменовали скорую боль. Мисселина надавила на крылья так сильно, что, не выдержав эту мучительность, издаю истошный вопль. Давление продолжалось до тех пор, пока за моей спиной не послышался омерзительный хруст.       Руками обхватываю свою спину. Не сдерживаю больше крики, что выходят из меня вместе с истерикой. Это была слишком сильная утрата в наказание. Истошно кричу, запрокидывая голову назад. Не понимаю, то ли от ноющей боли, то ли от потери, что так сильно сковывала и делала меня теперь по праву неполноценной.       Ловлю взгляд Мисселины, которая едва могла на меня смотреть. У Ангела наворачивались слёзы и, дабы не заставлять сердце обливаться кровью, Мисселина отворачивала от меня своё виноватое лицо. Поддаюсь истерике, что так быстро застала меня. Горло словно перевязали, кричать больше было невозможно. Лишь только в агонии истерики молча открываю рот. Падаю вперёд, опираясь на сжатые кулаки, что так плотно прилегали к мраморному полу, который был в кровавых пятнах. Всем было плевать на эту боль. Никто, кроме Люцифера, не понимал, что сейчас я испытываю прямо сейчас. Дьявол в свою очередь только лишь резко дёрнул плечом прежде, чем остался без роскошных, алых крыльев за своей спиной. Больше у Него ни за что не вырастут крылья, как и у меня: — Заседание окончено, — Кроули скривил издевательскую улыбку на своём старом морщинистом лице. — Проводите, наставники, своих подопечных до Камней Препятствий. Отправьте их в самое «лучшее» место для нарушителей.       Серафим встал со своего почётного места, но, задумавшись, остановился и обернулся в центр зала. Он обратился ко всем присутствующим: — Не забудьте о том, какие должны быть проводы у грешников. Не стесняйтесь!       Аудитория массово пропускала друг друга по подиуму. Каждый желающий выговориться подходил к нам и, долго не задерживаясь, выходил из зала, не оборачиваясь. Любой мог оскорбить, наговорить то, что думает и даже плюнуть. Всё, что угодно, лишь бы не прикасаться телесно к самому грешнику. Прикосновение считалось неуважением к себе. Это как дотронуться до грязи и испачкаться в ней самому. Именно такая трактовка была у прикосновения к грешникам. Всё жители кампуса обязаны хотя бы просто постоять рядом, дабы проститься с теми, кого изгнали из Небесной Академии.       Адмирон накинул на меня и Люцифера плотную верёвку, чтобы ни я, ни Дьявол не смогли навредить народу. Он затянул верёвку так туго, что в области спины нарывала боль. Свежие раны продолжили сочиться алой кровью, напоминая мне об омерзительном хрусте, что отобрал у меня самое ценное за моей спиной.       Народ выкрикивал из толпы: — Посмешище!       В мою сторону полетели объедки испорченной пищи. Ворочу брезгливо взгляд. — Изменщики!       Гневный плевок, что прилетел от толпы в Люцифера, заставил меня вспомнить Его отношение к слабым. Как же сейчас Он себя ненавидит. Непоколебимо внутри борется с осознанием, что сам таким стал. Люцифер не мог сейчас скрыться, обозлиться и испепелить всех здесь в клочья. Он позволял себе быть слабым перед своим отцом. Снова.       Сатана гордо сделал шаг вперёд. Взгляд Люцифера уткнулся в его ботинок. Дьявол не хотел поднимать свой томный взгляд на отца. Сатана лишь кротко усмехнулся, хватая сына за воротник рубашки. Он заставил Люцифера взглянуть на него прежде, чем Сатана процедил сквозь зубы: — Жалкое подобие адского отродья!       Лицо Люцифера встретил гневный плевок. Дьявол даже не шелохнулся, лишь виновато отвернулся. Для Него мнение отца всегда было авторитетом. Но сейчас, вникая во всё происходящее, Люцифер чувствовал, что опустился на самое дно, ниже которого уже ничего не существует.       Поднимаю свой взгляд и встречаю перед собой Мими. Подруга поджала губы, медленно мотая головой. В глазах её застоялись слёзы, которые вот-вот готовы покатиться по нарумяненным щекам. Мими стояла несколько мгновений, так и не решившись мне что-либо сказать. Ади и Сэми последовали примеру подруги. В глазах их стояла злость по отношению ко мне и моим недоговорённостям. Это было куда хуже предательства и нарушения закона. Они молча скрылись из толпы, так и не проронив ни слова. Это было больнее, чем слышать оскорбления в свой адрес или получать плевки в область лица. Молчание друзей было настолько холодным, что внутри разъедало всё от обиды и разочарования.