Я ставлю дизлайк этим отношениям

— Мы могли бы позвать Джин-хёна, но, — Хосок наигранно вздыхает, и отводит взгляд в сторону. — Сами понимаете, курица — это мясо, — и так искренне оправдывается перед зрителями стрима, что Чимин сам почти что верит ему, будучи прекрасно осведомленным о том, что скрывается за этой грустной мордашкой. Если бы старший хён знал истинную причину своего отсутствия на этом стриме, его бы в студию Чимина за мгновение ока принесла сила чистого гнева. От фантазий, в которых в дверь ломится разъяренный Сокджин, бьюти-блогер буквально давится куском курицы, вызывая шквал паники и беспокойства со стороны зрителей. — Да, Чиминни, мне тоже жаль, — продолжает свою игру одного актера Чон, заметив капельки слез в глазах младшего. И вот же зараза добродушная! Будто бы не он вчера устроил концерт, когда ему на выбор предоставили две интеграции: ту самую, с несчастной курицей, и вторую — с едой из нового веганского кафе. «Мы не произносим слово на «В» в этом доме», — со знанием дела заявил Хосок, отказываясь слушать оправдания, что это дом Чимина с Тэхеном, если быть честными. Поэтому разговорный мукбанг приходится записывать с приевшейся всем курицей, но зато — до усрачки счастливым Хосоком. — Может расскажешь, как вы познакомились с Юнги-хёном? — спрашивает Чимин, окончательно придя в себя, ведь любая мысль о Джине лишний раз напоминает ему, что историей знакомства с ним так никто и не поделился. Больно уж загадочными оказалась эта эко-веганская парочка: к Сокджину подходить было страшно, а Намджун, покраснев до невозможности, предложил отпустить «мирское», и подумать о последствиях глобального потепления. — О, да там ничего интересно, — стандартно отмахивается Хосок, за что получает болезненный пинок по голени. Последних сил хватает лишь на то, чтобы пораженно уставиться на Чимина, но тот с невинным видом продолжает уминать курицу — учится у лучших, что тут скажешь. После пары секунд неудачной игры в гляделки, в многострадальный синяк прилетает еще один удар, а на лице бьюти-блогера расцветает ангельская улыбка. — Ладно, в общем, — сдается Хосок, осознав, что сегодня от него добьются истории или просто добьют его. — В тот день я праздновал первые сто тысяч зрителей на канале. Это сейчас кажется, что мало, а в тот момент — в голове фейерверки взрывались, — спешит добавить трэвел-блогер, у которого подписчики уже измеряются в миллионах. — Ну вот, праздновать я собрался, а друзей и знакомых у меня не было. Конечно, я тогда чуть ли не каждый день был в разъездах, какие тут постоянные связи и корни, — он кажется немного огорченным этим фактом, отчего Чимин тут же спешит его взбодрить. — Зато теперь у тебя есть мы! — радостно лепечет младший, перемазанный в соусе от курицы. Что ж, мстительный Хосок не позволит вырезать этот момент из монтажа, оставляя эдакое яркое пятнище на имидже их бьюти-дивы. — Да уж, — Хосок мысленно потирает руки. — Повезло — не то слово, — на всякий случай, отсаживается подальше — и от Чимина, и от греха. — Я решил, что мне нужно в клуб. Приоделся, накрасился, и вот он я — тыкаю вышибале в лицо своим удостоверением, потому что не верит, что мне есть девятнадцать лет, — парень возмущенно выдыхает, мысленно переживая тот позор заново, когда перед ним была недвижимая груда мышц, а позади — возмущенная толпа, которая так же, как и он, хотела попасть в клуб и оттянуться. Лишь когда кто-то в толпе попросил ускориться, вышибала позволил себе снизойти до Чон Хосока. — Когда он меня пустил, наконец-то, — он драматично цокает языком, уговаривая себя не делать антирекламу тому клубу. — Я сразу же рванул за стойку с требованием налить чего-нибудь покрепче, а сам ждал, что меня вот-вот узнают, — младшенький удивленно пялится на него, словно сейчас прозвучала самая глупая мысль в мире. — Ну теперь-то я понимаю, что моя аудитория по дешевым клубам тогда не ходила, а сейчас тем более не ходит, но в тот момент мне это казалось лучшей идеей! — Понятно все с тобой, — с видом знатока заявляет Чимин. Конечно, ему легко судить, ведь гораздо проще перечислить те места, где его аудитории нет, чем те, куда его подписчики не ходят. Хосок смеряет друга надменным взглядом, и вновь возвращается к истории. — Тогда кто-то подошел ко мне со спины, и спрашивает, мол ты — Чон Хосок? — мечтательно произносит старший. — Я был так счастлив, что меня признали, представляешь? — он задает риторический вопрос, на что Чимин отрицательно качает головой, но кого это волнует вообще. У Чона тут приятная ностальгия по старым временам — ему не до стрима, курочки и Чимина, в целом.

[flashback]

— Да! — радостно отзывается Хосок, ловко поворачиваясь на барном стульчике. — Оставить автограф на груди? — ляпает он первое, что приходит на ум, но тут же об этом жалеет. Перед ним стоит не фанат, явно, а хмурый парень, не старше него самого, но лицо выражает такое вселенское недовольство, будто он в душе прожил уже жизней десять. — Обойдусь, — почти вежливо отказывается парень, вручая Хосоку какую-то карточку. — Ты документы чуть не посеял, рок-звезда недоделанная, — объясняет он, пока сам блогер смотрит потерянно то на него, то на карточку в своих руках. — Извините, — неловко бормочет Хосок, осознав, как сильно он только что опозорился. — Просто я трэвел-блогер, у меня на канале сто тысяч человек, представляете? А друзей у меня нет, вот я- — Мне вообще похуй на твои проблемы, Чон Хосок, — обрывает его на полуслове незнакомец, и скрывается в толпе. — Извините, — снова бормочет блогер, хотя вряд ли его кто-то услышит. Что же, по итогу дня, у него есть его документы, опять, и лишний повод напиться. А это уже что-то новенькое, ведь этот позор сам себя из памяти не сотрет. — Дружище! — зовет он бармена, абсолютно не ведая ничего в этих лонг-дринках и шотах, но кто его остановит вообще? И вот, спустя время, потеряв всякий счет бесчисленным стаканам, хотя бармен заверяет, что это всего лишь третий, Хосок планирует пойти домой. Просиживать новенькие штаны дальше нет ни денег, ни желания. — Поприветствуем темную звезду нашего андеграунда — Агуста Ди! — верещит в микрофон ведущий, отчего толпа заходится в какой-то агонии, беспорядочно выкрикивая слова поддержки некому рэперу, который вальяжно движется к самому центру сцены. Вот бы и Хосока так радостно приветствовали — он был бы самым счастливым парнем в мире. — Прежде, чем я начну, — звучит смутно знакомый голос в колонках, отчего блогер пытается разглядеть силуэт на сцене получше. Не видно ровным счетом ничерта, но он и не отчаивается, вглядываясь в образ дальше. — Сегодня мой друг празднует круглую цифру на своем канале, — по залу проносится волна улюлюканий, но некий Агуст Ди одним взмахом руки призывает их к тишине. — Давайте пошумим в его честь, народ? Чон Хосок, это твой день! — по слогам произносит рэпер, и толпа радостно подхватывает эту волну, скандируя его имя. Виновник всеобщей радости сначала не верит в реальность происходящего, но стоит ему только осознать, кого чествуют все эти люди, эндорфины в нем буквально готовы вырваться наружу. Опьяневший от алкоголя и обезумевший от счастья Хосок тут же выбегает на сцену, ловко увиливая от секьюрити, что пытаются его поймать, и заключает Агуста Ди в неловкие объятия. Узнав в суровом рэпере того самого хмурого парня, который доблестно вернул ему документы, Хосок верещит громче обычного. — А ты не такой бесчувственный засранец, как я думал! — спьяну делится паренек, игнорируя недовольное пыхтение под боком. — Пацан, мы не настолько близки, отпусти! — растерянно требует рэпер, пытаясь вырваться из цепких рук Чона. — А я тебя теперь никогда не отпущу, — восхищённо бормочет блогер, крепче обнимая темную звезду какого-то там андеграунда, грозу какого-то там района и самого софтового парня на свете — Мин Юнги.

[flashback]

Чимин вытирает выступившую слезу, ведь кто бы мог подумать, что судьба такая коварная штука. — А Юнги-хён не планирует вступить на кривой путь блогерства? — уточняет он, ведь все в их компании делают какой-то контент. Даже неловкого Чонгуки приняли в их ряды, и помогли завести свой ютуб-канал. — Он сказал, что скорее по набережной пробежит в одних только трусах с Кумамоном, чем начнет делать этот глупый контент, — удрученно выдает Хосок, отказываясь принимать тот факт, что его парень столько раз отказывал ему в этой просьбе.

***

— Я дома, — радостно оповещает Хосок, разуваясь в прихожей. Они закончили раньше обычного, потому что измученный овощной диетой Чимин умял курицу в один присест, а проводить разговорный мукбанг без еды, оказалось, не комильфо. В студии Юнги раздается какой-то грохот и тихий мат, отчего блогер тут же бежит своему парню на выручку. «Упал? Уронил что-то?», — моментально проигрывает все возможные варианты в голове прежде, чем отворить дверь. Но все оказывается куда проще. В студии обнаруживается Юнги, пытающийся спрятать куда-то камеру, параллельно запихивая ногой под диван распакованный альбом какой-то группы, и все это под софтбоксом, тайно позаимствованным у Хосока. — Лучше по набережной в трусах с Кумамоном побегу, да? — ехидно ухмыляется Чон, продумывая план мести до мелочей. БОЛЬШОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ АНБОКСИНГ-БЛОГЕРА LILMEOWMEOW 9:03