Бутерброд с соплями и вино

С момента, как я вернулся, прошло уже около полугода. Я нашел себе работу и продолжаю худо-бедно жить на квартире отца. Платят не много, и я повис в некоторых долгах из-за моей довольно разгульной жизни всё это время. Самостоятельная жизнь, оказалась, немного сложнее, чем я думал… Но это всё равно лучше чем то, что было до смерти отца. Может быть, всё ещё наладится. По правде говоря, прошли эти целых полгода в вечных пьянках, гулянках, развлечениях и угаре. И с каждым днём это всё больше и больше надоедало мне… С первого взгляда это могло бы показаться смешным, ведь этого я и хотел всю жизнь: ни от кого не зависеть, иметь право выбора, быть свободным и делать всё, что захочется… Но мне стало казаться, что всё то, что происходит, совсем не то, к чему я стремился. Я хотел летать, а вместо этого валялся бухой где-то в подворотне. Это совсем не та жизнь, о которой я мечтал… И вот однажды, сидя на крыше вечером и смотря на заходящее солнце, решивший отдохнуть от всего этого дерьма разгульной жизни, я вспомнил о ней… Последнее время мне и до этого приходилось нечаянно вспоминать её, но теперь… Теперь эти воспоминания несли в себе немного иные эмоции. Мне невольно вспомнилась моя бывшая девушка, с которой по определённым обстоятельствам мы расстались ещё до того, как я ушёл в армию. Мысли о ней раз от разу навещали меня и там, а после, когда я уже вернулся в город, времени на это особо не было. Да и было полно других развлечений. Но сейчас эти мысли и воспоминания снова пришли в голову и не хотели отпускать меня. Перед глазами будто возникали картинки моментов, проведённых рядом с ней. Мне защемило сердце, и я сам даже не сразу понял, от чего. Но осознание недолго заставило себя ждать: я понял, что всё ещё любил её. Я надеялся на то, что за время, проведённое в армии и после, во всех этих бессмысленных праздностях и играх, я смогу забыть её, но судя по тому, что я чувствовал сейчас… Видимо, не забыл… Несколько дней после я не выходил из дома никуда, кроме как на работу, решив отказаться от всех этих празднеств на время и побыть наедине с собой и своими мыслями. И, наверное, я зря это сделал… Все эти дни она не выходила у меня из головы и я стал понимать, что скучаю. Скучаю по ней и по тем крыльям, которые она мне подарила когда-то, и которые мне пришлось ей вернуть взамен на своё сердце, когда мы разошлись. Смешным оказалось лишь то, что крылья я ей вернул, а сердце моё она мне так и не отдала… Пришло осознание, что я мог летать только с ней и только с ней я обретал ту жизнь, о которой мечтал. Я понял, что чувства не остыли и душу мою неистово сжало, стало больно. Мне было совестно и стыдно за то, что я не понимал этого тогда… Не понимал всей важности этой девушки в своей жизни, а теперь было поздно. Ведь, наверное, у неё давно есть тот, кого она любит и кто, наверное, любит её. А я потерял всё так просто… Я стал искать других, пытался отвлечься, забыть, понимая, что назад пути нет, но всё было напрасно. Чувства становились с каждым днём сильнее, будто специально, и я уже не знал, что с собой делать. Доходило до истерик, я терялся и, каждый раз, снова и снова пил… Всё больше с каждым разом. И вот однажды, спустя ещё несколько месяцев, снова пьяный, я шёл, шатаясь, по улице поздно вечером. Мысли мои мешались и я сам не понимал, о чем думал, куда шёл и зачем. Но точно в мыслях было одно — она. Это единственное, что моё пьяное сознание могло распознать, а более — я уже и не помнил… Так я шёл, пока не обнаружил себя бредущим по знакомому двору. Я долго не мог понять, почему это место казалось мне столь знакомым… Это не был двор возле моего дома и не двор около старой школы. Не бабушкин двор и даже не двор, в котором я часто гулял с парнями. Только после долгих попыток понять, меня осенило. Я понял, что нечаянно забрёл во двор подле той многоэтажки, где жила она… И я не мог не остановиться здесь. Осматриваясь, я невольно замечал, что всё здесь несло в себе воспоминания, от чего мне становилось невыносимо больно. Но я не собирался уходить. За эти почти три года я впервые вновь находился здесь, и хоть воспоминания давили невыносимо, я не мог уйти сейчас. Мне захотелось быть здесь именно сейчас, хотелось выжать все последние соки из этой «трагедии» и напиться вдоволь этой болью. Эта боль сейчас казалась мне такой сладкой… Невыносимой, но такой приятной… Мне нравилось заставлять своё сердце болеть в эту минуту. Это давало мне понять, что я действительно всё ещё люблю… Обойдя двор по кругу дважды, пройдя каждый его уголок и то и дело останавливаясь с печальной миной смотря на что-либо, я уселся на одну из лавочек и стал искать взглядом её окно. В глазах всё плыло, но я не сдавался. Я хотел сейчас посмотреть туда, чтобы никого там не увидеть. И я нашёл это злосчастное окно под самой крышей… Свет там горел и сердце ёкало от одной лишь мысли, что она там, что она так близко, а я не имею никакого права её коснуться, до неё достать. докричаться… И сердце моё долго ломилось, болело, а я всё сидел там и сидел. Улицу, как пеленой, накрыла ночная мгла, подул прохладный ветер и принес за собой запах ночи. Зажглись последние фонари и в траве застрекотали сверчки. Всё наполнилось этой свежей, тяжелой ночной тишиной, и снова на меня накатили воспоминания. Я не выдержал. Сдуру я завыл на всю улицу, как собака, а когда замолчал, тишина врезалась мне в уши, и я уже не мог молчать. Запрокинув голову, я закрыл глаза и, наплевав на всё, стал выть пьяным хриплым голосом какие-то песни, какие только мог вспомнить в этот момент. И все они были об одном… В какой-то момент я понял, что плачу. Голос прерывался и хрипел от слёз, забивших глотку, становился тише, но я продолжал выдавливать из себя слова пустых ванильных песен, зачастую полных стекла, пока не захлебнулся в собственных соплях. Как же жалко я чувствовал себя в этот момент, как подавленно и противно становилось от собственного поведения. А потом, уже после случившегося, я в очередной раз убедился, насколько же я всё-таки жалок… Самому от себя становилось гадко и тошнотворно. Я злился на себя за то, что не могу смириться с собственной ошибкой, не могу, как нормальный человек, попросить прощения, объясниться, сказать всё как есть, признаться… Я терзал себя и так же много пил, пропивая последние деньги. Боясь, что она могла в ту ночь меня узнать, я с неделю не выходил лишний раз на улицу. Но после, отчаявшись, я стал каждый вечер ходить в её двор. Меня будто магнитом туда тянуло, и иногда я даже сам не замечал, как уже сидел там и снова что-то тихо напевал с тоски, или опять выл по пьяне. Мне было стыдно пробовать её вернуть, стыдно было даже увидеть, но мне хотелось быть рядом. Хотя бы так… Я не ждал её внимания, даже не надеялся на то, что однажды она меня заметит. Мне наоборот хотелось, чтобы она никогда не вспомнила обо мне и не узнала о том, как жалко я стелюсь под её окнами каждый вечер, о том, что пою здесь и пью без конца… Хотя навряд-ли она могла за все это время ни разу не заметить меня. Даже если это было так, я был рад, что я не знал об этом. На меня уже не раз вываливались жалобы и угрозы, но я продолжал ходить в этот двор. Каждый раз, снова и снова, боясь однажды встретить её там. Увидеть в глазах отвращение и презрение… А может, поэтому я и ходил туда, подсознательно просто мечтая увидеть её вновь. Но как же сильно волновалось и болело сердце, думая о том, что однажды, после всего этого, я встречусь с ней… Было совестно и стыдно за всё то, в чём я провинился перед ней и особенно за то, что я делал теперь…