Чародейка и Ведьма

Мистакор – самое спокойное и умиротворенное место на Эфирии. Он был таким, даже когда беззащитные деревни пылали в огне, а над полуразрушенными королевствами поднимался флаг Орды. Магия витает в воздухе, скрывается между песчинок бархатных песков и в плеске воды. Сосредоточие силы, пребывающее в ленивом и праздном сне. Растрачиваемый на дешевые фокусы магический потенциал. Когда она была Лайт Спиннер, эта отрешенность от остального мира пробуждала в ней гнев. Шэдоу Вивер же открыто и честно ненавидела это место, но именно сюда предпочла вернуться. Пыльные колонны, пустые лица статуй, детский смех в коридорах… Они пробуждали в ней легкое раздражение. И тем не менее, больше идти было некуда. Однажды все возвращаются домой. Быть может, это место не принадлежит ей, но она ему – да. И это не изменит ни новое имя, ни маска, ни метки темной магии вдоль ее тела. Королева Глиммер предлагала остаться в Яркой Луне, но Шэдоу Вивер больше нечему ее учить… А если Ее Величество того захочет, то сможет выбрать учителя получше. Майка смирился с тем, что его бывшая наставница вернулась на сторону света. Он удостоил ее сухим разговором, парой неискренних благодарностей и позволением остаться в Мистакоре. Сам он, величайший маг этой эпохи, больше времени проводил с дочерью. Но иногда возвращался. В конце концов, это был и его дом тоже. И ее. Кастаспеллы, остающейся формальной правительницей волшебной гавани, парящей среди облаков. Отсутствие исключительного магического таланта окупалось ее настырностью и харизмой. Тем не менее, она была не худшим из вариантов. Норвин, старый надоедливый козел, был намного сильнее ее – но при том и намного трусливее. А еще Кастаспелла имела явные проблемы с пониманием личных границ. Обычно люди стучат в дверь, чтобы спросить: «Можно войти?». Пронырливая чародейка стучит – и незамедлительно входит. Даже ранним утром. - Доброе утр… Ответом ей послужил звон разбившегося фарфора. Это должно было однажды произойти, но Шэдоу Вивер предпочла бы быть готовой к этому. К… - Вау… - слишком громко сказала чародейка, и с нервной улыбкой добавила. – Я не знала, что ты без маски. Шэдоу Вивер, прилагавшая последние крупицы самоконтроля, чтобы не запустить в незваную гостью оставшейся в руке половиной чашки, глубоко вздохнула. Добрая часть ее балахона была облита свежезаваренным чаем. Как и уголок стола. И мраморный пол. - Каждое утро я начинаю с чашки чая. Не находишь, что проблематично пить чай с маской на лице? Прежде, чем Кастаспелла успела вглядеться в ее лицо, фиолетовая вспышка осветила комнату. И, когда она протерла ослепленные на мгновение глаза, маска Вивер была на привычном месте. От вновь чистой одежды шел еле заметный пар. - Это… прошло не так, как я планировала, - виновато ухмыльнулась Кастаспелла, пожимая плечами. - Твои способности к планированию так же развиты, как и магические, видимо, - протянула Шэдоу Вивер с ехидными нотками в голосе. На место стыдливой неловкости пришло раздражение: Кастаспелла нахмурилась и скрестила руки на груди. - Что ж, я хотела извиниться, но, видимо, обойдешься. Теперь к делу. Может, Глиммер и Адора хотят, чтобы у тебя был дом, но это не значит, что ты можешь спокойно заниматься садоводством и ничего не делать… Шэдоу Вивер растянулась на стуле, закинув ногу на ногу, и громко рассмеялась. - И чего же ты ожидаешь от меня, Кастаспелла? – протянула ведьма, словно пробуя имя на языке. Чародейка невольно вздрогнула. – Допустишь меня в магический совет? Или к преподаванию у учеников? - Никогда. По крайней мере, ни власти, ни возможности портить психику детям, тебе не видать. Однако, - сглотнула она, теребя ладонью уголок своего платья, - мне бы пригодились твои знания. Должна признать, что мы неплохо сработались там, в Шепчущем Лесу. И, если на Эфирию выпадут новые напасти, я хочу… быть способной ее защитить без твоей помощи. И без помощи Майки… Чародейка могла поклясться, что скрытые под маской глаза расширились от удивления. На самом деле, внутри она удивлена своему порыву не меньше. Но куда постыднее этой просьбы была ее слабость на поле битвы. Сейчас мир празднует новую, чистую эру без Орды, но кто знает, когда равновесие снова даст трещину. Век чародеек долог, пожалуй, слишком долог. И, если Мистакор окажется под угрозой, если… - Какой сюрприз, - по-кошачьи медленно сказала ведьма, заправляя за ухо выбившуюся прядь черных, словно сама ночь, волос. Неотвратимое чувство дежавю накатило на Кастаспеллу… Почему это так знакомо? Почему в ее глазах застыли слезы? - Никакой темной магии. Только то, за что когда-то Лайт Спиннер считалась лучшей преподавательницей во всем Мистакоре. Услышав свое старое имя, давно сгинувшее в тенях, Шэдоу Вивер резко выпрямилась. И, пока Кастаспелла уже прокручивала в голове колкости на случай ее насмешливого отказа, у ведьмы созрел ответ. - Согласна. Но, увы, я не могу обещать прогресс. Ты… «Ты не твой брат. Ты не Майка» - … можешь не захотеть достигнуть большего, если поймешь, чего оно стоит. Даже без темной магии. Почти бесшумно ведьма поднялась со стула и направилась к ней уверенным шагом. Под ногами ее печально хрустнул осколок фарфора. С ее приближением Кастаспелла почувствовала знакомый запах сушеных трав и увядающих роз: сладковатый и немного удушливый. Как и тогда, много недель назад, в Шепчущем Лесу, ведьма протянула ей свою худощавую серую руку, не спуская с чародейки глаз. Как и тогда, Кастаспелла ее пожала.

***

Майка говорил, что тренировки с Лайт Спиннер – настоящее удовольствие, особенно, если приходится разбирать не банальные иллюзии, а что-то стоящее. Конечно, он был еще совсем мальчишкой. И уже тогда был лучше ее во всем, кроме, может быть, планирования вечеринок и вязания. Все вокруг обожали ее брата, и она тоже его обожала. Кастаспелла всегда оставалась второй, и не важно, как сильно она старалась. Даже в те годы, когда Майку считали мертвым, его лицо смотрело на сестру с фресок, возвышаясь над ней. Кастаспелла всегда любила Майку, и сердце ее наполнилось радостью от новости, что он жив. Большой братец, всегда готовый поддержать и защитить. Его невозможно не любить. Как и невозможно ему не завидовать… Опять дежавю. Шэдоу Вивер не была такой ужасной учительницей, как можно подумать: ее указания всегда четкие, движения отточенные, а грубая правда сопровождается мягкими прикосновениями. Она не зря выбрала себе это имя. Длинные пальцы с острыми когтями невесомо, словно тени, скользили по плечам, спускались ниже, вдоль спины, касались напряженных ладоней. - Та же проблема, что и всегда, - выдохнула она чародейке на ухо почти шепотом. Кастаспелла, сама того не чувствуя, покраснела. - Что, недостаток магического потенциала? – горько съехидничала та. - Скорее, недостаток воображения. – Вивер осторожно направляла ее руку, вычерчивающую светящиеся в воздухе символы. – Ты действуешь строго в соответствии с написанным в учебниках, не задумываясь, что их писали старые мертвецы за много веков до нас. Я говорила Норвину, что магическому образованию нужны реформы, но… - Но ты его убила, - холодно оборвала ее чародейка. Зависшая в воздухе руна на секунду погасла. - Сосредоточься! Не позволяй эмоциям брать контроль, ты не дитя, чтобы я напоминала о таких элементарных вещах. Мои грехи не умаляют его глупости. Если бы Мистакор не продолжал стоять на месте, пока вся Эфирия двигалась вперед… Может, Первое Восстание бы одержало верх. Мягкий магический звон показался громким в стенах почти пустой тренировочной залы. - И не было бы никакой Шэдоу Вивер, хах? Законченные чары провисели несколько секунд, а потом осыпались искрами, оставляя их в приглушенном свете одних лишь факелов. - Лучше, чем в прошлый раз, - отстраненно прокомментировала ведьма, отступая на шаг назад. – Думаю, что не было бы. Как не было бы и звезд… Все случившееся не изменить, так что это не имеет значения.

***

Кастаспелла никогда не произносила этого вслух, но Шэдоу Вивер оказалась права. После ее предательства никто, кроме Майки, никто среди студентов и преподавателей Мистакора не достигал каких-либо существенных прорывов. И, иногда, если внести несколько мелких штрихов в давно неподлежащие сомнению формулы, они начинают работать лучше. Когда-то Лайт Спиннер пыталась открыть новые перспективы и, как это не иронично, именно ее поступки привели к еще большим сомнениям насчет любых изменений. Их уроки проходили поздним вечером – и до самой ночи. Чтобы не ходило слишком много слухов: у стен могут быть глаза и уши, особенно в месте, пропитанным магией до краев. Несколько раз в неделю, как только солнце опускалось за горизонт, они входили в тренировочную залу, плотно закрывая за собой двери. Со временем Кастаспелла вспомнила. - Когда ты смотришь на моего брата… ты видишь того маленького мальчика, что обожал тебя, да? – спросила чародейка, смахивая каплю пота со лба после удачной попытки сотворения чар забвения на манекене. Рука Шэдоу Вивер покоившаяся на ее плече, еле заметно вздрогнула. - Почему ты спрашиваешь? - Я слышу это каждый раз в твоем голосе, когда ты к нему обращаешься… Так же ты разговариваешь с Адорой. Или Катрой. Они могут взрослеть и меняться, но для тебя всегда останутся маленькими. Кастаспелла повернулась к ней: их лица оказались близко, слишком близко друг к другу. Но ведьма, скованная тенью сомнения, не отстранилась – только крепче стиснула руку на ее плече. - Какой ты видишь меня… Лайт Спиннер? Наверное, ты даже не помнишь… Ведьма вопросительно склонила голову на бок. - «Ты не твой брат. Ты не Майка». Вот, что ты мне сказала, когда я попросила взять меня в ученицы. Да я и сама об этом забыла, пока… Чародейка положила руку на ладонь Шэдоу Вивер: пальцы прохладные, ткань перчаток нежная. Мысленно одернув себя, она смахнула ее со своего плеча. - Даже тогда ты была жестока. Я злилась на Майку, хотя он не заслуживал этого. Ведь он не был виноват, что лучшая преподавательница в Мистакоре решила меня отвергнуть. Шэдоу Вивер лишь печально усмехнулась. А потом невесомо провела холодными пальцами по разгоряченной щеке Кастаспеллы. - Ты была слишком молода. Даже Майка был исключением из-за своего необыкновенного дара. Я предпочитала заниматься с теми, кто был старше и сильнее, кому можно было доверить нечто большее, чем фокусы для детишек. И да, - добавила Вивер, и ее глубокий голос стал непривычно мягким. – Я не помнила тебя. Так что, когда я на тебя смотрю, я вижу лишь взрослую надоедливую чародейку. Получившую статус правительницы долгой и упорной, пусть и топорной работой. Довольна? Кастаспелла отвела руку ведьмы от своего лица, но не выпустила ее из своей ладони, осторожно сжав серые пальцы в своих. - Я же должна тебе новую чашку… Принесу ее утром. Тебе понравится, выполнена мастером из Солинии. И, если ты не против, разок составлю компанию, - улыбнулась она. – Интересно, какой же чай может предпочитать великая и ужасная Шэдоу Вивер. Ведьма немного задумалась. - Чай я пью одна. Это мой утренний ритуал. Однако я могу заварить чашечку и для тебя. Экстракт эхинацеи и корень имбиря, ничего необычного. - Оу, а сахар? Сахар ты добавляешь? - заинтересованно засияла чародейка. С губ Вивер сорвался усталый выдох. - Нет, какая гадость. Но тебе могу добавить… И, ради Эфирии, жди разрешения, после того, как постучишь в дверь. Пусть Кастаспелла видела перед собой лишь маску, но могла поклясться, что на лице Шэдоу Вивер играла легкая улыбка.