Как в невесомости

15 апреля, среда

Дорогой дневник,

Как же глупо я себя сейчас чувствую! Это становится невыносимым. Никогда прежде мне не было так грустно и тяжело. Такое ощущение, что я нахожусь в чужом теле. Это не моя жизнь, не мои мысли, не мое сознание и уж тем более не мои чувства! Чувства к человеку, который никогда не ответит мне взаимностью и даже вряд ли поймет, каково это – любить собственную одноклассницу! Конечно, ей намного проще. Она богата, успешна, популярна и является самой красивой девочкой в школе. Поклонников и кавалеров – хоть отбавляй, но вряд ли она когда-нибудь задумывалась о том, что среди них есть я девушка.

«Кортни Гриплинг, тебя любит Джинджер Футли!»

Ну это даже звучит дико! Подумать только – Кортни Гриплинг! А ведь именно эту фразу мне больше всего хочется написать на стене школы, на самом видном месте, чтобы когда она следующим утром приехала на занятия, первым же делом увидела ее. Увидела – и в ее маленьком девичьем сердечке что-то екнуло. (Ничего, с обилием косых взглядов, сплетен и обсуждений после этого я бы как-нибудь справилась) Лишь бы она заметила. Даже не знаю, когда именно поняла, что мне нравятся девочки. Должно быть, в тот самый день, когда на школьном стадионе во время игры в волейбол Кортни пропустила мяч и случайно свалилась на меня, и я впервые почувствовала ее к себе так близко… ощутила запах и мягкость ее волос, гладкость и теплоту рук, ее легкое цветочное дыхание на своей коже и такую приятную тяжесть тела. Казалось, она нарочно тогда не спешила с меня подняться, словно… словно ей тоже это понравилось. Нет-нет, что я несу! Конечно, Кортни не любит меня не такая. Она добрая, искренняя, милая, дружелюбная ко всем, временами, может, чересчур требовательная, но ведь это придает ей лишь еще больше женственности и шарма, разве нет? И еще я знаю, что она влюблена в этого приду… в Уилла Паттерсона… Такого прежде никогда не было. Ни один человек еще не заставлял мое сердце биться так часто, не вызывал такую неистовую дрожь во всем теле, не заполнял все мысли и не вынуждал желать новой встречи больше, чем самого Рождества! Каждый день я прихожу в школу ради одной только цели: увидеть ее и хоть немного поболтать – неважно, о чем – зацепиться с ней взглядом и обратить на себя ее внимание. Мипси с Мирандой вечно тусуются где-то поблизости, отчего сделать это становится все сложнее… но мне кажется, что все эти препятствия лишь закаляют мои чувства к Кортни. Поначалу, глядя на нее, я думала, что способна пройти и преодолеть еще тысячи и тысячи миль трудностей и расстояний ради того, чтобы однажды в итоге просто взять Кортни за руку и сказать ей прямо все как есть. В тот самый день, когда мы обе будем к этому готовы… Но нет. Теперь я понимаю, что если этот момент не случится в ближайшее время, то я просто умру от горя взорвусь от переизбытка чувств и эмоций! Как же это все тяжело! Ты так нужна мне, Кортни! Сколько еще мне притворяться?! Ну почему, почему ты не видишь, как я всегда смотрю на тебя в классе, всегда первой бегу к тебе на помощь и прислушиваюсь к каждому сказанному тобой слову? Почему ты изводишь меня ожиданием? Когда ты, наконец, заметишь, что мое отношение к тебе уже давно переросло дружеские рамки, и теперь я готова подарить тебе себя не только свою поддержку и участие, но и нечто гораздо, гораздо большее?.. Черт, прости за ошибки! Рука дрожит, сердце колотится, как безумное, и я никак не соберусь с мыслями. По-моему, я схожу с ума. Все так сложно… кажется, еще чуть-чуть – и я вообще разучусь писать хоть что-то, кроме Ее имени. В школе на уроках я стала писать его на последних листах тетрадок, чтобы хоть так отвлечься от зияющей внутри пустоты… Пустоты, которую способна заполнить лишь она. Сегодня для меня решающий день. Понимаю, звучит как бред, но я просто обязана оставить здесь эту запись в память о том судьбоносном дне, когда я все же решилась рассказать Кортни Гриплинг о своих чувствах. По крайней мере, так будет максимально честно по отношению к ней и ко мне самой. Сегодня или никогда. И будь что будет.

* * *

      Стоя возле роскошного залитого послеполуденным солнцем здания резиденции Гриплингов, Джинджер еще раз беспокойно огляделась по сторонам. Переднее колесо лежавшего на лужайке велосипеда все еще медленно крутилось, и девочка никак не могла совладать с мыслью о том, что все-таки решилась на это.       Она действительно здесь – в Протектед Пайнс – самом богатом и привилегированном жилом комплексе города, зеленом и экологически чистом, в самом сердце диковинных природных ландшафтов, среди поражающих воображение красотой и дороговизной старинных дворцов и особняков, обитание в которых могли позволить себе лишь самые знатные и обеспеченные его жители.       И, естественно, семья Кортни Гриплинг. Джинджер всегда было немного странно сознавать, что девочка из высшего социального класса, как и ее брат, посещает обычную городскую среднюю школу, в то время как многие другие дети их ранга учились с частными преподавателями на дому или в платных гимназиях. Всегда такая веселая, активная, жизнерадостная, казалось, Кортни была просто создана для обожания. И, в общем и целом, ее действительно любили почти все. Хотя Джинджер часто казалось, что большинство окружавших ее девочек ценят не столько саму Кортни, сколько ее авторитет и значимость в обществе, она все равно старалась искренне радоваться тому, что, в отличие от нее, у Кортни был большой круг общения, в котором наибольшая роль была отведена Миранде Киллгален и Мипси Мипсон.       Хотя куда больше Джинджер втайне ревновала блондинку к ним, ведь именно эти девочки являлись максимально приближенными к объекту ее поклонения. Как правая и левая рука. Начиная с сегодняшнего дня, возможно, все изменится в лучшую для нее сторону, а может, наоборот, лишь усугубит ситуацию и ослабит без того не самую крепкую связь двух абсолютно разных по своей сути и статусу людей.       В любом случае, она решила действовать.       Теряясь в беспокойных сумбурных мыслях, Джинджер взбежала по высоким мраморным ступенькам дома и замерла у дорогой покрытой голубоватым матовым лаком двустворчатой двери. В доме Кортни почти все было отделано и выкрашено исключительно в светлых тонах – ее мама не переносила темные краски.       «А может, ее все же не будет дома и мне не придется умирать со стыда именно сейчас?.. – мелькнула в голове робкая лихорадочная мысль. – Может, я просто вернусь незаметно к себе и еще немножечко подожду?..»       Но дело было сделано: ее палец уже потянулся вверх и нажал на кнопку звонка. Внутри приятно заиграла ненавязчивая музыкальная мелодия.       Словно очнувшись от глубокого транса, Джинджер Футли медленно повернулась, чтобы вернуться к своему велосипеду и успеть убраться отсюда подобру-поздорову, но массивная палисандровая дверь отворилась быстро и неожиданно:       – А, Джинджер, привет! Очень рада тебя видеть.       Высокая представительная блондинка средних лет в ярко-синем домашнем комбинезоне приветливо улыбнулась стоящей на пороге гостье и немедленно пригласила войти.       – Здравствуйте, миссис Гриплинг. А… Кортни дома?       – Конечно, дорогая, как раз примеряет свои новые платья. Заходи, располагайся. Хочешь фруктового чая с печеньем?       – Н-нет… спасибо. Я бы хотела увидеться с Кортни.       – Она у себя в комнате. Поднимайся наверх – уверена, она очень тебе обрадуется.       Да уж, Джинджер тоже бы очень хотелось в это верить.       Еще раз поблагодарив маму Кортни, она неуверенно поднялась на второй этаж. За выкрашенной нежно-розовым цветом дверью гремела музыка и явно происходило нечто очень веселое. Устраивать домашние вечеринки было одним из самых любимых занятий Кортни Гриплинг. Джинджер искренне надеялась, что сегодня вместе с ней не тусуются вездесущие Мипси с Мирандой. В противном случае можно было смело разворачиваться и возвращаться домой ни с чем.       Ощутив предательскую дрожь в руках и острое покалывание кончиков пальцев, девочка собралась с силами и толкнула двойные двери. Несмотря на то, что пару раз ей уже доводилось бывать в комнате Кортни, ее вновь поразило буйство розовых и ярко-коралловых красок, в которых утопала эта огромная, почти в треть ее собственного дома, спальня. Изобилию кукол и всевозможных мягких игрушек здесь позавидовал бы самый большой детский магазин. Роскошная королевская кровать под балдахином с изящно вышитыми на покрывале инициалами C.G., многочисленные портреты Кортни в багетных рамах на стенах, пушистые ковры и пледы ручной работы и всевозможные фирменные женские штучки безусловно свидетельствовали о том, что здесь обитает самая настоящая принцесса.       Хозяйка комнаты, весело смеясь, умело дефилировала перед огромным во весь рост зеркальным трельяжем, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, чтобы лучше рассмотреть свой новый дизайнерский наряд. Изумительное струящееся платье цвета слоновой кости на тонких бретелях превосходно облегало тонкую девичью фигуру, еще больше подчеркивая всю ее природную юношескую стройность и красоту.       Стоило ли говорить, что такой как Кортни Гриплинг, было к лицу почти все.       – Ох, Джинджер! Привет!!!       Едва завидев на пороге подругу, Кортни подскочила к музыкальному центру и тут же убавила убойный танцевальный звук. В следующее мгновение она схватила Джинджер за руку и увлекла за собой на середину комнаты. Высокий мелодичный голос, похожий на перезвон колокольчиков, тотчас занял собой ее слух.       – Я безумно рада тебя видеть! Скажи скорее, как мне идет это платье? Слоновая кость сейчас пик сезона, его носят все девочки от 12 до 20! Я так счастлива, что в моем гардеробе теперь есть еще один экземпляр!       – Кортни, я… оно безупречно.       – Миранда считает, что стоило сделать его чуть покороче. Что длина до колена сейчас совсем не в моде! Но, если оно будет слишком коротким, я не смогу носить его в школу! А какой тогда от него смысл?       – Твою фигуру нельзя испортить ничем… Ты восхитительна в любом наряде.       И Джинджер безусловно сказала правду. Любуясь ярким цветущим видом вечно радующейся жизни Кортни Гриплинг, она поймала себя на мысли, что уже сейчас едва сдерживает себя от того, чтобы не заключить белокурую красавицу в свои объятия.       – Ты правда так думаешь? – блондинка еще раз повернулась боком и критично осмотрела свой профиль в зеркале. – Мне очень приятно, Джинджер! Я ценю твое мнение. Эти лямки немного великоваты и иногда спадают, но, в общем и целом, я очень довольна работой портного.       – Мне кажется, что для любого мастера ты – Муза, – застенчиво пробормотала рыжеволосая напарница, не в силах отвести глаз от манящих рельефных форм подруги. Тонкая облегающая ткань с этого ракурса едва заметно просвечивала нижнее белье Кортни, и, отбросив от себя ненужные мысли, Джинджер вновь повернулась к зеркалу. Конечно, ее собственные внешние данные в разы уступали звездной блондинке. – Мне бы у тебя поучиться…       – Ох, Джинджер, ну ты прямо как моя мама! – высокий заливистый смех немедленно заполнил собой всю комнату. – Вы с ней настолько похожи, что мне часто кажется, что ты моя сестра! Как было бы здорово, если бы оно и вправду так было!       Продолжая что-то негромко напевать себе под нос, Кортни игриво схватила подругу за руки и начала кружиться вместе с ней в каком-то неведомом, но чрезвычайно заводном и ритмичном танце.       – Настроение – лучше некуда! Вот было бы здорово как-нибудь выбраться всем вместе на пикник! Тут неподалеку есть отличное местечко около озера – там так все красиво и живописно! Фотки получатся отпадными!..       – Кортни… мне нужно с тобой поговорить, – неуверенно начала девушка, стараясь следовать каждому динамичному маневру блондинки, которая даже на каблуках двигалась легко и свободно, но обреченно сознавая, что напрочь лишена какого бы то ни было чувства ритма.       – Я вся во внимании, Джинджер! И, конечно, не приму твоего отказа по какой-либо причине пропустить этот пикник! Мы поджарим на гриле тигровые креветки, будем петь и танцевать у костра и можем даже разбить палатки, чтобы остаться там на ночь! Я помню, ты как-то рассказывала о чем-то подобном! А твой брат Карл со своим другом вроде как тоже давно хотели выбраться на природу?       – Кортни, я хочу сказать…       Не отдавая себе отчета, Джинджер потянулась вперед, и глаза блондинки тут же испуганно расширились:       – Что, что такое? У Кортни от кутюр посыпалась тушь?       – Вовсе нет…       – А что тогда? Неужели прыщ?!       – Да нет же…       Сознавая, что нескончаемая пустячная болтовня блондинки вряд ли когда-нибудь прекратится, Джинджер порывисто привлекла ее к себе и, обхватив ладонями изящные выточенные скулы, поцеловала Кортни Гриплинг в губы так нежно, чувственно и серьезно, как не смогла бы этого сделать больше ни с кем и никогда даже в самом откровенном и волнующем своем сне.       Поцеловала ее в свой самый первый и, вероятно, последний в жизни раз.       Она ощутила, как в один миг прервалось дыхание богатой красотки, как безвольно застыли в воздухе ее руки, и в изумлении распахнулись яркие голубые глаза. Кортни вдохнула воздух и не выдыхала его все то время, что длился этот их неожиданный, удивительный и несравнимый ни с чем поцелуй, в прямом смысле слова уведший землю у нее из-под ног.       Джинджер отстранилась от блондинки так же быстро, как и прильнула к ней. Ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, на лбу выступили бисеринки пота, руки отчаянно дрожали, но девушка сознавала, что теперь готова к любому повороту событий.       Она сделала это. Самое сложное и вместе с тем желанное для нее уже было позади.       – Джинджер! Что это было?!..       – Это? Поцелуй…       – Нет, я поняла, но… а ну-ка погоди, дай теперь я!       Девушка не успела даже глазом моргнуть, как задорная оптимистичная блондинка припала к ней во впечатляющем встречном поцелуе, длящемся в разы дольше предыдущего. Не удержав равновесия, Кортни Гриплинг повалила рыжеволосую сокурсницу на стоящую рядом круглую софу, накрывая ее собой и мягко фиксируя под своим стройным женственным станом. Тонкие изящные пальцы коснулись скул Джинджер Футли, и, нежно поглаживая их, Кортни не отпускала ее до тех пор, пока сполна не насладилась этими чувственными пухлыми губами, так любяще и трепетно скользящими по ее собственным в ответ.       Немного отдышавшись и прикрыв рот тыльной стороной ладони, блондинка привстала и с напускной укоризной спросила:       – Джинджер… ну и зачем ты так сделала?       Она приподнялась на софе и привычным жестом руки откинула со лба светлые волосы, но, даже когда она отвернулась, от взора Джинджер не укрылся тот факт, как сильно зарделись ее напудренные щеки.       Взяв ее за руку, Джинджер придвинулась к Кортни почти вплотную и прошептала:       – Кортни, послушай меня… Прости, мне не стоило, я знаю. Но я больше не могу держать все это в себе и скрывать от тебя то, что на самом деле чувствую. Ты должна знать: я люблю тебя, Кортни. Не только как славного отзывчивого человека и свою подругу… но и как девушку. Ту, что заставляет мое сердце биться в несколько раз быстрее и путает все мои мысли. Ту, что является ко мне во сне. Ту, что я отчаянно жажду видеть каждый день и ради кого специально задерживаюсь на уроках и переменах, чтобы подольше лицезреть. Я не нахожу себе места с тех самых пор, как ты упала на меня там, на стадионе… когда я впервые смогла почувствовать то, от чего вмиг перехватывает дыхание и замирает время. С тех самых пор моя душа, мои мысли, мои мечты… это все ты.       Видя становящиеся с каждым словом все круглее и круглее глаза блондинки, Джинджер не смогла сдержать робкой улыбки. Несмотря на страх и дикое волнение из-за всего только что произошедшего между ними, она всем сердцем чувствовала, что поступает верно.       – Это… это правда так? – тихо спросила Кортни.       – Правда. На все сто.       Кортни с трудом подавила в себе какой-то рассеянный нервный смешок.       – Это… так странно. И неожиданно! – она вдруг резко повернулась к девушке, словно внезапно чем-то озаренная: – Но, Джинджер, я хочу, чтобы ты знала, что я тоже чувствую к тебе кое-что… Я до последнего не могла понять, что именно… Для меня это все так непривычно! Но теперь я знаю. Ты тоже давно мне нравишься, Джинджер… очень. Совсем не так, как Миранда или Мипси или другие девочки… Именно ты заставила меня по-новому взглянуть на саму себя! Только с тобой я могу быть настоящей, понимаешь? Ты настолько удивительная и необычная, непохожая на всех остальных моих друзей… ты настоящая, преданная, не фальшивая! Мне всегда была необычайно важна твоя поддержка. Я часто думаю о том, а заслуживаю ли я вообще такую подругу? И этот наш первый поцелуй… пару раз мне уже доводилось целовать мальчиков, и я не спорю: это было приятно. Но то, что произошло с тобой, сейчас – это… это совсем другое. Это… как сотни бабочек по всему телу, как самый первый луч солнца утром после дождливого дня, как самый нежный и сладкий кусочек сахарной ваты на субботней ярмарке! Ты понимаешь, о чем я? Я как будто бы на мгновение оказалась в невесомости, Джинджер! И все благодаря тебе! И это так здорово!       Они рассмеялись, глядя на свои переплетенные пальцы как символ единения и новой необычной грани взаимоотношений. Не в силах поверить в услышанное, Джинджер просто сидела рядом, наслаждаясь мягкостью и теплотой ладони Кортни Гриплинг с накрашенными ярко-персиковым цветом ногтями и стараясь не нарушить этот хрупкий момент их долгожданного обоюдного признания. Это было больше, сильнее, приятнее, чем все ее самые смелые предположения и мечты.       Подумать только: ее чувства взаимны!       – Только обещай, что мы будем хранить это в тайне, – серьезно заметила блондинка, обхватывая свободной рукой ее запястье. – Ну, знаешь… Я не хочу косых взглядов и разговоров за спиной. Мипси с Мирандой непременно поймут все неправильно и просто перестанут со мной общаться. Да и вообще… Мне нельзя терять репутацию.       Кортни тряхнула головой, вновь поправляя прическу.       – Конечно, Кортни. Я обещаю.       – Прекрасно! Тогда в пятницу вечером жду тебя к себе в гости с ночевкой! Девчачьи посиделки, горячий итальянский кофе с корицей, ночь напролет без сна… Плюс у нас будет отличная возможность поближе узнать друг друга… как ты считаешь?       Джинджер вздрогнула. Ей показалось или веселая обаятельная блондинка вложила в последние слова двойной смысл?       При мысли об этом по ее спине пробежал волнующий холодок. Всего на секунду она представила, как ухоженные женственные руки Кортни Гриплинг медленно и изучающе скользят вдоль по всему ее телу… все смелее и смелее… все ниже и ниже… Сочные обведенные матовой помадой губы приближаются и начинают осторожно касаться открытых его участков, и вот уже она в полной мере может почувствовать и насладиться ее запахом, таким легким фруктовым и сладковатым, от которого всегда начинала неистово кружиться голова, а все тело как будто бы обволакивало невидимым пушистым одеялом…       Джинджер стыдливо потрясла головой.       – Ну разумеется, Кортни. Я приду.       – Я буду ждать! И пусть это будет наш маленький с тобой секрет, – Кортни задорно ей подмигнула, вновь заполняя затихшую ненадолго комнату своим высоким заразительным смехом.       – Один на двоих.       – Верно! Один на двоих.

* * *

      Этим вечером, сидя у себя в комнате, Джинджер мечтательно смотрела в окно на загорающиеся высоко в небе звезды. Полностью погруженной в свои мысли ей казалось, что каждая из них магическим образом шепчет ей о любви. Девочка слышала обрывки какой-то песни по радио, приглушенно доносящейся из кухни снизу. Мужской голос пел о голубых лилиях и цветущем майском саде. Раскрытый личный дневник лежал перед ней на столе. Она не помнила, какую фразу зафиксировала там последней. Кажется, что-то про невесомость. Упершись локтями в деревянную поверхность стола, Джинджер со сладостным вздохом снова и снова прокручивала в голове события сегодняшнего дня, который действительно стал решающим.       Как оказалось, не только для нее.       Двадцать минут назад звонила Доди, и девочка едва сдержалась, чтобы не рассказать подруге о своем счастье. Счастье по имени Кортни Гриплинг, которая сегодня ответила на ее чувства… Нет, Доди определенно бы этого не одобрила. Они с Мэйси и так далеко не всегда жаловали богатых знатных особ вроде Кортни, считая их пустоцветами и болтушками, и тем более ревновали к ее компании серьезную и сознательную Джинджер. Но Джинджер было безразлично их мнение. Все, о чем она могла теперь думать – это искрящиеся голубые глаза, неповторимая солнечная улыбка, восхитительный, похожий на перезвон колокольчиков смех и эти ароматные поражающие своей чувственностью и теплотой губы, приятней которых для нее, пожалуй, уже не могло быть ничего на свете.       И кто знает: может, сегодняшний день стал не только днем взаимных признаний и откровений, но и началом самой волнующей и незабываемой истории любви…