katsuki bakugou lovebot

Катсуки открывает дверь в класс и его утро начинается с привычно громкого Киришимы. Все еще странно осознавать, что он слышит его последний год. Нет, они конечно продолжат общаться после выпускного, но это будет совсем другое – они не смогут исправно видеться каждый день, перестанут играть в одной волейбольной команде, мемы про учителей забудутся и в целом все будет иначе. Или Бакуго просто преувеличивает. – Утречка, Катсуки! – светловолосый направляется к своей парте, чтобы подготовиться к уроку. – Кстати, видел тот аккаунт в твиттере? – О чем ты? Они усаживаются рядом и Эйджиро показывает аккаунт с – какого черта? – аватаркой, на которой сам Катсуки. – Чувак, – усмехается Киришима. – я, конечно, знал, что ты чертовски популярен в нашей школе, но – чтобы создавали фан-аккаунты в честь тебя? Обалдеть. Эйджиро прав – и вправду странно. Бакуго, хоть и связующий их школьной волейбольной команды, из-за чего очень популярен у девчонок, но до аккаунтов не доходило. Тем более, пишут ему обычно в инстаграм. Катсуки перевел взгляд на ник, который гласил: «katsuki bakugou lovebot». «Чего?» – всплыл вполне ожидаемый вопрос в голове светловолосого. Будто прочитав мысли Бакуго, Киришима ответил: – Я заметил,что те, кто называют аккаунты так – действительно им соответствуют. – парень мечтательно задумался. – Ну, знаешь, желают доброго утра, хорошего дня и все такое... Я даже завидую! Под возгласы красноволосого о том, что: «Я ведь тоже играю в команде! И тоже в основном составе! Почему я не так популярен?» Катсуки продолжил изучать аккаунт неизвестного поклонника. В описании было написано: «если ты не катсуки бакуго вон с моей странички». Светловолосый внезапно для себя хихикнул и, подумав, решил подписаться. На аккаунте висел один-единственный твит с пожеланиями доброго утра и удачи на уроке английского, а точнее – не оглохнуть. Бакуго удивился: «Откуда он... Или она? Знает какой у меня первый урок?» Но ответил «Спасибо» и твердо для себя решил – выяснить, кто ведёт этот аккаунт. Круг подозреваемых, благодаря всего одному твиту, невероятно сузился, – стало понятно, что данный «lovebot» учится с ним в одной школе. Промелькнула глупая мысль, что, если это кто-то из учителей? Катсуки аж скривился – нет, этого точно не может быть. В твиттере сидит разве что Айзава и то, пишет раз в несколько месяцев стабильное «я так заебался когда это уже все закончится» или «дети тупые у них нет никаких прав». – Доброе утро, Каччан! – в класс зашел виновник его бессонных ночей, громко бьющегося сердца и причина, по которой он осознал, что гей в девятом классе. Мидория как всегда выглядел очаровательно. На его щеках был едва заметный румянец, сам же он расплылся в улыбке, благодаря которой Бакуго мог наблюдать ямочки на щеках зеленоволосого. «Его волосы немного отросли, кстати. Милый», – Катсуки так бы и продолжил пялиться на Изуку, но он все еще не должен выдать свою влюбленность, поэтому вовремя отвис, боясь перейти ту самую «друзья так долго не пялятся» границу. – Доброе, Деку. – в голову закралась неплохая мысль: что, если спросить его об аккаунте? Изуку тоже сидит в твиттере, может знает кто это. – Слушай... Но его прерывает звонок на урок. В течение всей последующей недели аноним исправно что-то твитил каждое утро. Сегодня, например, «удачи в сегодняшнем матче!! кушай хорошо» – и в конце смайл солнца. Катсуки же всю неделю следил за своими одноклассниками, когда они заходили в твиттер – вдруг кто-то из них ведет аккаунт? Но никого с поличным не поймал. Возможно, лавбот – Бакуго называл в мыслях его так – пользуется новой функцией, благодаря которой твиты можно отправлять в заданное время. Продуманный говнюк. Но то, как он писал их и, в целом, он сам кого-то напоминал светловолосому. У него такая манера общения, когда от всего написанного веет уютом, теплом и комфортом, что в это хочется укутаться, будто в теплый плед зимой. – Каччан! – прервал размышления Изуку. – Попасуешь мне? Ты ведь изучил какой-то новый пас, верно? Мы обязательно должны испробовать его сегодня! Они уже сыграли тренировочный матч и, благодаря пожеланию лавбота, Бакуго был на взводе, а из-за победы в нем – вдвойне. Деку снова смотрит тем самым «я безгранично восхищаюсь тобой и твоими пасами и невероятно рад, что мы играем в связке» взглядом. Щеки предательски покраснели. – Я еще не до конца его освоил, так что будем тренировать прием. – Бакуго отводит взгляд, но торопливо добавляет: – Он у тебя все еще дерьмовый. Мидория еще немного упирался, но в конце-концов согласился после катсукиного «то, что ты центральный блокирующий не значит, что должен забить на прием». Изуку действительно старался и Бакуго, сравнивая его прием с прошлогодним, видел огромный прогресс. Он хотел снова сделать подачу, как Изуку внезапно заговорил: – Каччан, ну и какого иметь фан-аккаунт в твиттере? – Не сказал бы, что это фан-аккаунт. – занудствует Катсуки. – Что-то другое. – Ну, и что же ты думаешь об этом «что-то другом»? – Деку смеется и светловолосый случайно подает слишком сильно. – Блин, такой мяч никто не примет! – возмущается Изуку. Пока Мидория ходил за мячом, Бакуго успел обдумать, что чувствует по поводу лавбота и решил озвучить это. – На самом деле, моя первая мысль была типа: «ебать это крипово», – на этих словах Изуку опускает взгляд – но Катсуки этого не замечает – и пропускает мяч. – Но сейчас я привык и все его твиты меня радуют. Как бы обьяснить? Приятно знать, что кто-то действительно так о тебе беспокоится и уделяет время. Зеленоволосый ненадолго задумывается, будто решая что-то. – Знаешь, наверное, этот человек в тебя влюблён. Ну, мне так кажется. В следующий миг мяч прилетает Деку в нос и Бакуго клянется, что не специально – он бы ни за что не испортил его лицо. Происходящее замечает Каминари и бежит, вопя что-то, а потом драматично кладет руки на плечи пострадавшего, приговаривая: «Я никогда тебя не забуду, Мидория, ты навсегда останешься в наших сердцах». Бакуго лишь зовет Ииду – он разбирается в таких ситуациях – и тот приходит с аптечкой и порцией нравоучений. Денки все не унимается. – Боже, Мидория, как же так?! У нас будет теперь лишь один центральный блокирующий, – он явно переигрывает, команда же не только основным составом ограничивается. – Иида, на тебя вся надежда! Под вздохи королевы драмы Тенья останавливает кровотечение и велит Бакуго уйти с тренировки раньше и провести домой Изуку. Всю дорогу они болтают, однако, светловолосый вспоминает фразу Деку о влюбленности лавбота в него и хотел бы распросить об этом, но передумал – вдруг сболтнет лишнего о своем отношении к анониму? А сболтнуть было что: Катсуки и вправду привязался к неизвестному, который каждый день что-то твитит о нем, желая хорошего дня, удачи или просто делая приятные комплименты. Это кажется довольно глупым, но Бакуго ничего не может поделать. Они прощаются и только тогда Катсуки решается сказать на выдохе: «Извини, я не хотел». Мидория сразу понимает о чем он говорит – всегда так было. Своебразная константа, постоянная, аксиома, истина – Бакуго может перечислять все синонимы и придумывать новые, но даже этого будет недостаточно, чтобы передать как сильно он дорожит их общением. Дружбой. Именно дружбой, на большее Катсуки даже не надеется, почти сразу поняв это, как только влюбился и не желая испортить все, что они выстроили за много лет – запрятал чувства куда-то далеко в себя. Изуку отвечает, что все в порядке, улыбаясь, и они расходятся. В течение следующего месяца лавбот исправно твитит и, как заметил светловолосый, всегда в одно и то же время – восемь часов утра. Бакуго окончательно убедился в том, что неизвестный пользуется функцией отложения твитов. Но сегодня он ничего не твитнул. На удивление, даже для самого себя, Катсуки забеспокоился. Тут еще и звонок на урок прозвенел, а Деку до сих пор не пришел, хотя никогда не опаздывает. Он решает написать Мидории и зайдя в переписку видит подпись «был в сети 3 часа назад». Так рано встал и проспал? В голове вертится какая-то мысль, но Бакуго все не может ухватиться за нее. Пишет «ты где пропал уже звонок был». И, наконец осознает – Изуку не рано проснулся, а попросту не ложился. Слышится стук и запыханный Деку извиняется перед преподавателем за опоздание, чтобы потом усесться за парту. Катсуки находит подтверждение своему выводу – под глазами веснушчатого красуются синяки, кожа бледнее обычного и движения выглядят заторможеннее. Напрашивается еще один вывод – Мидория не спал уже несколько дней. Сейчас Бакуго благодарит всех богов за то, что сидит за предпоследней партой с Эйджиро, ведь он может пялиться на Деку, который за третьей. Весь урок он думает, как бы получше спросить о том, что происходит с зеленоволосым, но решает ограничится одним «Ты в порядке?» когда урок закончится. Ему приходит уведомление о новом твите лавбота (еще как только он узнал о нем, решил, что поставить на него уведомления – хорошая идея, оправдываясь возможностью видеть, открыт ли у кого-то твиттер, когда публикуются новые твиты) и, так как он весь гребаный урок наблюдал за Мидорией, то теперь знает – это не он, потому что тот весь урок даже не прикасался к телефону. «доброе утро катсуки!! улыбайся чаще :)» Только вот просьбу исполнить не получилось – максимум приподнять уголки губ и вздохнуть. Было обидно, что этот аккаунт создал не Изуку, но все было бы действительно слишком радужно, окажись это он. – Эй, Катсу, – шепчет Киришима. – ты в порядке? Даже Эйджиро заметил. – Да, – убирает телефон и открывает тетрадь. А что ему еще ответить? Объясняться насчет своей безответной любви и глупой причины грусти совершенно не хотелось. Весь оставшийся день светловолосый витает в мыслях, забыв спросить у Мидории в порядке ли он. Так проходит еще пару дней и опоздания Изуку становятся обыденными. Веснушчатый выглядит не очень – круги под глазами все больше, а привычной улыбки на лице нет – чаще всего тот сидит с застывшим выражением лица, залипнув на какой-то предмет. Успеваемость снизилась, что на него очень не похоже – всю школу был отличником. А еще лавбот не твитил все это время. Это, конечно вводило в тоску, будто у него отобрали что-то важное. Но за зеленоволосого он беспокоился куда больше. На сегодняшней тренировке все идет наперекосяк: Деку несколько раз получил мячом по разным частям тела, блокировал через раз, про приемы даже говорить не хочется. В целом все движения были неторопливыми и вялыми, Изуку выглядел чертовски уставшим. Когда тренировка закончилась, светловолосый вызвался убрать зал и предложил Мидории, на что он согласился. Бакуго то открывал, то закрывал рот, не решаясь заговорить. Сам не зная почему, он чувствовал вину. За то, что не спросил раньше или за то, что Изуку так себя чувствует? Но Катсуки не причинял Мидории ни боли, ни чего-то еще. – Это... – зеленоволосый обернулся и все подготовленные фразы вылетели из головы. – Ты! Что с тобой! Мидория непонимающе уставился на него. «Черт, я не так хотел спросить» – Ничего? – он заправил прядь волос за ухо и Бакуго чуть не завис. – С тобой что-то не то, – отвел взгляд – ты в порядке? Выглядишь хреново. – Мог бы и по-другому сказать, что я некрасивый. «Что?! Ты чертовски, блять, красивый, а еще потрясающий, невероятный, удивительный и замечательный. Я продам за тебя душу, убью или сожру кого-угодно, кто считает иначе» – думает Бакуго. Но произносит лишь жалкое: – Я не об этом. Ты будто не спал очень долго. Деку дергается и нервно щелкает суставами пальцев. – Все точно нормально? К тому же, у нас послезавтра матч, если ты так же будешь лажать на тренировках, то проведешь его на скамейке. – Все хорошо, Каччан, не переживай. Катсуки только хотел предложить свою помощь, любую – даже просто выслушать, если того что-то беспокоит, но зеленоволосый развернулся и направился к выходу из спортзала. Бакуго не хотел казаться навязчивым, поэтому больше Изуку не расспрашивал. И зря. На матче Мидория свалился буквально во время третьего сета, неудачно подпрыгнув для атаки. К счастью, ничего не сломал или подвернул. Матч они проигрывают. На навязчивость Бакуго становится просто-напросто уже плевать: с Деку творится какая-то хуйня, о которой он не в курсе. В раздевалке Катсуки снова спрашивает о том, что происходит. Зеленоволосый продолжает увиливать от прямого ответа. Бакуго вздыхает: – Я спрашиваю тебя не потому, что мы проиграли или еще что-то, а потому, что я очень беспокоюсь. Я хочу помочь тебе как-то, понимаешь? Мидория удивился – он что, правда думал, что Катсуки плевать? Браво, Бакуго, такое доверие у людей вызываешь. – Мне приятно, что ты волнуешься, но я не хочу тебя нагружать своими проблемами, – на лице веснушчатого расцветает благодарная улыбка, а в животе Катсуки уже давно что-то расцвело и это «что-то» щекотливо отзывается. Но замирает после следующих слов. – Если кратко: есть кое-кто, кто мне нравится и меня это беспокоит, – прикрывает глаза и набирает воздуха в легкие. – И этот кто-то – парень. – О, – максимум, который он смог выдавить в ответ. – Вот как. Понимаю. – Что, тоже безответная любовь? – в голосе звучало беспокойство. Деку одернул ворот футболки, видимо, было жарко. По ключице стекала капелька пота, на которую Бакуго засмотрелся и, заговорил только тогда, когда она скрылась под тканью. – Нет, – медленно протянул, но потом быстро добавил: – то есть, да. Тоже в парня. Изуку распахнул глаза, отпуская футболку. – Ого, никогда бы не подумал... И ты... – Мидория будто не решался продолжить. – Бисексуал, да? Как-то неловко. – Нет. Я, – горло пересохло. – гей. – Понятно! Мне вот, девочки раньше нравились только, а сейчас – неждан какой-то. Никогда не задумывался, что бисексуален. – И ты не пробовал признаться? Перспектива свести Деку с его обьектом воздыханий, конечно, мало радовала, но ради его счастья Катсуки готов на что угодно. Изуку прикрывает глаза и трет шею, похоже, ему действительно неудобно об этом рассказывать. – Я уверен, что мне откажут. – Я бы мог осудить тебя или убедить в том, что это не так, но сам в такой же ситуации. Так что, просто скажу: если все-таки признаешься, а он тебя грубо отошьет, – Бакуго выглядит чертовски угрожающе. – то я его прикончу. Это пробивает зеленоволосого на смех, впервые за последнее время. Думает: «Как же ты себя прикончишь?» Он уже хотел поблагодарить за заботу и беспокойство, но телефон вибрирует, сообщая о новом уведомлении и Мидория бросает скомканное, но очень искреннее «спасибо», включая экран. Катсуки готов поклясться: он не специально. Просто так бывает – скользишь взглядом, не ожидая увидеть ничего примечательного, невзначай решаешь взглянуть. Но взор зацепляется за уведомление с иконкой твиттера на чужом экране блокировки (на обоях, кстати, главные персонажи аниме «given» – Бакуго недавно смотрел его) на котором черным по белому написано, что кому-то понравился твит, текст которого – это последнее, что писал лавбот. Сначала Бакуго ничего не понял, но на всякий случай оцепенел. А потом не заметил, как они с Деку попрощались и разошлись по домам и, что с этого открытия прошло уже несколько дней, а он так и не задал волнующий его вопрос. «Какого хуя?» И не то, чтобы они прекратили общаться – нет, все было как обычно и лавбот тоже исправно твитил. Мидория, правда, обмолвился, сказав, что собирается признаться в ближайшие дни, потому что очень устал от всего этого. Катсуки чертовски его понимает. Поток мыслей окончательно заглушил голос исторички, как и тот факт, что Изуку уснул. Нет, не так: Изуку уснул. На уроке. Видимо, пойдет снег или начнется Армаггедон, хотя Бакуго склоняется к политическому перевороту, потому что Мидория никогда не спит на уроках. Все еще не понятно – как учительница не заметила или, если все таки да, то почему делает вид что нет? Если помимо спящего Деку еще и историчка добрая и милосердная, то вселенная определенно схлопнется. Спустя минут двадцать звучит спасительный звонок и попрощавшись с Киришимой, светловолосый неторопливо складывает вещи в рюкзак, чтобы «случайно» задержаться и остаться с Мидорией наедине. Последний человек выходит из класса, а Катсуки складывает последнюю тетрадь и не понимает: «Почему Деку никто не разбудил? Херовые одноклассники, конечно, - закидывает рюкзак на плечо и направляет с к парте веснушчатого. – Как списать – так сразу бегут к нему, а как самим помочь, то...» – мысль обрывается, потому что Бакуго видит спящего Изуку и думать просто не хочется. Зато, хочется чтобы этот вид отпечатался на сетчатке на как можно долгое время: растрёпанные зеленые кудри, контур которых обрамляет золотистое солнце, дрожащие ресницы и нахмуренные брови. Ему будто сниться плохой сон и Катсуки не придумывает ничего лучше, кроме как провести рукой по волосам, а затем начать их перебирать. Светловолосый думает, что он скорее сдаст ЗНО по истории, чем начнет встречаться с Мидорией, поэтому решает воспользоваться – как бы жалко и плохо это не звучало – шансом. Наклоняется, убирая волосы с лба и целует туда же. Тело переполняет непонятное тепло и Бакуго чувствует себя чашкой, в которую наливают кипяток, но перебарщивают с количеством и потому Катсуки смещает свое лицо чуть ниже и целует уже в губы, такие мягкие и теплые. Бакуго пытается запомнить каждую деталь, каждое ощущение, образ и прикосновение – другой возможности не будет. Когда Катсуки с трудом отстраняется, то замечает, что все это время Мидория держал в руке телефон, который так и норовил выпасть из нее. Экран до сих пор не погас, хотя зеленоволосый уснул в середине урока и Бакуго вспоминает, что Изуку бесил постоянно гаснущий экран, поэтому и выключил эту функцию. Он уже собирается заблокировать чужой телефон, но – снова – замечает то, что по идее не должен был видеть. Открыт твиттер и первое, что бросается в глаза – много текста, твита на четыре – и все они неотправленные, уснул пока писал, похоже. А потом – его собственная, Катсуки, фотография. Та, которая стоит на аватарке у лавбота. Ну, раз Изуку собирался это твитнуть, то ничего если Бакуго прочитает это все, да? Рано или поздно это бы произошло. «привет каччан! – прозвище отзывается трепетом где-то в животе. – извини если это покажется неожиданным или тебе вообще будет неприятно после этих твитов. мне жаль. но я правда устал. я думал что если создам этот аккаунт то мне будет проще справиться с чувствами к тебе но похоже ошибался» Кажется, он почти перестает дышать, но продолжает читать. «они становятся все сильнее с каждым днем и у меня нет сил молчать. я люблю тебя. – сердце замедляет ход, чтобы потом забиться как сумасшедшее и Бакуго перечитывает последнее предложение раз девять, потеряв смысл фразы. – я не буду говорить своего имени скорее всего ты и сам догадаешься. вау я и вправду могу говорить это да? я люблю тебя !!» «хоть я еще и не отправил эти твиты но мне стало как то легче что ли хахах? чуть чуть но все же» Это какой-то сон, верно? Очередной сон с участием Деку, после которого светловолосый проснется в слезах и тоске по тому, чего никогда не будет. Если это снова сон, то Катсуки не против умереть в нем. «ты потрясающий ладно? я горжусь тобой и твоими способностями ты невероятный связующий и иногда я думаю что недостоин твоих пасов и даже общения потому что ты такой замечательный??? мы с тобой довольно много пересекаемся но мне этого уже недостаточныыщудпдпплттттт» – похоже, Мидория уснул, не дописав. Бакуго настолько погрузился в чтение и мысли о том, как бы ответить на это признание, что только сейчас увидел, что Деку проснулся. И явно в ужасе. – Деку, слушай... – но Изуку резко встает из-за парты, хватая рюкзак и направляясь к выходу. Катсуки хватает его за руку, на что получает «отвали». – То есть, сначала признаешься, а потом «отвали»? – Бакуго сильнее сжимает руку. – Не хочешь даже услышать мой ответ? Веснушчатый стремительно поворачивается и от его вида тянет где-то в груди. Брови сведены к переносице, губы сжаты, а слезы так и норовят политься из глаз. – Ну! – неожиданно агрессивно начинает Мидория. – Давай! Ты бы мог просто ответить на все написанное в твиттере, но нет! Тебе нужно послать меня нахуй лично! Вперед! Катсуки никогда не видел его таким злым. Он смотрит в зеленые глаза напротив и не видит там ничего, кроме обиды и отчаяния. Не это он хотел увидеть. Бакуго кладет руки на плечи веснушчатого и тот дергается. Под шмыганье носом Катсуки произносит: – Не переживай, ладно? – успокаивающе гладит чужие плечи, вызывая тем самым удивление Мидории – он впервые видит Бакуго таким заботливым и тактичным. – Я бы никогда не поступил так грубо с тобой. Руки Катсуки смешаются чуть выше – к щекам Изуку. По коже зеленоволосого пробегает табун мурашек и он утыкается головой в грудь Бакуго, чужая ладонь ложиться на затылок. В голове Деку проносится столько мыслей, но зацепляется он лишь за одну – еще есть шанс вернуть все на прежние места. Сказать, что ошибся или передумал, сообщить, что собирался после отправки твитов избавиться от этих чувств – что угодно, лишь бы все осталось так же, как сейчас. Еле слышно говорит: – Каччан, ты не обязан отвечать что-то. – Изуку охватывает руками талию светловолосого, пока есть такая возможность. – Эти чувства... Я не хочу, чтобы из-за этого мы перестали общаться. – Я люблю тебя, – голос предательски дрожит. — И... Рад, что владелец этого аккаунта – ты. Мидория дергается, сильнее сжимая ткань катсукиного пиджака и устремляет взгляд в пол. «Это что, шутка? Ахуеть, так смешно» – Ты... Ты издеваешься или что-то такое? – голос будто вот-вот сломается. – Прекрати. Изуку пытается выпутаться из объятий, но его удерживают. – Я действительно люблю тебя, тупица, – взгляд Мидории наконец устремляется в лицо светловолосого и бабочки в животе, видимо, танцуют тектоник. «Он серьезно покраснел?» Катсуки готов признать, что ни на одном матче не нервничал так сильно, как сейчас. Поэтому собирает всю оставшуюся смелость, снова обхватывает ладонями лицо Деку и прижимается своими губами к чужим.