Love in the air

«Сентябрь. Он не похож на другие месяцы. Хотя бы, потому что его название звучит по-особенному возбуждающе.» Тебе не нужно переезжать, чтобы начать сначала. Тебе не нужно переезжать, чтобы забыть его. Тебе не нужно переезжать, чтобы стать счастливой. Не нужно? Смешно. Говорят, что все женщины — дуры, а под блондинками скрываются самые выдающиеся личности. Мол, они просто гениальные актрисы, умеющие прятать свой истинный талант под личной глупой и наивной девочки. Но не мне судить о правильности высказывания, ведь я совсем не блондинка. Ни разу. Но я все же надеюсь, что стереотип правдив, и собранный чемодан не является моей наиглупейшей ошибкой. Однако, посмотри с другой стороны, как ожидаемо позитивной: без дурочек этот мир явно не прожил бы и дня. Ведь кто-то должен же на своём провальном примере показывать отрицательный результат отсутствия мыслительного процесса. Благодаря этому и выживаем. Учимся на чужих проступках, избегая подобных пятен в своей биографии. Пусть даже никогда не опубликованной в свет, хранящейся в форме воспоминаний на поверхности души, но идеальной. Незапятнанной. Хотя если приглядеться, то возможно и разглядишь крошечные кляксы на выбеленном листе. Почти незаметные, если не смотреть пристально. Но заметя их, невозможно отвести взгляд и мысль об осуждении, порицании того несчастного поступка. Эта мысль не даёт покоя ночью. Когда все спят, она медленно прокрадывается в разум, плавно вытаскивает на обозрение злополучную картинку, заставляя прислушаться ко всем сказанным словам, и убивает. Медленно, почти неощутимо, но в сердце как будто вонзается раскаленный нож, который сначала не приносит некого дискомфорта, но потом начинает сжигать изнутри. Ты чувствуешь как все пылает, рассыпается на части и… Сгорает до тла. Но не будем об этом. Мы же начинаем сначала.С полнейшего нуля, не оглядываясь назад. И подобные мысли не самые лучшие спутники. Они, как те завистливые друзья: вроде бы рядом и советом всегда помогут, но какова же цена данного совета? И будет ли он реально эффективен, как говорится в рекламе? Не потянет ли он тебя на дно, сжимая шею узкой верёвкой, привязанной к камню? Наверно именно это стало одним из факторов, вынуждающих перечеркнуть страницу в жизни. Билет в руке прожигает ладонь. Паспорт в красивой обложке впивается в руку. Красные следы как предупреждение об опасности. Они как будто кричат: «Одумайся! Ещё не поздно все вернуть!» Но вряд ли их приглушённые голоса доходят до меня. Чёрный чемодан смотрит с усмешкой. Как будто заранее уверен в провальности идеи: «Ты вправду считаешь, что поступаешь верно? Смешно». А самое забавное, что телефон молчит. Ни одного смс или звонка. Как порадаксально выходит — слова паспорта и чемодана для меня ничто, а мнения телефона послушала бы сразу. Не раздумывая вернулась бы назад и прыгнула в объятия привычной рутины. Но он молчит. Даже не думает написать жалкие извинения с кучей эмоджи. Красные сердца, так приятно выглядевшие на экране, бьют сильнее топора. Ведь они всего лишь прикрытие пустых чувств и украшения громких слов. Не больше. Но он молчит. Может это и хорошо? Уже объявили мой рейс, а сбегать за минуты до полёта не самое приятное занятие, ведь правда? Кажется, пора забыть обо всем. Расслабиться и выдохнуть. Очистить голову от ненужных мыслей и уснуть. Заполнить разум строчками из песен, засмотреться в окно и… Отключиться. От мира. От мыслей. Меня ждёт пара часов бессмысленного наблюдения за облаками, а затем прованс. Новый город. Новая квартира. Новая жизнь. Звучит как предисловие дешёвого романа, про измученную горем девицу и, обязательно, без капли сомнений, богатого парня, чья жизнь душит его продажными девушками, видящим счастье только в деньгах. Банально. Скучно. Неинтересно. Хочется чего-то нового. Не обязательно про любовь (от неё тошнит порядком). Что про счастье, прячущееся в мелочах. Только где эти мелочи? Прекрасная погода и улыбки прохожих уже что-то не радуют. Кстати, о погоде. После дождливого Лондона Франция кажется солнцем в прямом смысле этого слова. Ни капель. Даже ни облачка на небе. Думаю, это не так уж и плохо. Возможно, именно этого я и хотела — немного солнца. Желательно в душу. Предпочтительно в виде таблеток. Как самое сладкое лекарство: запил водой и радуешься жизни. Только жаль, что это невозможно. Начинать с белого листа оказалось не так уж и сложно. По-мнению человека, сидящего в такси. Самолёт приземлился ещё час назад, но около половины я потратила на простое дыхание. Точнее на его восстановление. Захотелось вдохнуть запах новой жизни, самостоятельности и свободы. В первую очередь от предрассудков. Люди бежали мимо меня, даже не обращая внимания на одинокую девушку, которая бездумно смотрела на табло. Каждую минуту объявляли новый рейс; огорчали задержкой другого. Но это все неважно. Имеет значение лишь то, что я здесь. Уже в такси, уже в столице. Забудь, что на часах час ночи; забудь, что все уже поменялось. Не в процессе, а уже изменилось. Как прежде навряд ли уже когда-нибудь будет. В принципе, и смысла нет. С такими мыслями приехала домой. Как быстро я начала называть домом место, где ещё ни разу не была. Даже не новой квартирой, а домом. Плевать. На ближайшие месяцы это моё самое родное место. А уют ведь можно создать. Не так ли? Минимализм. То, что я люблю. На расстоянии руководить процессом такое себе удовольствие, но я довольна. Чем-то напоминает родительский дом. Но все равно другой. Хотя бы тем, что полностью мой. Никаких безделушек и пестрых композиций, только спокойные тона. Как, в принципе, и вся моя жизнь. К которой я стремлюсь. Первым делом открываю настежь окна. Прошу чтобы ветер унёс все печали. Далеко и надолго. Туда, где меня нет. Помещение обдувает холодной волной и отрезвляет. Напоминает о времени и неразобранных коробках. Хочу заняться ими сейчас. Расставить книги на полках, а вместе с ними и мысли по местам. Первым идет Ремарк. Если бы меня спросили, с кем из мужчин я бы сходила на ужин, без сомнений выбрала бы его. За его стиль, манеру писания и книги. Он именно тот человек, который симпатизирует мне в описание чувств, но стоит признать, его женщины абсолютно ничтожны. Ещё ни к одной из них я не прониклась симпатией. Все больны и все бесчувственные. После их представления так и хочется вскрыть себе вены. Но не будем об этом. Книги ловко покидают неуютные боксы и устраиваются на полках нового стеллажа. Белого, как лист с биографией, хотя об этом я уже говорила. Не знаю, что движило мной, когда из Англии я решила перевести все свои книги. Дорого. Неудобно. И все при том, что с каждой из них связано особое воспоминание. Одну я читала перед первым свиданием. Вторую он мне подарил на месяц счастливых отношений. Счастливых? Повтори ещё раз. Но стоит признать, у него был великолепный вкус. Самые увлекательные книги я читала по его наводке и влюблялась все сильней и сильней. Не хочу о нем. Хочу о себе. Рядом с книгами ставлю парфюм. Мамин. Всегда помогал справится с одиночеством. Пара брызгов падает на диван. Серый пушистый плед поглощает крупицы аромата, чтобы когда мне захочется отпустить себя и спустить пару капелек слез в этот же плед, он подарил мне этот аромат. Тонкой и лёгкой струёй, как будто раскрывая свою самую сокровенную тайну. Пара капель достаётся оливковым шторам и белоснежной тюли. Просто чтобы порадовать ветер. Как благодарность, за отрезвляющий эффект. Гостиная в порядке. На очереди кухня. Тут не так уж и много хлопот, почти идеально. Чёрный гарнитур забит посудой. Видимо, Билл решил, что мне это необходимо. А ведь прекрасно знает, как я не люблю гостей. Особенно дома. Дом — слишком личная территория, вход в которую открыт немногим. Но он молодец, догадался заполнить холодильник. И минибар, который сложно назвать таковым. Не забыл положить свой любимый виски на будущее. Когда я буду ныть о несправедливости, а ему нужно будет расслабиться. Белый круглый стол напоминает о доме. Та вещь, которую не захотела менять. Потратила сутки на поиски идентичного и полностью довольна. Не жалею. Он идеален для утреннего кофе и пустого глядения в окно. Хотя для этого существует не менее прелестная лоджия. С высоким и узким столом, на котором не поместится ничего шире книги, но безумно удобным для закидывания ног. Люблю когда солнце медленно просыпается, крадя последние минуты сна у других; медленно открывает глаза и ласково оглаживает поверхности крыш; оно резво наполняет оранжевым светом просторную лоджию, отражаясь на всех поверхностях зеркал. Но это и есть та самая магия утра. Жаль, что ценить её начинаешь с годами. Спальня. То место в которое я вложила большинство своих сил. Тщательно отобранный дизайн, миллионы просмотренных каталогов и вот- моё идеальное убежище. Я постаралась совместить в большом помещение и кабинет, в котором обязательно должен находиться удобный чёрный стол и вместительный стеллаж с тысячей полочек; бьюти зона, подразумевающая туалетный столик, большие зеркала и нескончаемые запасы косметики; и кровать. Белую, огромную, с балдахином, о котором мечтала всю жизнь. Ветер мягко колышет прозрачную ткань, распахивая её, тем самым открывая вид на кипельно-белые простыни. Они манят в свои объятия, приглашая прогнать всю усталость прочь и забыться спокойным сном. А вдруг поможет? Пробуждение было прекрасным. Кто ж знал, что причиной отвратительного настроения по утрам является чёртовый темпус. Противная вибрация словно проникает сквозь кожу, впитываясь в кровь; уже грязная жидкость несётся по сосудам к сердцу, сжимая его твёрдой рукой; импульсы идут в мозг, заставляя его кричать о раздирающей боли внутри. Все ощущения мгновенно проносятся по всему организму, наконец вынуждая открыть глаза и вдохнуть глубоко. Раньше, но уже не сейчас. К счастью. Сквозь незакрытые шторы внутрь прокрались поздние лучи солнца. Кажется, утро уже упорхнуло, уступив очередь яркому дню. Солнечный луч медленно крадётся по белоснежной кровати, стараясь как можно незаметнее схватить меня за лодыжку. Он, как самая дикая кошка, замедляется перед прыжком, затихает и нападает. За долю секунды я успеваю спрятать ножку под однотонное одеяло, не давая упрямому лучику выиграть этот бой. На лице расцветает улыбка. Мне хочется смеяться в голос, как последней сумасшедшей заключённой Азкабана. Кажется, именно этого мне и не хватало. Таких до банальности простых вещей, от которых внутри распускаются цветы, душа начинает петь и сердце выпрыгивает из груди. Хорошо. Первое неутро в новой квартире проходит идеально. Зелёный чай с недавних пор стал моим фаворитом, хотя раньше без чашки кофе прожить не могла. Забавно, что подсела я на крепкий напиток именно из-за запаха его волос. Как будто он каждый чёртов день промывал их кофейным шампунем. Манящий запах жареных зёрен все ещё жив в моей памяти, и на секунду показалось, что я слышу его в реале. Будто он стоит за дверью, не решаясь войти. Мечты, мечты. Сладость круассана, купленного в ближайшей пекарне, тает во рту, заставляя поверить в самые лучшие мечты. Сумасшедшая улыбка перетекает в простую блаженную. Она моя нечастая гостья. Последний раз она посещала меня при осознании его существования. Не сама новость, которая наоборот стала шоком, а осознание. Помню, как будто вчера, резкое чувство шока и удивления перетекло в блаженное счастье. Как белое игристое растекается по телу и дарит тепло, так и известие о счастье распределяется по венам, хоть оно и было нежданным. В голове снова формируется вихрь идей. Нет, скорее не вихрь, а спокойный поток, плавно разносящий мысли по местам. Такое ощущение, что в моем подсознании дорога разделяется на две половины, каждая из которых уходит в противоположную сторону, но в итоге они все равно переплетаются в единую. Он и Он. И эти потоки доставляют мне одно наслаждение - это не тяжёлые, гнетущие мысли о прошлом и будущем, а всего лишь лёгкость настоящего. Где нет проблем, лживых друзей и предательств. Есть только я и он, человек - частичка моей души, моя половинка и высший подарок магии. Кстати, о ней. Перебравшись в Париж я решила сократить использование магии до минимума. Просто захотелось. Без причины. Нахлынуло терпкое желание вспомнить детство, где ты думаешь, что волшебством владеют лишь принцессы Диснея, а таких как я обычно в сказках не описывают. Вот хочется своими руками взять книжку со шкафа, добраться на автобусе до Министерства, протереть пыль не заклинанием, а привычным движением руки. Он, начитавшись маггловской литературы, непременно бы сказал, что я запустила обратный процесс золушки, по-доброму посмеявшись. Он вообще любил подкалывать все мои действия. Он вообще-то меня любил... Я надеваю свободное платье. Именно сейчас мне хочется хранить всё в тайне. Пока это возможно. Ну и просто почувствовать себя девочкой. Без строгих укладок и чёрных прямых юбок. На-до-е-ло. Платье невесомо качается на ветру, создавая эффект "Мэрилин Монро", а мысли в голове впервые не надоедают. Никаких горьких предчувствий, продумываний ходов наперёд, решений посторонних проблем. Только невзрачные мысли. Хочу так всегда. Чтобы главной дилеммой был выбор между тихим парком и шумным центром. Выбираю парк. Любимая особенность Франции - ароматы. Чудотворная смесь запахов здесь как лекарство. Нужно только выбрать подходящее: Тонкий аромат прошедшего дождя, разбавленный струёй свежей выпечки - от синдрома острой усталости; Запах гламура и глянца - от колющей боли разбитого сердца; Запах полевых цветов, с тонкой ноткой сладкого чая - от чувства глубокого одиночества. И этот последний аромат, именно то, что сейчас залечит мне душу. Подхожу к ближайшему киоску и покупаю маленький букет. Смесь пестрых цветов начинает действовать. Сначала розовые бутоны манят взгляд и окутывают разум. Аромат синих малюток кутает в свои объятия, создавая видимость защиты. Солнечные цветы перенимают внимание, наполняют легкие дымкой нектара. И наконец зелёные листочки в последний раз привлекают мой взгляд и тихо шепчут: - Расслабься. И я подчиняюсь. Неосознанно, будто попав в руки искусного иллюзиониста, мои глаза медленно закрываются, а ноги подкашиваются, переставая чувствовать опору в виде твёрдой земли. Среди букета этих ощущений, чувствую отголосок тянущей боли внизу. Там, где по ночам хранится моя рука, слегка поглаживая и шепча: " Я здесь. Я с тобой". Липкий страх окутывает разум, но не успевает послать тревожный сигнал об опасности, ведь мои веки уже закрыты, а мозг больше не хочет ни о чем думать. Тик-так. Тик-так. Зачем вообще придумали часы? Первым пробуждается мозг. Лениво вспоминая события прошлого, он с трудом пытается анализировать весь ужас происходящего и последствия, которых точно не избежать. Потом приходит страх. В первую очередь, чтобы открыть глаза. Боязнь увидеть себя лежащей в своей же крови не радует, а наоборот окутывает страхом, повторить участь героинь из фильмов, у которых внезапно между ног начинает течь кровавый водопад. Расклад не из лучших, но ничего уже не изменить. Открываю глаза. Первое что вижу - потолок. Белый. Белоснежный. Без изъянов. Справа окно. С деревьями и птичками. Капельница. Жидкость медленно течёт по трубкам, бесшумно капая из бутылки. Взглядом медленно прослеживаю траекторию её движения. Будто в замедленной съёмке она скользит по трубке, движется по изгибам и попадает в вену. За ней вторая, третья, четвёртая... А слева он. Греет в своей огромной ладони мою. Будто боится, что ещё раз сбегу. Как-то он сказал, что с детства не привык делиться. Видимо даже с одиночеством, он не хочет меня разделять. Вторая рука служит подушкой, на которой разметались спутанные платиновые пряди. Впервые вижу такой беспорядок. Обычно даже после самых жарких ночей, его волосы оставались идеальными. Тем более по сравнению с моими. Он побледнел. Белоснежный оттенок кожи стал ещё светлее и если не знать парня лично, то можно подумать, что у него анемия. Серьезная, не поддающаяся лечению. Но, к счастью, нет. Он просто устал. Это его всегда и выдавало. Помню, когда он раньше приходил с Министерства, после трех бессонных ночей, он падал в мои объятия и позволял делать с ним все что захочу. Любить. Заботиться. Ценить. И мне всегда хотелось выть от его бледных губ, которые даже на вкус отдавали морозностью. Вот и сейчас, мне хочется уложить его спать, согреть ледышки его губ своим дыханием и смотреть. Долго. Буквально не моргая. Лишь изредка позволить себе провести пальчиками по нежному шелку его волос. Не могу устоять. Мягко выпутываю свою руку из его оков. Удивляюсь невесомости собственного тела. Неуверенно тяну руку к спутанным прядям. Замираю. Я не чувствовала этого два месяца. Ровно на столько я была лишена этого, уже забытого ощущения. Как мягко шёлк скользит сквозь пальцы, а аромат кофейных зёрен проникает в лёгкие, оставаясь на дне осадком. Плавно скольжу вниз. По бледному лбу и вискам. Задерживаюсь ненадолго, чтобы помассировать уставшие мышцы лица и перехожу на скулы. Острые. Ещё острее, чем месяцы назад. Губы. Слегка надутые, мягкие, холодные. Как знала. Пальчиком невесомо очерчиваю контур, жалея, что прекрасные глаза сейчас спрятаны под тяжестью век. Серые, меняющие свой оттенок от насыщенной грозы до незаметного дыма. В первый раз я увидела их именно такими. Незапоминающимися. Не могла понять на что они похожи, а потом устала. Представлять. Придумывать. Вспоминать. Стала просто наслаждаться этим забвением. И так всю жизнь. Кроме этого момента, потому что сейчас он спит. Лёгким беспокойным сном. - Долго бегать собиралась? Хриплый ото сна голос выманивает меня из мыслей. Снова застываю, думая о его глазах. Сейчас они светло-серые, успокаивающие. - Нет. От тебя не сбежишь. - Ты права. Не люблю делиться своим. Я же говорила. Жуткий собственник. Всегда ревновал к коллегам. Доверял, но ревновал. Странное сочетание, но меня заводило. Заводит. И сейчас. Он не моргая заглядывает в душу. Сквозь зрачки шоколадных глаз. Буквально чувствую, как он пытается раскрыть мои тайны. Но это не легилименс. Это мягкое влияние на моё сознание. И я доверяю ему. Готова раскрыться. Обнажить все свои страхи. И он это знает. - Иди ко мне. Мне так плохо. - жалобный голос сам вырывается из сомкнутых губ. Не успеваю проконтролировать себя, как из моих же уст начинают вылетать всхлипы. Грустные-грустные. Такие отчаянные. А глаза начинает щипать. Маленькие капельки уже наготове и только дай им команду, и они как по сигналу начнут наперегонки скатывается вниз. И кажется, команды эти подаю не я. Будто пульт управления или тоненькие ниточки находятся в его руках. Он как опытный кукловод имеет власть над моим телом, душой и разумом. И прямо сейчас он дёргает за ниточку. Как? Произносит заклинание расширения на мою кровать. Аккуратно передвигает меня к краю и укладывается рядом, а по итогу, все равно притягивая к себе. Слезы мигом начинают свой путь. По неровной дорожке, они берут по щеке к губам и я чувствую солоноватый вкус. Те капельки, которые не успели попасть в пропасть алых губ, стекают прямо на его рубашку, оставляя мокрые следы. Но он ничего не говорит. Просто молчит и гладит по моим спутанным волосам. Мягко. Почти не ощутимо. Вторая рука мягко спадывает с моего лица, уверенно двигаясь по моему телу. Он обводит длинную шею, острые ключицы, незамедлительно переходит к области груди, но так же быстро её покидает. Музыкальными пальцами он считает мои ребра и доходит до финиша. Но замирает. На долю секунды. Думает. О правильности поступка. О страхе. О счастье. Но время иссякает и он накрывает ладонью выпуклость на моем животе. Небольшую, но уже такую заметную. Мягко поглаживая, он прикрывает глаза, будто смакуя вкус запретного плода. - Долго собиралась скрывать? - Не знаю. Он снова замолкает. Как и я. Потому что нечего сказать. Он понимает меня как себя, без слов осознавая все мои страхи. И чувство волнения за малыша. И чувство радости, свалившееся на голову. Честно, думала он начнёт успокаивать, говорить слова с эффектом релакса. Но он все также гладит мой животик, обращаясь явно не ко мне: - Хэй, малыш. - мои глаза закрываются, а губы растягиваются в широкой улыбке. - Это твой папочка. Возможно, наше знакомство состоялось немного позже, чем следовало из-за глупых страхов в умной голове твоей мамочки. Но мы же не в обиде. Ведь так? Он замолкает на мгновение. Думаю, пытается в тишине больничных стен услышать ответ ребёнка. Расслабляющие поглаживания ни на секунду не прекращаются, даря такое нужно тепло. - Хочу сказать, что мне тоже страшно. Ведь ты - следующий этап. - на этих словах я поднимаю голову, пытаясь прочитать его взгляд. Но глаза закрыты. Как жаль. - Не обижайся, но с твоим появлением разрушатся стены нашей привычной рутины. Больше не будет как прежде. И это пугает. Пугает, в первую очередь, ответственность за тебя. Но ты же нам доверяешь? - он тихо усмехнулся, - Надеюсь. Мы постараемся стать для лучшими родителями, подарить тебе все, чего сами были лишены. Но ведь будут и ошибки. Естественно. И это нормально. Ведь, ты наш первый совместный проект. Воплощение нашей любви, и ошибки - это не порок. И каждый корит себя за них по-разному: мне нужно немного виски, а твоей маме одиночество. И я готов обеспечивать её им. Ненадолго, но готов. Только если депрессовать она будет в соседней комнате. Рядом со мной. Чтобы в любом момент я мог прижать её к себе и прошептать, - он наклоняет к моему уху и нежно проговаривает, - "Я с тобой". Этот шёпот заставляет моё тело покрыться мурашками, а острые зубки по команде захватывать в плен левую сторону нижней губы. - - И только на таких условиях. - он отстраняется, продолжая односторонний диалог с малышом, медленно разбирая по кирпичикам стену моих переживаний. - Больше мотаться по всему миру в поисках твоей матери я не намерен. Нет, конечно, при необходимости могу, но лучше если она всегда будет так тихо лежать на моей груди. - Прости меня. Слова тихо растворяются в уютной тишине. Мне больше нечего добавить, а он слишком расслаблен, чтобы незамедлительно отвечать. Вожу пальчиком по его груди, выводя незамысловатые узоры. В голове даже мысли лениво сменяются одна другой. Стыд. Расслабление. Любовь. Именно её я сейчас отчётливо ощущаю: любимый блондин удерживает меня в коконе своих объятий, готовый всю жизнь, я в этом точно уверенна, искоренять все бзики из моей головы; ещё только формирующийся комочек нашего счастья прописался в моем животе на оставшиеся месяцев пять. И сейчас я по-настоящему счастлива. Мне не хочется кричать об этом, а только растянуть этот момент на всю оставшуюся жизнь. Чтобы всегда так: Он, я и малыш, такой неожиданный, но уже любимый. И я бы дальше думала об этом чуде, если бы не мягкие губы, накрывающие мои в ленивом поцелуе. Хотя даже не так. Просто в обмене дыханием. Как будто ребёнок изнутри за нами наблюдает, и осознание этого факта не даёт нам добавить хоть каплю страсти сюда. Но она и не нужна. Ведь его губы и без этого расплавляют меня.