Штольман шел по коридору...

-Отдохнуть вам надо, Яков Платоныч… на вас смотреть страшно… езжайте-ка вы в Альпы… свежий воздух еще никому не вредил, - поживете там недельку-другую, есть у меня один адресок, для себя держал - хочется, знаете ли, иногда, пропасть отовсюду на некоторое время… тихое место, почти никого не бывает, возможно и вовсе будете один. Обслуживание там хорошее, простое, без затей, да и вы, я знаю, неприхотливы. Езжайте, езжайте… будут какие новые сведения, мы вас тотчас известим… Штольману вдруг очень остро захотелось согласиться. Он действительно уже терял ясность мысли, чувствовал, что еще немного - и он не сможет найти левретку в Затонске… В дороге он почти ни о чем не думал, ни с кем не разговаривал, под стук колес машинально следил пробегающие за окном перелески и речушки, до места добрался ближе к ночи… Его впустила аккуратная горничная, проводила его в комнату, и тихонько закрыла за ним дверь… Свежий ли горный воздух был тому причиной, или же он не замечал накопившейся усталости, но спал он крепко и наутро понял, что первый раз за последнее время наконец-то выспался… На столике перед зеркалом оказался таз с теплой водой, кипенно белое полотенце… Он взял бритву в руки, ощутил холодное великолепие стали, раскрыл, посмотрел на лезвие,- оно напомнило ему ощущение тонкого изящного женского стана в руках, почти полностью помещающегося в ладонях… Его внезапно охватило ощущение опасности, — возбуждающее, согревающее кровь, как тогда, когда он был так беспечно и прекрасно молод и так безоглядно влюблен… куда пропал тот бесшабашный игрок?.. Штольман взглянул на себя в зеркало … — Вот и приехали, господин надворный советник… Он намылил лицо, смочил бритву в воде, крепко сжал ее пальцами и начал привычный утренний ритуал…