Бокетто

      За пару часов до закрытия кофейни Цзиян шумно выдыхает, подметая опустевший зал. Он устал так сильно, что хочется курить, но пока его не отпустят — не уйдёт. Иногда его зовут коллеги что-то подать с высоких полок и шкафов на кухне, а иногда разбавляют дополнительными просьбами, которые Цзиян, хоть убейте, выполнять не желает. Выбора, конечно же, у него особо не было, да и проходил он мимо. — Цзиян, как я и обещала, сегодня ты можешь идти домой пораньше. — напоминает Минлю, протирая столы. — Хорошо, я помню. — кивает Цзиян, не смотря на коллегу. — Так что заканчивай и иди. — Мгм.       По завершении уборки, Цзиян возвращает веник на место и сразу выгибает спину до хруста. «Неужели я могу идти домой? — спрашивал про себя Сун, будто, не веря — Я голоден». Убирая некоторые вещи в шкафчик, берёт свой телефон, чтобы написать Сяо Чжаню, и в руки попадает потерянная заколка. Точно. Завтра обязательно стоит вернуть вещь хозяйке, однако этот вариант отпадает, потому что у Цзияна следующие два дня нерабочие. Ладно, как появится — сразу отдаст. А пока что в приоритете Суна — дойти до дома и вкусно поесть. — Всем до свидания, хорошего времяпровождения здесь. — выдаёт почти у выхода Цзиян, улыбчиво смотря на недовольных и измученных коллег, которым ещё работать и работать. — Не напоминай, Сун Цзиян. — стонет Минлю, а за ней и Мэй-Мэй.       Юноша кивает и покидает помещение, попутно доставая из штанов сигареты. Берёт одну палочку, которую зажимает между губ и зажигает. Медленно наслаждаясь ощущением горького вкуса на языке, делает затяжку. Выдыхает белый дым, смотря куда-то в темнеющее небо и ни о чём не думает.       Умеренными шагами Цзиян направляется в сторону своего дома. Спешить некуда: никто его не ждёт. Так думает, точнее, надеется Цзиян. Постепенно тлеющая часть сигареты превращается в пепел, который Сун стряхивает на землю ударом пальцев. Вокруг людей не мало, даже людно. Цзияну на это плевать, и он выкуривает табак до фильтра.

***

      Дома Сун уже без сил, он раздевается, кидает ключи на пол (потом поднимет) и шумно выдыхает. Всё-таки ему повезло — Сяо Чжаня нет в квартире. Это значит, что никто ебать мозги Цзияну не будет. Хоть что-то приятное. Сун идёт на кухню перекусить, потому что последние десять минут его живот разрывается от голода, однако единственное, что можно быстро приготовить — это лапша. Цзиян заливает полуфабрикатное содержимое коробки кипятком и ждёт. Садится за стол, на который опускает тяжёлую голову, и закрывает глаза.       Если бы не уведомление на телефоне,  Цзиян бы крепко уснул, так и не утолив голод. Написал ему Бовэнь, спрашивая, как дела. «Дела? — усмехается Сун про себя — Да вообще охуенно — никак!» Однако отвечает совсем не это, врёт, что всё в порядке. Запах специй доходит до Цзияна и отвлекает от экрана телефона. Взяв деревянные палочки, Сун приступает трапезничать. Красный перец приятно жжёт язык, доставляя парню долю эйфории, аж до закатывания глаз. Но горячая пряность даёт о себе знать болью в желудке, хотя терпимой.

***

      Цзиян садится на кровать, до этого взяв с собой ту самую заколку, что сегодня забыла А-Цин, включает светильник и рассматривает украшение. Под яркостью лампы видны все трещины и золотистые рельефы. Такое чувство, будто эта вещица очень старинна — передавалась из поколения в поколение, как реликвия.       Цзиян проводит пальцами по узорам, копируя каждую линию. Ощущается это странно, будто Сун знает направление каждого рельефа на изделии. Почему это украшение знакомо? Почему школьница А-Цин похожа на Слепышку? Почему так много совпадений? Цзиян до головной боли не понимает, почему так много вопросов и так мало ответов.       Сун чувствует, как его тело прошибает болью, а пальцы обдаёт холодом: по лбу скатывается пот. Неужели ломка из-за отсутствия наркоты? Или что-то иное? В любом случае, таблеток нет, поэтому нужно обезболивающее. На ватных ногах Цзиян встаёт с кровати и чуть не ползёт по стене, от выворачивающего чувства в груди, идя к шкафу за аптечкой. Достигнув своей цели, он слабыми руками берёт контейнер и садится на пол, чуть не потеряв равновесие. Ноги немеют, болят так, что хочется их отрезать и выкинуть в окно — всё равно ничего не изменится.       Трясущимися пальцами Цзиян двигает разные таблетки, склянки, мази, ища обезболивающее. Находит нужную коробку, но она пустая. Дерьмо. Сун проверяет ещё раз, выгребая всё, что у него есть: все упаковки с морфином и фентанилом пустые. Как они так быстро закончились, если Цзиян покупал анальгетики на прошлой неделе? Неужели Сун часто ими кололся? "Это хреново", — думает Цзиян, держась за голову. Медленно его ломает и выворачивает. Вены на руках надуваются до предела, в горле застревает ком.       Разум затуманивается из-за боли, но единственная мысль, которая крутится в голове — набрать номер Сяо Чжаня. Немощными руками Цзиян берёт телефон с края стола, с полузажмуренными глазами находит контакт брата, нажимает на кнопку вызова. Гудки идут, как кажется Суну, вечность. — Слушаю, А-Ян? — звучит в динамике телефона голос Чжаня. — Чжань-гэ, у меня ломка, а обезболивающего нет. — через силу выговаривает Цзиян. — Блять, Цзиян, почему не предупредил? Я же не успею до аптеки доехать! — Похоже я сдохну. — усмехается Сун, падая спиной на пол. — Рано! — кричит в трубку Сяо — Тебе рано! Я сейчас позвоню Цзы И, у неё есть ключи, она приедет и вколет тебе. — Только быстрее. — Цзиян завершает звонок. Телефон выскальзывает из пальцев, перед глазами темнеет, всё как в тумане.       Первая зима в их совместной жизни наступает незаметно, когда ранним утром Сяо Синчэня и Сюэ Яна будит А-Цин, восхищаясь первому снегу. По солнцу не было даже семи утра. На полу около кровати даоджана Чэмнэй стонет: — А-Цин, зачем ты нас разбудила в такую рань? — В смысле «зачем»? На улице снег. — отвечает девчонка. — Тоже мне… Будто снега никогда не видела? — Видела, а ты, как мне кажется, нет. — усмехается. — Это ещё поче… — в лицо А-Мэя прилетает холодный ком снега под смех А-Цин. — Ах ты поганка! Ты чего бросаешься?! Холодно же! — Зато ты увидел снег и даже почувствовал! — Ну всё, Слепышка, беги пока я не поднялся. — кидает угрозы юноша, зло улыбаясь девчонке, выглядывающей через проём двери. — Как же страшно, у-у-у. Пока ты будешь вставать — я уже окажусь в городе. — Проверим? — на вызов А-Цин показывает язык и со смехом убегает в припрыжку. — Даоджан, мы прогуляемся? — Только не долго, иначе заболеете. — отвечает Синчэнь, поднимаясь с кровати. Сюэ Ян мигом убегает за А-Цин, что-то ей крича в след. Даоджан выдыхает, на лице появляется нежная улыбка.

***

— Эй, Слепышка, тебе некуда бежать! — кричит Сюэ Ян, настигая девушку за несколько минут. — Найду куда! — отвечает А-Цин, ускоряясь в беге. Порог похоронного дома был преодолён, и перед ней открылся вид на рынок. Много людей и счастливых детей прогуливались по улице, иногда останавливаясь около торговцев и их лавок с разными красивыми вещами.       А-Цин продолжает бежать вперёд, за ней Чэнмэй. Иногда девочка на ходу собирала снег, сминала из него шар и без оглядки бросала назад — пару раз ей удавалось попасть в юношу, дезориентируя его на несколько секунд. Минуя дом за домом, А-Цин останавливается, когда перестаёт слышать за собой А-Мэя. Настораживается, а после медленными шажками бредёт по улице, пока не врезается в какого-то незнакомого мужчину, что нарочно не давал пройти. — Простите, могу я пройти? — подаёт первая голос А-Цин, незаметно осматривая свою преграду с телосложением как у свиньи. — Ах, конечно, девушка. — кивает мужчина, чуть отходя в сторону. — Девушка, ты ничего не видишь? — Да. — отвечает А-Цин, снова притворяясь слепой. — Надо же, но ты всё равно красавица. — незнакомец тянет свои руки к талии девчонки, и будто невзначай обнимает. — В таком случае я должен тебя проводить. — Нет, спасибо, я сама дойду. — отказывается и убирает с себя чужие руки. Однако этот мужчина настойчиво игнорирует ответ. Вместо этого неприятно щипает за бедро. — Не трогайте меня! — Ну что ты, девушка, может вместе сходим, выпьем чаю или вина? — и снова тянет руки к А-Цин, пытается ущипнуть за грудь, но та ловко уворачивается. — Мужчина, не трогайте меня! — Ну же… Возможно этот незнакомец не хотел сдаваться, но позади раздался посторонний голос, который А-Цин узнаёт: — Если она сказала, тебе не трогать её, значит убирай свои конечности, пока я каждую не отрезал! — Ты вообще не лезь, босяк! — машет рукой мужчина, веля тому скрыться. Однако он не замечает, как оказывается прижатым к стене с лезвием ножа у шеи. — Т-ты чего? — Извиняйся перед ней и давай все деньги, что у тебя есть, иначе лишишься не только конечностей, но и члена. — Сюэ Ян сейчас не шутит, хотя на его лице сияет улыбка. — Х-хорошо, хорошо, только отпусти. — часто кивает мужчина, доставая кошелёк. Сюэ Ян выхватывает и с пинком отпускает того — Простите меня, простите! — Чтобы на глазах не попадался, жирдяй! Блевать от тебя хочется! — и плюёт на лицо незнакомца. — А-Цин, пойдём. — Да. — кивает девушка, идя к юноше. — Где ты, чёрт возьми, был?! — Я увидел лавку с конфетами, вот, — в ладони показывает небольшую горсть конфет — будешь? — Конечно! — тут же выхватывает из руки юноши сладость, разворачивает на одной обёртку и закидывает в рот. — Ещё раз спроси у меня, буду ли я конфеты, и ты будешь жрать снег! — Ха-ха-ха! Да ты что, правда? — смеётся Ян, — А я думал, что ты не будешь больше их есть… — А вот гуй тебе! — и ударяет кулаком в плечо юноши. — Эй! Ты чего распускаешь руки? — А что? Хочешь ещё оплеуху? — Сюэ Ян заливается смехом на всю улицу, привлекая к себе внимание окружающих. — Ладно, пойдём уже, а то холодно. — Чэнмэй кивает и следует рядом, боковым зрением следя за девчонкой.       Шли они пару минут, пока А-Цин не остановилась у какой-то лавки с украшениями и платьями. Босяк заметил в её глазах интерес к ханьфу нежно-голубого цвета с золотой вышивкой и лентами. А-Цин восхищённо рассматривала ткань и узоры. Сюэ Ян усмехается такому поведению Слепышки, думает, что девушки и правда помешаны на красоте ради богатых мужчин и их дворцов.       Забавен тот факт, что хороших и грамотных дев очень мало, да и их много кто желает опорочить. Прямо как Сяо Синчэня. Интересно, не скучает ли он один в похоронном доме, — думает Сюэ Ян, прокручивая в голове все даосские дела, которые монахи обычно делают. Однако кажется, что с А-Цин и её половым созреванием хлопот настолько много, что даже на медитации не хватает времени. С Сюэ Яном, всё довольно просто — не буди внутри зверя, и на тебя не обрушится мощь Цзянцзая. — Чэнмэй, смотри, это платье не такое дорогое. — говорит А-Цин, дёргая юношу за рукав. Сюэ Ян смотрит на платье, потом на девчонку с вопросительным взглядом. — Ты знаешь, что у нас не так много денег? Нам нужно купить еду сначала, а потом, что останется, я отдам тебе на одежду. — выдаёт А-Мэй, отходя от лавки. Слепышка за ним хвостиком – куда ей деваться. — Тогда, давай купим больше мяса и рыбы? — предлагает А-Цин, на это Сюэ Ян поднимает оценивающе бровь и кивает. — Обрадуем гэ-гэ! А! Ещё чай! — В этом всём я с тобой соглашусь.

***

      С набитой, почти до вываливания продуктов юбкой, А-Цин радостно ступает на порог похоронного дома, чуть не спотыкается, из-за чего плюётся каким-то ругательством в пол. Сюэ Ян этим временем остановился у торговца красивых кулонов и браслетов. Недолго рассматривая, ему приглянулся один. Взяв в руки украшение, юноша пару раз покрутил-повертел, и, в заключение, поднял глаза на продавца с необычайно длинной бородой и какими-то разноцветными бусами на шее. — Из какого камня этот браслет сделан? — интересуется Сюэ Ян. — Белый нефрит, молодой господин, довольно редкий вид камня, — с улыбкой отвечает мужчина — в Поднебесной найти его довольно трудно. Ходят легенды о лотосе, очищающем душу, сердце и мысли носителя, даруя бессмертие. Даже в стране Беловодья об этом говорят. — Правда? — Господин, не смею вам врать, не праведно так делать. — Хорошо. — кивает Сюэ Ян. — Тогда я куплю три. — Прекрасный выбор. — глаголит мужчина. — В таком случае, я вам подарю два янтарных кулона. Пусть вас, господин, оберегают слёзы дракона. — Спасибо.       Платит за украшения, которые убирает во внутренний карман ханьфу, обойдя половину чжана, Сюэ Ян оборачивается посмотреть последний раз на того мужчину, но на его месте пустота. Сюэ Ян столбенеет и не понимает, как такое возможно. Не зря он подумал, что тот торговец странный. Неважно. Деньги потрачены — пора возвращаться в похоронный дом. Небось там его уже заждались. Уголки губ поднимаются в улыбке, а рядом, прямо на скулу, как поцелуй, падает первая снежинка. Она холодная, но почему-то Сюэ Яну тепло.