Всего одна

«Это просто сигарета, и она не может быть настолько вредна. Детка, разве ты меня не любишь и не знаешь, что это меня расстраивает? Это просто сигареты — ими все когда-то баловались».*

      Музыка в наушниках всегда была с Сарой, когда она готовила. И Майкл этим пользовался всякий раз, заставая ее у плиты. Она знала, что он должен был прийти с минуты на минуту, поэтому торопилась, слегка при этом измазавшись. Своеобразная игра «кто первый»: Сара закончит готовить или Майкл успеет подкрасться.       В этот раз победа осталась за Тёрнером. О’Нил ощутила его обыкновенно нежные касания пальцев сперва на талии, затем уже властным движением он сжал ее бедра, пытаясь притянуть к себе. Но Сара моментально хлопнула его по руке и «пожалела». Майкл лишь сильнее прижал О’Нил к себе, устроив подбородок на ее плече. Короткая щетина приятно кольнула кожу, вызвав небольшую россыпь мурашек на шее.       За этим всегда следовал быстрый поцелуй в щеку. Сара пыталась бы убедить Майкла, что оставлять плиту без присмотра безрассудно. Он, развернув ее к этому времени лицом к себе, уже покрывал бы открывшуюся шею влажными поцелуями, выводил языком только ему известный узор чуть пониже мочки уха. И обязательно самодовольно хмыкал, убедившись, насколько быстро плавилась в его ласках Сара. А ей и не требовалось много: только Майкл Тёрнер. Впрочем, как и Майклу нужна была только Сара О’Нил. Полная гармония потребностей.       — Майкл! — Недовольство на грани разочарования вырвало Тёрнера из мыслей, в которых он уже успел погрузить палец в ставшую столь влажной Сару. Он уже слышал ее слабые стоны, которые она всегда пыталась скрыть до последнего с помощью прикусывания губы. — Ты опять? Мы же договаривались.       Тёрнер заметил, как дрогнули пухлые губки Сары, а глаза заблестели, но вовсе не от страсти. Сара теперь походила на натянутую до предела струну: неточное движение, слово — и она сорвется. Майкл не сдержал улыбки краешком рта. Фиаско! Сара шумно вобрала воздух. Закатив глаза, вскинула руки и слабо оттолкнула Тёрнера, будто лишившись вмиг всех сил. Она не приложила никаких усилий, но Майкла будто ураганом в грудь ударило.       — Ну ты чего? Всего одна же. — Виноватый вид и самый верный взгляд явно больше не действовали, отчего Майкл был вынужден отойти в сторону, дав Саре возможность пройти мимо него, выключив предварительно плиту. Майкл сжал переносицу пальцами и закрыл глаза. В памяти пронеслись слова коллеги о том, что нельзя избавляться от любимых привычек ради кого-то. Ведь так неправильно.       О’Нил, сидя на кровати в их спальне, излучала болезненное спокойствие. Будто и не произошло ничего. Все та же Сара — красивая, желанная, умная и любимая до одурения. Только что-то в ее взгляде изменилось. Ее лицо совсем не выражало былой теплоты и заботы. Непонятные мысли мелькали в голове Майкла при виде такой О’Нил. Тёрнер все же рискнул и, приблизившись, опустил ладонь на ее плечо. В ту же секунду кожа будто вспыхнула, а в груди совершенно точно образовалась черная зияющая пустота от одного только взгляда Сары. Ей было больно. Чертовски больно и обидно. Ведь самый близкий и любимый человек обманул ее. Да еще и так низко.       — Сара, — прошептал Тёрнер и тут же замолчал, пытаясь подобрать слова.       О’Нил подняла дрожащую ладонь, давая понять, что не намерена сейчас ничего слушать. Очередные оправдания? О, да. Именно их Майкл и пытался сейчас вплести в свою речь с извинениями. Сара понимала это, как и понимала то, что вновь простит Тёрнера. Иначе и быть не могло. Правильно? Но только вот в этот раз что-то пошло не так.       Вероятно, тонкая трещинка в огромном всепрощении О’Нил разрослась, и теперь она уже была не способна восстановиться самостоятельно так быстро. Сара вздохнула, рука тяжело опустилась на колени. Она не знала, что делать. Не знала, чего именно хотела в этот самый момент. Невероятно! Сара О’Нил сомневалась. Та самая Сара О’Нил, всегда имеющая план, уверенная в себе, уверенная в любимом человеке… В груди неприятно кольнуло. А вот и причина. Она уже вобрала воздух, чтобы высказать свои догадки, но Тёрнер опередил ее:       — Послушай, — Майкл впустил пальцы в свои волосы, взъерошив их так, как всегда любила делать Сара, — я понимаю, что нарушил обещание. И хотел было сказать снова, что это всего лишь сигарета. Что от нескольких в неделю ничего не будет… — Он выдохнул и опустил голову. Между Майклом и Сарой впервые была только тишина. Ни страсти, ни заботы, ни желания, ни теплоты… Ничего. И это должно было бы насторожить обоих, но нет. Скорее, это походило на предчувствие чего-то неизвестного, чего еще никто из них не ощущал ранее. Безусловно, это пугало, но не настолько, чтобы с ужасом выбежать из комнаты. — Да. Я поступил глупо. Даже эгоистично. Эта дурная привычка прибьет меня. Я знаю. — Помолчав, Майкл хрипло добавил: — Уже, кажется, прибила.       — Ты о чем? — С неподдельным волнением произнесла Сара. — В каком смысле? — Осторожно, будто она ступила на самое острое в мире лезвие и теперь была вынуждена пройти по нему, не упав. Сейчас, кажется, стало не так важно, что от Тёрнера пахло каким-то там табаком, от которого хотелось чихать, а в горле першило. Ведь зато он был рядом с ней. Всегда. Такой теплый, любимый, ласковый и самовлюбленный, нахально похитивший ее сердце.       — Если я потеряю тебя, я умру, Сара, — выдал на одном дыхании Майкл и наконец уставился на Сару, забывшую, казалось, как дышать.       Тёрнер мог ожидать чего угодно, но не россыпи ударов в грудь, плечи, один не слабо задел живот и вырвал часть кислорода. Сара беспощадно лупила его почти с ненавистью, обсыпая нелепыми ругательствами. Майкл даже не сразу сообразил, что произошло, замерев и не двигаясь. Поникшая Сара теперь пестрила всей гаммой эмоций. И только спустя пару минут он наконец осознал, что послужило толчком к таким действиям: она подумала, что сигареты сделали свое коварное дельце с его организмом. О’Нил испугалась за него!       Заливистый и глубокий смех прокатился по комнате и заставил Сару остановиться. Что же было такого смешного в столь ужасной ситуации? Но Тёрнер не позволил ни одной мысли проникнуть в сознание Сары, потому что грубо заключил ее в свои объятия. Он сжал ее с такой силой, что в любую секунду кислород мог перестать поступать.       — Да отпусти же, ненормальный! — вскрикнула Сара, предприняв очередную попытку вырваться, прекрасно понимая, что и она была обречена на провал. От Майкла Тёрнера еще ни разу не получалось оторваться.       — Только если дашь мне последний шанс.       Майкл осторожно приподнял указательным пальцем лицо Сары за подбородок, а большим с осторожным нажимом провел по ее нижней губе. О’Нил прикрыла глаза, но все же запретила себе терять голову, шумно хмыкнув. Майкл усмехнулся и прижался своим лбом к ее. Невероятное единение, которого еще, наверное, никогда между ними не было. Хотя, казалось бы, куда им быть еще ближе? Оказалось, что было куда. И в головах обоих стучала одна и та же мысль: никогда не отпускать. Всегда быть рядом. Что бы не произошло. Какие бы разногласия между ними не возникали. Только Майкл и Сара. Вдвоем и навсегда.       — С завтрашнего дня? — Сара недоверчиво сощурилась и сжала губы плотнее, скрыв хитрую улыбку. Сердце все еще колотилось, как ненормальное, но уже совсем по другой причине. Мягкое тепло тела Тёрнера всегда имело одинаковое воздействие на нее. Но О’Нил держалась. Пока что. И как у него всегда получалось настолько быстро исправить ситуацию?       — Глупенькая моя девочка. — Руки Майкла совершили попытку поползновения под футболку Сары. Проказница так любила дразнить его, скрывая всю себя в необъятной для ее тела одежде Тёрнера. — С тобой я хочу быть всегда в настоящем моменте. Не оглядываясь, не копаясь в прошлом. И не живя в грёзах о будущем. Ведь в любом случае оно всегда будет связано только с тобой. С тобой одной.       Короткий, но самый интимный поцелуй в уголок рта, и из глаз Сары хлынули слезы. Все пережитые эмоции захватили ее сознание и накрыли с головой. Она любила Майкла. И всегда будет любить только его. Потому что нет больше во всем мире таких людей, способных легким прикосновением губ вывернуть наизнанку душу, залечить тонкие ранки и сгладить шрамы. Каждый день с Тёрнером был для О’Нил лучшим. И вот сейчас Сара наконец поняла полностью, почему. Майкл нагло завладел ее сердцем, сознанием, проник в каждый уголок разума. Но, владея всем этим, он еще ни разу не заставил Сару сомневаться в себе. Ни разу не позволил себе небрежно бросить ее сердце и ни разу не оставил грязный след в ее душе.       Каждое прикосновение Майкла было нежным и осторожным. Сара ощущала себя в его руках самой хрупкой и ценной. Да так и было. Их тела слишком сильно вжались друг в друга. Тепло. Одно на двоих. Любовь. Такая сильная, что туманила мысли и разносилась сладким сиропом по венам.       Сара приподнялась на носочках и потянула за воротник к себе Майкла, чтобы рассыпать поцелуи на его шее, глухо выдохнув. Тёрнер провел подушечками пальцев по ее спине, проникнув под футболку, и точно знал, что каждое его движение стягивало узлы в животе Сары. Потому что его чувства были такими же.       — Я так понимаю, шанс я заслужил? — выдохнул Майкл, оторвавшись от покусываний плеч Сары.       — Еще не знаю… Плохо пытаешься. — Не сразу ответила О’Нил, лишившись наконец последней преграды между ними в виде одежды.       — Партизанка, — хмыкнул Майкл, и в его глазах тут же вспыхнули искры пламени страсти, ни раз поглощавшего их обоих. Он внезапно качнул бедрами, отчего Сара отступила и чуть не упала на кровать, но тут же вновь оказалась прижата к горячему и сильному телу Майкла, даже не успев охнуть от неожиданности. — Уже так спешишь в кровать? — Тёрнер вызывающе поиграл бровями, за что и получил слабый удар в грудь маленькой ладошкой.       — Меньше слов, — успела лишь прошептать Сара и слегка цапнула зубками плечо Майкла.       Его смех — такой мягкий и спокойный — приятно обволакивал О’Нил. Боже, да в этом чёртовом Тёрнере не было ни единого изъяна, как бы Сара не пыталась найти их в моменты злости. Все в Майкле она любила. Сара улыбнулась, с вызовом и совершенно бесстыже ее пальчики пробежались по торсу Тёрнера и остановились на внушительном бугре под единственным оставшимся элементом одежды. Майкл приглушенно вобрал в себя воздух и коснулся языком кончика носа О’Нил. Она взвизгнула от неожиданного влажного прикосновения и залилась смехом, чуть не забыв о своей игре. Только играть уже перехотелось, стоило их взглядам столкнуться. Их глаза лучше миллиона слов излагали мысли и желания друг друга.       Мгновение. Майкл подмял под себя свою хрупкую нимфу, утонул в невероятном цитрусовом запахе ее волос и позабыл самого себя во вкусе ее тела. Сара извивалась под ним так, что сдерживаться уже практически не представляло никакой возможности. Обычно они доводили друг друга до исступления ласками, оттягивали момент, чтобы после сорваться в омут вдвоем. Но сейчас… Сейчас ни один из них не хотел ждать. Их тела плавились от каждого соприкосновения с кожей друг друга. Пелена страсти затмила их рассудки, поработив. Возбуждение достигло своего апогея, и Сара не выдержала первой, обхватив торс Майкла ногами и прижав к себе. Ее такие непристойные слова врезались в мозг Тёрнера и убивали чудом уцелевшие частички самоконтроля. Он понимал, что горел. Но горел вместе с Сарой. И больше ничего не имело значения:       — Прошу… — взмолилась О’Нил, впившись сильнее ногтями в кожу на спине Майкла. Своеобразные отметины — он только ее. Тёрнер зарычал сквозь ухмылку и в отместку оставил следы зубов на ее груди. Помучив еще немного — обвел затвердевший сосок языком — и поцелуями, ощущая исходивший жар от тела Сары, двинулся ниже, изредка бросая взгляды на тяжело дышавшую и точно проклинавшую его О’Нил. — Умоляю, Майкл. — Всхлип вышел слишком убедительным и возымел должный эффект. Но Тёрнер уже успел самым кончиком языка проверить, насколько быстро Сара стала горячей и влажной. Из-за него. Для него. О’Нил пронзило током, вызвав короткую дрожь, но Майкл прервался, не позволив так быстро прийти к оргазму в одиночку. Не в этот раз.       — Не могу видеть, как ты страдаешь. — Майкл сам уже едва держался. Возбуждение стучало в висках. Даже не стучало — било во все колокола. Казалось, еще секунда — и рассудок просто не выдержит такой пытки. Но с Сарой все всегда было на грани сумасшествия, и это нравилось обоим.       Тёрнер впился в губы Сары, делясь с ней ее же сладостью. Глубокий и страстный поцелуй. Но никогда еще их поцелуи не были такими эмоциональными. Глаза О’Нил защипало, она вскрикнула, когда Майкл вошел в нее довольно внезапно и на всю длину. Он всегда знал, как нужно двигаться в тот или иной момент: когда следовало задержаться, а когда наоборот — ускориться. Знал наизусть, когда она хотела, чтобы он сильнее сжал ее бедра или припал к груди; когда нужно было ослабить хватку и дать волю ее действиям… Слезы непроизвольно бежали по щекам Сары, но это совершенно точно были слезы наслаждения и осознания немыслимого единения с самым любимым и близким человеком. Майкл ощущал тоже самое, и, улавливая язык тела О’Нил, приближал их обоих к ожидаемому финалу толчками, ставшими резкими и даже грубыми. Каждый рывок выбивал воздух из обоих, менял ощущение реальности и возносил все ближе к истинному наслаждению.       Сладкий и нежный стон Сары разнес на миллиарды осколков недавние недомолвки, непонимание и обиды. Внутри каждого разлилось нектаром доверие. Полное и бесповоротное. Сара выгнулась, обвивая шею Майкла руками. Внутри все сжалось, а мир на какие-то мгновения просто замер, пока по телу О’Нил проносились разряды до самых кончиков пальцев. Майкл уткнулся в ее шею и с рваными последними толчками глухо и хрипло прошептал те самые слова, которые еще ни раз собирался повторить Саре. Он любил ее с самой первой встречи. Любил больше, чем мог себе представить. Наверное, так вообще любить было невозможно…       Слабое дуновение ветра долетело все же до Сары, и она поежилась, поспешив прижаться к Майклу. Он приподнялся и накинул на нее одеяло, нехотя прикрыв ее идеальное обнаженное тело.       И все же коллега ошибался, посчитав, что избавляться от привычек ради кого-то — глупо. Нет. Не глупо. Глупо причинять боль любимому человеку такой эгоистичной и вредной привычкой. Майкл мягко поцеловал Сару в макушку и сомкнул веки. Сара О’Нил давно уже стала его главной привычкой, ради которой хотелось жить. Ради которой хотелось делать все, лишь бы видеть, как такая несносная и своенравная О’Нил посапывала на его груди с нежной улыбкой на губах.