Пекарня

      Прошло полгода с момента их первой встречи.       Сандер и Робби сами не до конца могли поверить в собственное счастье. Пусть они и ссорились, они всё равно не чувствовали себя лучше с кем-то, чем друг с другом. Они не были идеальными, зато были безумно родными.       Жизни до той встречи толком и не было, поэтому сейчас всё изменилось. Робби, такой жадный до прикосновений и любви и Сандер, постоянно желающий ласки и секса, дающий всё, что хочет его судьба. Они заботливые, поддерживающие и любящие.       Отцу Робби Сандер тоже очень понравился — он, помимо своей невероятной красоты и доминантной ауры, оказывается, был очень начитанным и культурным, действительно талантливым парнем, что очень приглянулось Айзермансу старшему. Он даже нарисовал картины для украшения зала их пекарни — это было что-то свежее и абстрактное, очень подходящее к общему интерьеру. Маме Робби Дризен тоже понравился — этот дьявол и готовить умеет. Они обсуждают вместе рецепты и даже пекли какой-то супер сложный торт, где коржи надо выдерживать в каком-то ликёре и делали какой-то причудливый, отчасти муторный, но в результате очень вкусный крем. Робби же в это время сидел не глаженый и не целованный, но ночью ему возместили весь ущерб.       Сандер же рос без отца — его родители развелись, когда ему было два года. Мужчина лишь оплачивает его учёбу и помогает деньгами семье. В сознательной жизни у него была только мать — заботливая, прекрасная и добрая женщина, которая сразу нашла с Робби общий язык. Возможно, именно поэтому Дризен такой ответственный во всех сферах жизни — он не хотел подводить свою маму.       Зеленоглазый ходит к психиатру и страдает биполярным расстройством. Об этом Робби узнал спустя неделю, когда они были у Сандера дома. У него уже достаточно долго не было эпизодов, и это не могло не радовать младшего. Дризен боялся, что от него отвернутся и спишут на «поломанного», но Робби не такой. Робби — тот, кто смог наполнить всю жизнь художника солнечным светом, всеми существующими красками и безмерным счастьем.       Они съехались спустя три месяца. У Сандера получилось приобрести машину — половина накоплений была собственная, а со второй частью суммы помог отец. Брать половину суммы у него очень не хотелось, но машина, учитывая новое обстоятельство по имени Робби Айзерманс, была необходима. Они сняли квартиру недалеко от работы и будущего университета младшего, в который он поступает вот-вот, чтобы Дризен мог отвозить и забирать его домой.       

Парни были действительно счастливы.

      

***

      Уже с утра день был для Робби не самым лучшим, ведь сегодня он мог остаться дома, а Сандеру нужно было уезжать куда-то по важным, серьёзным и вузовским делам, и одеваться он собрался он уж слишком привлекательно; Он одевался так очень редко, но если одевался — Айзерманс не мог оторвать глаз. Младший перебирал вновь недавно покрашенные белые волосы, мягкие, словно облако, и не хотел никуда отпускать своего мужчину.       — Ну Саааандер, — Робби тянет, не желая выпускать его из тёплой постели, — прошу, останься со мной, я ведь намного интереснее этих твоих… дел!       — Безусловно, зайчонок, но тогда мне не будут платить деньги, нам будет не на что кушать твоё любимое мороженое и покупать очередную версию любого фильма с твоим любимым Леонардо Ди Каприо, — Сандер смеётся, оставляя поцелуй на чужой щеке и нехотя отстраняясь. — Я вернусь вечером, обещаю, и мы закажем пиццу.       Робби довольно кивает, смеясь, и целует ещё раз.       — Я люблю тебя.       — Я тебя тоже, детка.       — И мне не нужен Лео, если рядом будешь ты.       — Я знаю.       Сандер смеётся, встаёт и отправляется в ванную, умываться и принимать лёгкий душ. Айзерманс так и валяется, не желая вставать, потому что на работу можно придти и позже. Только ради того, чтобы Сандер его потом забрал. И, возможно, трахнул       Парень выходит спустя минут двадцать, явно посвежевший, и подходит к небольшому шкафу, доставая любимую вешалку Робби.       Блядский костюм-тройка синего, глубокого цвета — пиджак и жилетка, что наверняка идеально сидят на Сандере. Рубашка с запонками, что подарила ему мама на Рождество когда-то очень давно. Немного более тёмного цвета галстук, а также зауженные, укороченные, но всё-таки классические брюки с ебучими стрелками. Робби клялся, что от этого костюма уже исходит запах чёртового секса, и он видел своего парня в нём всего раз и совсем мало, чтобы успеть насладиться. Сегодня он постарается взять от этого всё.       Дризен одевается медленно, словно специально и желая подразнить. Смуглое, любимое, в меру подкаченное тело, которое так нравилось Робби, всегда сводило с ума. Сандер слишком неспешно застёгивал пуговицы на рубашке, из-за чего Айзерманс кусал губу и старался делать вид, что не пялится. Медленно натягивал брюки, и теперь у Робби вообще не было шансов отвести взгляд от крепких бедёр, обтянутых тканью зауженных брюк. Ремень тоже Сандер застёгивал слишком медленно, заставляя Робби думать о том, как здорово бы было его расстегнуть, стянуть брюки и взять член в рот. Он затягивал чёртов галстук, за который так хотелось притянуть ближе, а пиджак и жилет сидели слишком хорошо и хотелось скорее раздеть свою судьбу, чтобы весь день провести в постели. Одеколон тоже пах приятно, идеально подходя образу ходячего секса. Кольца, красовавшиеся на указательном пальце левой руки и на безымянном пальце правой, толстые, серебряные, делали руки старшего ещё более привлекательными, и младшему хотелось взять пальцы в рот. Он чёртов д ь я в о л.       — Мог бы — никуда бы в таком виде не выпустил, знаешь?       — Знаю. Но прости, малыш, я должен там выглядеть хорошо.       — Ты всегда так выглядишь.       Сандер смеётся и подходит к Робби, что завёрнут в одеяло, наклоняется, оставляя долгий, сладкий поцелуй на губах, и водит пальцами по щеке. Младший умудряется обвить чужую шею руками и потянуть на себя, на что Дризен вновь издаёт смешок.       — Детка, мне пора. Я вернусь ближе к семи. Ты будешь в пекарне?       — Да, дорогой, — Робби хихикает, перебирая волосы Сандера на затылке и улыбаясь.       — Тогда позвоню. Или напишу.        Они целуются ещё раз. Робби встаёт, дабы проводить парня, целует ещё раз и, стоит двери закрыться, бежит к окну. Наблюдает, как художник садится в чёрную, матовую машину и кусает губу, все ещё не до конца веря, что этот парень — действительно его судьба на всю жизнь. Вот чёрт.       День проходит скучно. Они с Сандером хоть и списываются, но редко, потому что он взрослый и важный. Он поехал сначала по делам вуза, а потом по собственным, желая выбить себе выставку. Дризен уже давно известен в узких кругах, он нравится всем в университете (откровенно — Робби это раздражало, потому что все хотели Сандера себе) и его художественный (не только) стиль достаточно оригинален и необычен.       Робби надеялся, что у его любимого всё получится, и он приедет домой в прекрасном настроении. Айзерманс позавтракал хлопьями с молоком, прибрался и заполнил какие-то документы в будущий университет, на участие в какой-то олимпиаде. До экзаменов оставалось пару месяцев, и Робби был к ним полностью готов и пытался зарекомендовать себя, как очень трудолюбивого и умного абитуриента. Он собрался, надев самые узкие джинсы, чёрную шёлковую рубашку с завязками на шее, которые он превратил в красивый бант. Да, сегодня играем по-крупному и сводим Сандера с ума. Он назначил встречу Йенсу — они с Лукасом уже были близки к свадьбе и он был за них безумно рад. Дризен умудрялся ревновать Робби к занятому Стоффелсу, почему — непонятно. Они были в достаточно хороших отношениях, но что движет душой собственнического художника — никому не понять. Они посидели и выпили по чашке чая, съели по булочке с сыром и в целом, день проходил хорошо.       На экране телефона появилось сообщение от «Тигрёнка» около шести вечера, что позабавило Йенса. Сандер не знает, что он так записан, но Робби очень нравится это обращение. «Я буду у пекарни через полчаса. В вузе мне вытрахали весь мозг, но по итогу, я, как, блять, всегда, был прав. Выставку мне одобрили, выставляться буду в начале июня… господи, как же я устал от этого костюма, Робби. Жди.»

«А мне не терпится его с тебя снять, милый… Жду тебя. И поздравляю с тем, что ты у меня такой босс.»

«Маленький извращенец. Люблю тебя»       — Мне пора валить, да? — Йенс понимающе смеётся, смотря на довольную улыбку друга. — Кому-то сегодня перепадёт?       — Ага… — Робби бубнит, набирая очередное «люблю», пытаясь найти в огромном списке смайликов самые милые. — В смысле, блин, да, иди!       Стоффелс качает головой, обнимает на прощание и получает сообщение от Лукаса. Тоже счастливо улыбается и убегает, а Робби не может перестать думать о том, как сильно хочет стянуть с Сандера его рубашку и покрыть засосами грудь.       Айзерманс видит в окно подъезжающий автомобиль спустя двадцать минут. Видит, как Сандер поправляет волосы, стараясь выглядеть ещё лучше, хотя прекрасно знает, что Робби его любит и желает любым. Младший наблюдает, как старший выходит из машины, поправляя застёгнутую жилетку, и расстёгивает пиджак, оставляя лишь одну пуговицу. «Господи, он выглядит, как Бог»       Но любоваться и желать Робби помешал вышедший из той самой кладовки папа. Он увидел парня своего сына, сразу поправляя одежду. Айзерманс посмеялся, на секунду отведя взгляд от Сандера.       — Пап, всё нормально, расслабься.       Мужчина качает головой, а Робби хихикает, закидывая ногу на ногу и кладя руку на коленку. Он облизывает губы, когда видит Дризена, открывающего дверь и медленно входящего в помещение. Папа сразу разрывает его вопросами, делает комплимент «солидному костюму» и обсуждает с ним что-то, что соулмейтам не особо интересно. Они лишь смотрят друг на друга — жадно и с желанием — Сандер отвечает что-то, не совсем вникая, кивает и пялится. «Он прекрасно знает, какое влияние на меня оказывает эта рубашка. Сучёныш, мстит за костюм»       — Заедете к нам завтра? У нас будет ужин.       — Конечно, мы заедем.       Сандер облизывает губы и сглатывает. Они перекидываются ещё парой фраз, и отец Робби, чувствуя напряжение, послушно удаляется и желает «приятного вечера». Они с Робби смеются, и он наконец-то встаёт, подходит ближе и целует в губы, обвив шею. Старший отвечает, обхватив руками талию и переплетая языки, и ему было всё равно на всех вокруг. Только Робби.       — Ты мне мстишь за костюм, да?       — Неет… просто пытаюсь быть тебе по статусу.       — Дурашка.       Они хихикают, целуются вновь и кричат одновременное «пока» старшему из Айзермансов. Выходят из пекарни, поскорее желая оказаться в машине и целоваться без лишних глаз. Рядом друг с другом им словно по четырнадцать, они никак не могут перестать быть той «сладкой парочкой» из типичных подростковых сериалов. Может, оно и к лучшему.       Дризен, как и всегда, открыл Робби дверь, усадив в машину, обошёл и сел за руль, поворачиваясь. Он взял любимое лицо в ладони и практически сразу поцеловал парня в губы. Робби довольно ответил — они не виделись всего день, но так безумно соскучились друг по другу.       — Ты знаешь, что ты пиздец, какой сексуальный?       — Стараюсь быть тебе по статусу, детка.       — Ах вот как…       Они снова смеются. Дризен отъезжает и едет не очень быстро, включая какую-то песню через телефон, подключённый к машине.       

«LIE NING — wandering romance»

      Они едут в тишине, лишь музыка разбавляет обстановку. Эта тишина между ними не давит и не смущает — им просто комфортно. Сандер облизывается, поглядывая на красивого Робби, и кусает губу.       — Заедем на заправку? Нам нужно заправить машину.       — Конечно, милый.       Сандер ухмыляется. Они заезжают на заправку, что была по пути, и Дризен облизывает губы, выходя из машины и словно специально, медленно, плавно обходит её, заставляя Робби хныкать и ёрзать. До дома он не дотерпит.       Беловолосый возвращается спустя десять минут с бутылкой воды. Садится за руль, немного разводя ноги в стороны (и Робби так хочется сжать его член сквозь ткань, прохныкав в губы и умоляя себя трахнуть, Боже мой). Он открывает бутылку, смотря на жаждущего его тела Айзерманса, вновь усмехается, зная, какой контроль над ним он имеет. Делает пару глотков, показывая острые скулы, линию челюсти и идеальный нос. Облизывает губы и смотрит покрасневшему Робби в глаза.       — Отсосёшь мне?       — Господи, папочка, да…       Робби хнычет, тянется руками к любимому телу. Он хватается за галстук, тянет Сандера на себя и целует его в губы, переплетая языки и мыча. Дризен тяжело дышит, бубня «малыш, сейчас, парковка» и кое-как выпутывается из цепких рук младшего.       Хвала людям, что придумали затонированные стёкла. Они останавливаются на самом дальнем из свободных парковочных мест, и Дризен, закончив с машиной, сам тянет ненасытного парня к себе, переплетая языки. Удивительно, что они ещё ни разу не занимались этим здесь, но намерены исправить это. Робби, довольно хныча в чужие губы, наконец-то залезает руками под пиджак, оглаживая торс, расстёгивает пуговицы жилетки и опускается поцелуями на шею, зная, как Сандер от них плывёт. Старший тихо простанывает, откидывая голову назад, рукой зарываясь в мягкие кудри и сжимая их. Мычит, когда Айзерманс оставляет маленький укус, улыбается ещё шире, чувствуя, что вторая рука трогает член сквозь плотную ткань брюк.       — Робби, блять, откуда ты такой?       — Из Антверпена.       — Детка…       Робби хихикает. Он залезает на кресло, вставая на четвереньки, носом упираясь в чужой торс. Поднимается поцелуями по открытой коже к губам, оставляя на них чмок, и улыбается.       — Сними с себя всё, кроме галстука.       — Робби, блять…       Дризен слушается, тяжело дыша. Он стягивает с себя пиджак, после жилетку и рубашку, откидывая их на заднее сидение. Галстук висит на шее, сочетаясь со смуглой кожей и прекрасным телом, на что Робби облизывается и максимально неаккуратно стягивает свою верхнюю одежду. Сандер сам расстёгивает ремень на брюках, пуговицу и ширинку, стягивая их вместе с бельем. Айзерманс облизывает губы и берёт давно полностью вставший член в руку у основания, покрывая поцелуями по всей длине и прикрывая глаза. Художник, практически задыхаясь, наматывает чужие кудри на свой кулак.       — Возьми его в рот, Робби, — Дризен шепчет хрипло, глубоко и томно, словно приказывая парню. А Робби любит слушать своего мужчину.       Он послушно берёт в рот член. Сосёт, втягивая щёки, обводя выделяющуюся головку и играясь с ней языком. Водит рукой у основания, сжимает яички, и пытается насадиться чуть глубже, слыша стон и рычание Сандера. Старается для него ещё больше, вытягивая член изо рта и сплёвывая на него, размазывая по всей длине, надувает губы и водит ими по головке, зная, как это нравится старшему.       Тот же не может оставить Робби без внимания, поэтому помимо намотанных на кулак кудрей оглаживает спину, ведя к ягодицам и легко сжимая их, оставляя пару шлепков.       — Робби, ты, блять, нереальный и просто пиздец, какой горячий...       Тот отстраняется, тянется за поцелуем и одним движением оказывается на чужих коленях. Целует долго, жадно и мокро, переплетает языки, сжимая кожу на лопатках и руку в волосах, хнычет и трётся. Не может больше держаться.       — Трахни меня, пожалуйста, я весь день об этом мечтал.       Сандер рычит и сдёргивает с парня узкие джинсы вместе с бельём. Руками сжимает упругие, пышные ягодицы, вновь впиваясь в губы и сталкиваясь языками. Оставляет на них пару резких шлепков, из-за которых на нежной коже появятся покраснения. Потом он обязательно зацелует всё, что оставил, но сейчас им обоим нужно что-то грубое, страстное и резкое, глубокое и грязное, запретное. Робби обвивает шею, сжимая её и оставляя лунки от ногтей на шее, трётся, хочет ещё больше, стонет.       — Растяжка, детка?       — Сандер, ты меня ночью в стол втрахивал… Прошу, не томи меня, а!       — Я из вежливости.       Дризену ещё хватает сил и сдержанности на посмеяться. Кареглазый задыхается, кусая губы и выгибаясь дугой под прикосновения. Зеленоглазый наконец перестаёт мучить своего мальчика, приставляя член к уже давно растянутой дырочке, насаживает сразу и до конца, заставляя Робби дрожать всем телом и стонать лихорадочное «СандерСандерСандерСандер». Он начинает двигаться на члене спустя пару минут, одной рукой обвив шею и сжав волосы на макушке, второй оттягивая чужой галстук, заставляя быть ещё ближе к себе. Сандер тоже постанывает, рычит, сжимая ягодицы и царапая их, бубня всякий извращённый бред о том, какой Робби узкий и как с ним хорошо, и слушая в ответ о том, какой Сандер «блядски огромный» и что если бы Айзерманс мог, он бы жил на его члене. Они стонут, целуясь, Робби скачет на члене ещё сильнее, двигается вперёд-назад, и машина наверняка ходит ходуном, но им так похер. Окна немного запотели, и Робби хнычет, упираясь рукой в стекло и желая насадиться словно ещё глубже и больше. Сандер ухмыляется, вспоминая его любимый «Титаник», покрывает поцелуями грудь, не забывая о сосках. Острые ключицы, точёная шея, нежные тонкие плечи — всё исцеловано старшим, пока Айзерманс стонет слишком громко и закатывает глаза от удовольствия.       — С-сандер… Господи, Сандер, я тебя люблю! Ещё, я тебя прошу! — тянет за галстук, хнычет, впиваясь в губы, и кончает, дрожа всем телом и обняв Дризена за плечи. Тот кончает следом, глубоко внутрь, рычит, покрывая поцелуями щёки и шею. Давно у них не было чего-то такого необычного, и обоим это было нужно, как глоток воздуха.       Они тяжело дышат, крепко обнимаясь и изредка целуясь. Им слишком хорошо, чтобы нарушать эту тишину и слишком хорошо, чтобы думать о чём-либо ещё. Время протекает либо слишком быстро, либо слишком медленно — оба не очень понимают и воспринимают время вокруг. Сандеру приходится нарушить тишину и выйти из любимого тела, потому что становится прохладнее.       Машина не то, чтобы очень большая, но достаточно комфортная. Он натягивает на своего мальчика одежду, натягивает рубашку и на себя, оставляя не застёгнутыми пуговицы, надеясь на второй раунд дома. И он обязательно его получит, правда, лишь после пиццы, общего душа, разговора о будущей выставке и просмотра очередного фильма с Ди Каприо. На последнее, конечно, Сандер закатил глаза, но ради любимого он готов и не на такое.

Take it how you want it Take all my love