they need each other

Твоя свадьба с Соломонсом прошла спокойно. Она была только для близких и родных, но твоя тётя с мужем и их дочкой, всё равно были приглашены. Это были единственные родственники, которых ты хоть немного знала, и которые присутствовали на твоей свадьбе с Шелби. Соломонс сам настоял на том, чтобы хоть кто-то был с твоей стороны. Всё было хорошо и оставалось таким же, даже через два с лишним года вашего с Алфи брака. Вы определённо были счастливы друг с другом, ни у тебя, ни у Соломонса не было сожалений. Насколько тебе было известно, никто из Козырьков так и не узнал о твоём приезде. Они не явились на свадьбу и не было никакого кровавого стрельбища, на всеобщее счастье. Ты старалась, как можно меньше, появляться на улицах Лондона, первое время, и чаще всего появлялась с Соломонсом. Через год после твоего приезда, ты и Алфи узнали, что у Томаса появилась на свет дочка, от Лиззи Старк, которая так и не стала его женой. И единственное, мысль, которая появилась у тебя в голове, из-за этой информации, это то, что Томас переключился и забыл о тебе. Так отчасти и было. Шелби постарались забыть тебя, что им легко удалось, особенно с их насыщенной жизнью. Однако сейчас Томас нуждался в услугах Соломонса, который больше не работал в пекарне и вообще отошёл от дел, спустя год с половиной, после твоего приезда из Франции. В последний раз эти мужчины встречались два с половиной года назад. И сейчас Томми узнал, где живёт Соломонс, и ему нужна была помощь еврейских группировок. Конечно, Шелби удивляло, что после твоего отъезда, когда прошёл год с лишним, Алфи перестал работать и забросил пекарню. Потом, когда Томасу понадобилась помощь Соломонса, прошёл ещё год, и Шелби удивляло место жительство Алфи. Семейный район, для бывшего гангстера был странным местом жительства. Но тот не стал обращать на это внимание. По Британии уже давно прошёлся слух, что Соломонс женат на какой-то девушке. — Ну, так, зачем ты здесь, Томми? — интересуется Алфи, смотря на своего гостя. Соломонс знал, что ты придёшь не скоро, поэтому сохранял спокойствие сидя напротив Шелби. Алфи был уверен, что Томас так и не встретится с тобой. Томми сам явился к твоему мужу и явно хотел о чём-то попросить, и выглядел при этом не так будто знает, что в этом доме живёшь и ты, уже два года точно. Томас не видел тебя два с лишним года, и он был уверен, что ты разъезжаешь по странам, потому что он так и не смог выйти на твой след. Смог найти Грейс, с её богатым мужем, но не тебя. И если бы тебя спросили почему, то ты определённо была бы уверена, что к этому приложил руку Алфи. Твой развод был оформлен в суде благодаря юристам Соломонса. И сделали они это тихо. Алфи и Шелби спокойно говорят друг с другом. Сидят напротив и делают вид, что никакая женщина никогда не стояла между ними. Однако Томми всё ещё чувствует некое не успокоение. — Ты читаешь газеты, Алфи? — спрашивает Томас, смотря на еврея. — Нет, теперь нет. Это всё заставляет меня выйти из некоего рая, в котором я сейчас нахожусь, — произносит мужчина, при чём не особо врёт. — Мне казалось, отсутствие Т/И скажется на тебе не так хорошо, — говорит Томас, явно желая слегка задеть Соломонса. Томми понимал, что не может не затронуть эту тему. Конечно, он старался сохранять гордость и не упоминать тебя. Но в голове всё крутился тот факт, что его жена, уже бывшая, спала с евреем, и он от этого получил только лучшее, не считая твоего уезда. — С чего ты взял это, дружок? — Ты был в неё влюблён, а она свалила с моими деньгами во Францию, — говорит Шелби. — Ты отошёл от дел через год, после её отъезда, люди говорят что это из-за грусти. Соломонс отводит взгляд от своего гостя, он немного разминает пальцы, осознавая, что ему стоит быть чуть расслабленнее, и не подавать вида, что ты тоже живёшь в этом доме. Спишь с ним в одной кровати и сидишь за одним столом. Томас не знает, что было после Франции с тобой, и Алфи в этом только убеждается. — Да, это было бы достаточно предсказуемо после всего, что она пережила, не так ли? В прочем, ты же сюда пришёл не это обсуждать, верно? — Мне нужно, чтобы ты отослал своих людей в Бирмингем. Когда будет выступление Мосли, они... — произносит Томас. Он решает переключиться на другую тему, понимая, что так будет лучше, раз Соломонс сам перевёл разговор в другое русло. Томми не договаривает, потому что слышится звук открывающейся двери за стенкой. Он сидел с Алфи в гостиной, а за стеной был коридор и главная дверь. Женский, до боли знакомый, голос, негромкий. Прислуга ещё не ушла, поэтому ты встретила её в коридоре. Шелби прислушивается, не смотрит на Алфи, он слишком поражён тем, что ему начинает казаться. Конечно, всё это время, он иногда думал о тебе и о том, что натворил, но только когда был пьяный в стельку. Соломонс молча смотрит на Шелби. Он внимательно следит за ним, готовый в любой момент что-то сделать, даже выстрелить из пистолета, который держит рядом, если Томас поведёт себя неподобающе с тобой. Хотя это не свойственно ему. Ты проходишь в гостиную, куда тебя спокойно пропускает прислуга. Женщина просто сказала, что у твоего мужа гости. Но она не говорит имя и, к тому же, двери были открыты. Ты застываешь в проходе смотришь на Томаса весьма шокировано. — Здравствуй, Т/И, — произносит Томми, смотря на тебя. Он скользит взглядом по тебе. Твоё пальто расстёгнуто, из-за чего небольшой животик виднеется сразу. Ты стала чуть старше, выглядишь весьма счастливой. Ты будто расцвела, в хорошем смысле, ещё бы, твой муж уделяет тебе достаточно внимания. Томас же, раньше, общался с тобой от случая к случаю. — Привет, Томми, — ты видишь, что его взгляд прикован к твоему животу, поэтому, ты запахиваешь пальто и скрещиваешь руки на грудь. Он цыган, а ты верила во все байки про них, и меньше всего хотела, чтобы на тебя навели порчу, как и на твоего с Алфи ребёнка. — Мне казалось ты во Франции, — спокойно произносит Шелби. — Она была там, — вмешивается Алфи, видя, что ты слишком удивлена и тебе вообще лучше не волноваться или стрессовать. Мужчина и так заботился о тебе, как только это было возможно, но после того, как ты стала беременной, он стал слегка параноить. Никакой ругани, никакого стресса, алкоголя и сигарет, ничего что могло бы плохо повлиять на тебя в таком состоянии. — Но вернулась. — Ты беременна? — уточняет Томми, всё ещё смотря только на тебя. Он не закурил, Соломонс попросил его не делать этого, и теперь Томас понимает почему. — Да. От Алфи, — произносишь ты, моментально. — Естественно, — говорит Шелби чуть тише, опуская взгляд и осознавая каким идиотом он был. Алфи сдержано выдыхает. Ему не нравится ваша встреча, ты не должна была прийти так рано. И Томми смотрит только на тебя, ещё и так долго. Соломонс недоволен всем этим. — Почему ты так рано? — интересуется Алфи, посмотрев на тебя, но произносит он это на иврите. Вам определённо повезло, что ты немного узнала родной язык своего мужа и выучила небольшую часть. — Врач принял меня чуть раньше, — говоришь ты, на том же языке. — Я пойду, — добавляешь следом на том же языке и уходишь, даже не взглянув на Томми. Ты не злишься на Шелби, просто считаешь, что не должна больше относиться к нему с уважением или дружелюбием. Как только ты скрываешься за стенами, а Соломонс переводит взгляд на Томаса, то мужчины решаются на то, чтобы нарушить молчание между собой. — Давно она здесь? — Это не так важно, — говорит Алфи, немного наклонившись вперёд и опираясь в колено локтями. — Главное, что отсюда она никуда не денется, верно? — Соломонс явно говорит, что Томми не имеет право на что-либо и не имеет право даже думать о чём-то, что касается тебя. — В прочем, ты говорил о бунте? Сколько ты платишь? Томас решает, что лучше отпустить эту ситуацию с тобой. Если он это не сделает, то в итоге, всё может обернуться не самым лучшим вариантом для всех. Сейчас у Шелби, по сути, всё есть для счастья, хотя он съедал сам себя иногда. Однако мужчина зависит сейчас от твоего мужа, и он не собирается быть упрямым или гордым, сейчас уж точно нет. Томас хочет совершенно другого. Да, и он теперь отец, у него уже есть годовалая дочь, хоть и не от любимой женщины. После того, как Шелби уходит, договорившись о бунте евреев на выступлении Мосли, то ты выходишь в гостиную, уже без пальто. Держа в руках кружку с чаем. — Врач сказал, что у нас будут двойняшки, — произносишь ты, усаживаясь на колени мужчины, ставя чашку на небольшой столик у дивана. Ты радостно улыбаешься, даже не думая спрашивать, что здесь делал Шелби. Ты уверена, что в случае чего, Алфи позаботится обо всём, и тебе не о чем сейчас переживать. — Двойня? Чтоб меня, — говорит Соломонс, он гладит твой небольшой животик через ткань платья. Мужчина определённо рад, что у вас будут дети и тем более двое. — Как ты себя чувствуешь? Врач ещё ничего не сказал? Всё же нормально? — Да, да, всё отлично, — произносишь ты, радостно улыбаясь. Ты светилась от счастья и по тебе это было видно. Алфи приобнимает тебя, оставляет поцелуй у тебя на щеке, но ты переходишь на его губы и оставляешь пару лёгких, тягучих поцелуев на них. Сама обнимаешь мужчину за плечи и немного прижимаешься к нему. — Что насчёт имён? Какие мы выберем? — мурлычешь ты, держа руки на груди Соломонса.