Вы мешаете мне спать!

За стеной снова кто-то громко захохотал. Онегин недовольно поморщился, перевернулся на другой бок и закрыл голову подушкой. Это не помогло. — … И вот, подъезжает он ко мне, и у него сдувает шляпу!.. Раздался новый взрыв хохота. Это уже было просто невыносимо. Онегин встал, накинул халат и, взяв свечу, вышел из комнаты. — … Подходит он, значит, ко мне… Онегин распахнул дверь и с самым решительным видом вошёл в комнату. Его прихода никто не заметил. Денисов продолжал что-то рассказывать Разумихину, оба то и дело принимались хохотать. Николай Ростов сидел рядом, прислушивался к разговору и тихо перебирал струны гитары. Печорин начищал свой пистолет, делая вид, что не замечает происходящего. Болконский устроился в кресле и читал какую-то книгу. Посторонние разговоры ему, видимо, совсем не мешали. — Господа! — громко, чтобы все его услышали, сказал Онегин. — Третий час ночи! Вы мешаете мне спать! Особого эффекта его слова не произвели. Николай продолжал всё также перебирать струны, Разумихин снова рассмеялся. — Помилуйте, Евгений, чем же тут ещё заниматься? — спокойно и даже как-то лениво спросил Печорин. — Вот был бы здесь Ленский… — продолжая перебирать струны, вздохнул Николай. — А так… Он принялся наигрывать какую-то мелодию. Денисов оборвал свой рассказ и стал слушать, Разумихин начал тихонько напевать себе под нос. — Возьмите карты, что угодно, — Онегин начал понемногу раздражаться. — Только, умоляю, не мешайте мне спать! И он ушёл, что-то сердито бормоча себе под нос. Печорин, не отрываясь от своего занятия, покачал головой. — Сразу видно, что Евгений не служил, — вдруг сказал долго молчавший до этого Болконский. — Отчего? — спросил Разумихин. — Во-первых, тогда бы ему не помешали ваши разговоры, а, во-вторых, — тут Болконский хитро улыбнулся. — Во-вторых, я ещё ни разу не видел военного человека, спящего в голубом колпаке с помпоном. Раздался дружный смех. Потом послышался звон разбитого стекла — это Онегин, наплевав на все правила приличия, бросил в стену стакан. Сидевшие в комнате смеяться перестали, но переглядывались друг с другом с весьма весёлым видом. — Может, действительно в карты сыграем? — предложил Николай. — В противном же случае, боюсь, в доме не хватит стаканов. — Это можно, — Денисов широко улыбнулся и достал откуда-то колоду карт. — Г’остов, начинай г’аздачу! Мужчины расселись вокруг круглого стола. Какое-то время все молчали. — Бито! — довольно воскликнул Николай. — Сейчас в стену снова полетит стакан, — усмехнулся Разумихин. — Пожалейте посуду. Все замолчали и прислушались. Всё было тихо. Видимо, Онегин успел заснуть или (что более вероятно) он просто смирился с тем, что поспать ему в эту ночь не удастся. — Хог’ошо в дег’евне, — мечтательно протянул Денисов, положив на стол десятку червей. — И все же, полк мне больше по душе. Андг’ей Николаевич, — вдруг обратился он к Болконскому. — Вы к нам обг’атно не собиг’аетесь? — После Аустерлица? — мрачно спросил Болконский. — Вряд ли. — Взял, — недовольно буркнул Печорин, покосившись на Разумихина. Тот в ответ только улыбнулся, словно хотел что-то сказать, а потом передумал. Болконский положил шестерку «пик», Денисов небрежно кинул семерку той же масти. — Бито, — довольно сказал последний. Мужчины изо всех сил старались не мешать Онегину, но с каждой минутой это получалось у них всё хуже. Игра подходила к концу, все развеселились и хотели непременно выиграть. Первым закончил Печорин, следом за ним — Болконский и Ростов. — Я всё, Василий Дмитриевич, — довольно сказал Разумихин, положив на стол последнюю карту. — Напомните, на что мы играли? — На желание, — тут же ответил Николай. — Говог’ите уже ваше желание, — шутливо произнес Денисов. — Только, пг’едупг’еждаю: лошадь я на дуэль больше вызывать не буду! Все снова расхохотались, вспомнив этот момент. Задремавший было Онегин снова проснулся и сдавленно выругался. Это услышали в средней комнате, и ещё больше развеселились. Печорин фыркнул, Болконский, улыбаясь, приложил палец к губам. — Предлагаю с желанием подождать до завтра, — весело сказал князь Андрей. — В противном же случае, боюсь, Евгений больше никогда не пригласит нас к себе.