Острые грани одиночества

Утомительные съёмки в «Быть героем», перелёты, запись «Street Dance» и «Day Day Up», перекусывания на бегу и сон всего по пару часов в сутки. После всего этого Ибо просто валился с ног от усталости. Таблетки от простуды и постоянное ощущение тошноты тоже не делали жизнь проще. Такой ритм у Ибо продолжался уже около недели. Он недосыпал, недоедал, его мутило, а кашель обострялся. Но всё это было не то чтобы ново — привычно, и в какой-то степени даже… хорошо. Больше работы — меньше мыслей. Так что когда возобновились съёмки, когда стало не хватать свободной минутки даже на еду и сон, стало в целом даже проще. Проще просто приходить домой и вырубаться. Не оставалось сил на мысли… Хотя кого он обманывал. С того разрывающего душу вечера на Вейбо Найт, Ибо, не имея возможности увидеться с Сяо Чжанем вновь, практически не переставал думать о нём, вспоминая его буквально и днём, и ночью. Скучал так, что хотелось плакать. Или кричать. Хотя, конечно, плотный график сделал своё дело. Нет, мыслей не стало меньше, и скучать он не стал слабее, просто… просто можно было забыться. Хоть на время работы. Но сегодня… Ибо на полном серьёзе думал, что не доживёт до дома. До тишины собственной квартиры, где сможет без лишних глаз всмотреться в каждую знакомую до боли чёрточку любимого лица. Внезапное селфи Сяо Чжаня взбудоражило его так, что хотелось выть. Он так соскучился… Они не списывались уже почти месяц. Да и до этого, начиная с нового года, они общались катастрофически мало. И первым всегда писал Ибо, просто умирающий от тоски и одиночества. Потому что даже факт наличия рядом с ним множества людей совершенно не делал его менее одиноким. Немного полегче стало, когда он наконец увиделся со своими гэгэ. Всё же за годы рядом они стали ему почти семьёй, и присутствие их рядом придавало сил. Но… после того, как Ибо узнал, каково это — быть рядом с Чжань-гэ, без него даже в толпе людей, даже рядом с близкими, он чувствовал чёртово одиночество слишком остро. Он залетел домой на всех парах, скинул одежду, и, приняв, кажется, самый быстрый душ за всю свою жизнь, плюхнулся на диван в гостиной, схватив телефон и буквально в несколько движений по экрану открыв Вейбо Сяо Чжаня. И больше не мог отвести от экрана взгляд. На этой новой фотографии он был такой… такой родной и знакомый, но одновременно с этим какой-то очень… изменившийся. Ибо смотрел на него — невероятного и очень красивого — и ему так хотелось, так… мечталось, чтобы Чжань-гэ оказался сейчас здесь, рядом с ним. Чтобы сидел напротив и улыбался своей неземной улыбкой только ему одному. Ибо даже приготовил бы для него его любимый зелёный чай, и они сидели бы сейчас на этом диване, только вдвоём, болтали о чём-нибудь совершенно неважном и постороннем, и Ибо был бы просто… счастлив. Телефон постоянно гас, не давая возможности неотрывно любоваться Сяо Чжанем, и Ибо, после очередного затухания экрана, вдруг закрыл Вейбо и открыл Вичат. Пальцы сами набрали сообщение, пока сердце бухало в груди как ненормальное. «Чжань-гэ, спишь?» Нажав отправить, Ибо судорожно выдохнул и, прикрыв глаза, опёрся на спинку дивана. Какой идиот. Было уже два часа ночи, конечно, Сяо Чжань спал. Тоскливо рассмеявшись, Ибо открыл глаза и, проведя пальцем по вновь потухшему экрану, собрался уже закрыть чат с гэгэ, как в шоке заметил три мигающие точки набора сообщения. И буквально спустя несколько секунд уже смотрел на ответ. «Не сплю ещё, Ибо, ты что-то хотел?» «Я…» — Ибо начал писать ответ, но слишком быстро понял, что не знает, что сказать. Хотелось написать «я скучаю». Хотелось признаться, что эти полгода без него были слишком долгими и слишком одинокими. Да много чего хотелось бы сказать Ибо. Такого, что в их странных отношениях было сродни табу. Такого, о чём они никогда не говорили, хотя и, скорее всего, оба подозревали. «Ибо, что-то случилось? У тебя всё в порядке?» Сяо Чжань, видимо, заметив, что Ибо начал набирать ответ, но так и не написал его, очевидно заволновался. Боже. Так хотелось, почему-то именно сегодня так хотелось, чтобы их разговор был таким же, как до нового года. А не таким, как после и по сей день. Потому что это было… по мнению Ибо, они общались очень… натянуто. Ибо по-прежнему слал мемы, ничего не значащие фразы, очень неумело старался поддержать, когда на гэгэ посыпался град обвинений. О, как он тогда полыхал — от гнева и несправедливости, от невозможности наказать каждого, кто был к этому причастен, и отчаяния от того, что не мог в этот сложный период быть с Сяо Чжанем. Но он ничего не мог с этим сделать. Оказалось вдруг, что он был так бесконечно… беспомощен. И да, вся их переписка была теперь ужасно неестественной. Они общались будто два посторонних человека, они слишком сильно отдалились друг от друга. И это было больно. Ибо даже не рискнул, так ни разу с нового года и не рискнул связаться с гэгэ по видеосвязи. Боялся… боялся или не сдержаться сам, или, что ещё хуже, увидеть на лице Чжань-гэ что-нибудь такое, после чего сразу стало бы ясно, что как прежде уже не будет. Никогда. Что пока Ибо бился с волнами тоски и одиночества, Сяо Чжань уже просто-напросто перелистнул эту страницу своей жизни. Хотя, как только Ибо снова разрешили работать, стало немного попроще. Он смог успокаивать себя тем, что у него просто нет времени для звонков, а гэгэ, зная о его графике, не хотел его беспокоить. Не ночью же им было созваниваться. Но на самом деле всё было совсем не так… намного проще — как дважды два. Они просто не звонили друг другу. Сяо Чжань просто не писал ему первым. Ибо просто не слал ему своих фотографий как раньше и не решался попросить их у Чжань-гэ. Они просто больше не были друг другу близки. Но, несмотря на всё это, Ибо так хотелось увидеть его… просто увидеть, просто побыть рядом, хотя бы на расстоянии вытянутой руки. Потому что не видеть его было пыткой. И вот сегодня этот его внезапный пост в Вейбо, после стольких месяцев тишины. Это селфи… эти родные глаза со спадающими на них отросшими прядями. Чжань-гэ, весь такой… такой… родной… Ибо ещё днём порывался ему написать, но так и не решился. Да и сейчас написал скорее под напором эмоций. Вот только… Написать-то написал. Но хватило его ровно на одну фразу, и вот теперь Чжань-гэ сидит там, у себя дома, и ждёт ответа, а Ибо не может сформировать у себя в голове ни одной нейтральной фразы, просто ничего, что не начиналось бы с «я скучаю»… «Ничего не случилось, Чжань-гэ, просто устал. Увидел вот сегодня твой пост в Вейбо и понял, что мы давно с тобой не болтали». Пальцы не слушались. Он писал всё это, подбирая с трудом каждое слово, потому что хотелось написать совсем не это. А: «Мне так одиноко без тебя». Или: «Так хочу увидеть тебя. Прикоснуться». Или хотя бы: «Просто хочу услышать твой голос». Но он не мог. Не должен был. И не рискнул бы. Ответ опять пришёл молниеносно быстро, что в какой-то степени грело Ибо душу. Было приятно осознавать, что Чжань-гэ хотя бы не приходится вымучивать из себя слова. «Не хотел тебя отвлекать от работы своими сообщениями. Ты так занят в последнее время. Не забывай заботиться о себе, Бо-ди. Хорошо питайся и старайся, по возможности, больше спать». Ибо слегка истерично рассмеялся в тишине своей квартиры и в злой обиде резко вытер рукой выступившие слёзы. Вот опять, ничего не поменялось. С чего он вообще решил, что сегодня что-то будет по-другому. Зачем он вообще ему написал. Очередной до скрежета на зубах нейтральный и натянутый разговор. Боже… Ибо бросил телефон на диван и завалился на подушку. Ну почему? Почему они с Сяо Чжанем так отдалились друг от друга? Почему им нельзя быть даже друзьями? Почему, желая большего, Ибо не мог получить даже меньшего? Это было так несправедливо… и так больно… Он лежал, глотал всё подступающие слёзы и пытался думать о том, что надо бы перебираться на кровать, поспать хотя бы оставшиеся до подъёма несколько часов. Но двигаться не хотелось. Хотелось встать, одеться, вывести из гаража мотоцикл и рвануть к гэгэ. Прямо сейчас. Просто плюнуть на всё и приехать. Увидеть его удивлённое лицо и прямо с порога сказать всё. Что скучал. Что думал только о нём. Что так сильно хотел его увидеть. Услышать. Сказать, что… решиться и наконец сказать, как на духу, что любит. Давно, слишком сильно и отчаянно. Что нет в мире человека, способного заменить Ибо его Чжань-гэ. Звук нового входящего сообщения застал Ибо у порога, уже надевающим второй кроссовок. Он даже не помнил, как здесь оказался. Слишком сильно ушёл в свои мысли. Слишком… замечтался. Ибо осторожно разулся, снял — когда только успел натянуть — толстовку и кепку и медленно вернулся к дивану. Кажется, он начинал сходить с ума… Присев, он взял телефон и невидящим взглядом уставился на новое сообщение от Сяо Чжаня. «Спокойной ночи, Бо-ди». Ибо шумно вдохнул и выдохнул, снова опуская голову на подушку. В конце концов он не девчонка и точно не будет сидеть здесь и захлёбываться рыданиями. Он сильный и со всем справится. Даже с этой разъедающей его тело и душу тоской и никому не нужной любовью. Справится. Будет жить дальше, заниматься любимым делом, улыбаться на камеру и просто будет самим собой. И ничего, что иногда будет выть в подушку по ночам, до боли впиваясь ногтями в руку, чтобы не позвонить, не написать, или не найти ещё миллион фотографий Сяо Чжаня в сети — хотя, кажется, они есть у него уже абсолютно все… Это всё ничего. Это пройдёт. А если и нет, так тоже не страшно. Этого всё равно никто не увидит. Любая рана рано или поздно затягивается. Не то чтобы перестаёт болеть, но… И огромная рана на его сердце, по имени Сяо Чжань, тоже скоро затянется, просто нужно время. Которого у него точно будет навалом, потому что его студия и студия гэгэ ни за что не допустят их совместной работы. А это значит, что если они и увидятся, то очень нескоро. И, возможно, Ибо к тому времени сможет спокойно посмотреть на него и даже поговорить. И, может быть, даже Вейбо не будет пестрить постами о «слишком влюблённом взгляде диди на своего гэгэ». Когда-нибудь… точно… Ибо засыпал, прямо там, на диване, с телефоном, прижатым к груди, и мыслями о встрече с Чжань-гэ. Видя во сне его улыбку, такую яркую, открытую и нежную… но, как и всегда в его снах, она при более внимательном рассмотрении оказывалась принадлежащей не Сяо Чжаню, а Вэй Ину. И не Ван Ибо был удостоен её, а Лань Ванцзи… и Ибо снова, и снова, в который уже раз завидовал собственному персонажу…