Замена

I

      — … Не стой на месте! Давай, живее! Уворачивайся! Лика, ты что, оглохла? Я говорю — УВОРАЧИВАЙСЯ!!! — кричал Флауи, наблюдая за тем, как я пытаюсь следовать его указаниям и не умереть. Получалось пока не очень, я уже ободрала колени, продырявила свитер в паре мест, растрепала волосы и, кажется, поцарапала лицо. Красное сердечко — моя душа — изо всех металось из стороны в сторону, останавливаясь как вкопанное каждый раз, когда я смотрела в его сторону.       Флауи мучил меня тренировками уже третий день, но я ничего не могла с собой поделать. Как вижу душу — так на меня сразу нападает какой-то ступор, не дававший мне даже пошевелиться, не то что уворачиваться. Но всё-таки эти тренировки имели некий результат. Например, я научилась смотреть на летящие на меня предметы, а не на сердечко.       Я остановилась на минутку, чтобы отдышаться, и только чудом успела заметить, как в меня полетел ещё один лепесток. Пластом рухнула вниз и мгновенно подскочила, и дёрнулась назад, потому что уже успела убедиться на личном опыте, что чернобыльская ромашка о рыцарской традиции не бить лежащих и не слышала. Не ошиблась, и в то место, где я только что лежала, влетел десяток лепестков, который отправил бы меня на перерождение.       — А можно я хотя бы отдышусь?! — возмущённо воскликнула я, задыхаясь и пытаясь хоть как-то восстановить дыхание.       — А в реальном бою ты тоже будешь просить минутку передохнуть?! — раздражённо заметил цветок, но всё-таки отозвал атаку. — Сама же говорила, что торчишь здесь исключительно потому, что не уверена, что сможешь избежать битвы! Вот и учись, пока я добрый!       Я рухнула на кучу листьев, которую сама же и перетаскала сюда, чтобы падать было не больно. Раскинула руки, легла в позу морской звезды и просто старалась отдышаться. Конечно, стоя или хотя бы сидя это сделать было бы проще, но сил у меня совершенно не осталось. Добрый он, как же… Да я скоро ласты склею в таких темпах!       Свод пещеры, заменяющий небосвод, медленно светлел. Сейчас было часов восемь утра, ближе к девяти. Я вообще сегодня проснулась раньше Ториэль, часов в шесть, а то и раньше, и сразу же ушла из дома на улицу, прихватив пару печенюшек с кухни и телефон и оставив записку на столе. Причём сама, без будильника. Странное дело, когда мне было семнадцать, я могла проспать хоть полдня, но всё равно не высыпалась, а тут… То ли это сказалось то, что у меня был строгий отбой в десять вечера, то ли особенности детского организма, не знаю.       Я немного погуляла по руинам, пока они пустовали, нашла пару красивых листочков, которых набрала за время пребывания в Руинах на целый гербарий — теперь они сушились, зажатые в книгах. Отнесла свои находки к дверям, придавила их камнем, чтобы не улетели, и пошла дальше гулять.       А потом мне на очередной развилке повстречался Флауи. Сложно сказать, кто удивился сильнее, но первым опомнился именно он и сказал, что раз уж мы повстречались, то и тренировку проведём прямо сейчас, ведь у него и без меня дел по горло. И вот мы здесь.       Отбитые колени побаливали, лёгкие горели как после марафона, в боку кололо. Я даже думать не хотела, что буду говорить, когда явлюсь под светлые очи Хранительницы Руин в таком виде: потрёпанная вся, побитая.       Да, кстати, надо бы оценить ущерб, нанесённый полосатому свитеру. В нём было достаточно жарко, и я даже как-то попробовала его снять и завязать на талии за рукава, оставшись в одной футболке, но оказалось, что этот свитер — вся имеющаяся у меня защита, так что я натянула его обратно и поклялась никогда и ни за что не снимать.       Я села и вытряхнула из волос прилипшие к ним листья, не обращая внимания на что-то бурчащего под нос Флауи. Осмотрела подол свитера, оттянув его. Так-с… Ага, тут шов разошёлся, здесь дырка, тут ткань протёрлась… Но вроде бы я сама цела, так что не страшно.       — Ну? — нетерпеливо спросил цветик. — Продолжаем?       Я застонала и упала обратно на листья.       — Да тебе просто нравится издеваться надо мной! — заявила я и скрестила руки на груди, не собираясь вставать с места. — И вообще, я устала и есть хочу. Отстань.       Чара… Да, я же хотела узнать, знаком ли с ним Флауи. Сейчас момент вроде бы подходящий, цветик уже просто бесится, а не расчленяет меня злым и нетерпеливым взглядом. Может, и не убьёт на месте, если я спрошу что-то не то. Только нужно говорить осторожно, чтобы не провоцировать этого невротика лишний раз.       Но, как только я смогла подобрать слова и собиралась уже заговорить, оказалось, что цветик уже слинял. Да ладно! И что, в самом деле не обругал меня, не швырнул напоследок лепестком под конец? Не верю. Наверняка скоро вернётся и будет с новыми силами гонять меня, так что лучше свалить пока не стало поздно.       Я вылезла из кучи красных листьев, подобрала ещё один посимпатичнее и вприпрыжку направилась к дому Ториэль.

II

      Он ненавидел игроков, таких самоуверенных и самовлюблённых. Ненавидел бесхребетную слабачку Фриск. Ненавидел мнящего себя всезнающим Флауи. Ненавидел этого тупого скелета с его повторяющимися из раза в раз каламбурами. Можно сказать, вся его жизнь состояла из ненависти.       А ведь так было не всегда, далеко не всегда! Было время, когда он и все вокруг были счастливы. Но игроки отняли это у него. Игроки, которые пришли вместе с Фриск. Которых не смогли остановить эти… эти!       По правде говоря, он не хотел этого. Совершенно не хотел. Но и не мог ничего изменить. Чара мог лишь наблюдать за происходящим и страдать.       И почему именно он вынужден помнить каждое мгновение? Каждый раз, когда монстры выходят на Поверхность, такие омерзительно-счастливые, или когда в Подземелье не видно земли из-за праха погибших монстров. Почему он обречён на страдание, а остальные всё забывают? Почему он заперт здесь и захлёбывается ненавистью каждый день? Почему он ещё не умер?       Так пусть плохо будет всем! Это же честно?! Это справедливо!       Пусть льётся кровь, а он будет смотреть!       … Признаться честно, этот игрок был хорош. Шёл быстро и уверенно, не останавливаясь ни на минуту и не оставляя за собой никого. Как бы хорошо монстры не прятались, управляемая игроком Фриск быстро их находила. Так обидно, что он всего лишь безвольный наблюдатель и не может присоединиться к веселью. Только в самом конце геноцида Чара ненадолго получал возможность вступить в игру и поговорить с игроком, стереть вместе с ним опустевший мир…       Чара просто дождаться не мог, когда же она наконец доберётся до Последнего коридора. Он уже ощущал сжатый в пальцах нож, слышал хруст ломающихся костей. Но ничего этого не случилось. Вдруг появился кто-то ещё, кроме него и марионетки-Фриск. О, он явно ощущал панику этого третьего. Это грело его сгнившую душу. Мальчик ни секунды не сомневался, кому угораздило присоединиться к бою. Игрок! Ну наконец-то… Наконец-то эти твари прочувствуют на свое шкуре, какого им!       О да! Жалкое отродье не пережило и двух атак! Сдохло, корчась в собственной крови! Сколько бы он отдал, чтобы увидеть его лицо в тот момент, когда кость насквозь пробила трепыхавшееся тело… Как красиво брызнула кровь во все стороны… И так будет не раз!       Но потом что-то пошло не так. После перерождения Лика — Лика! — вдруг перестала невнятно мямлить что-то себе под нос и начала чётко говорить, хотя у неё тряслись поджилки. А потом и вовсе перезапустила мир, пообещав скелету «всё исправить». Что исправить?! Разве это можно исправить? Но ничего, он терпелив. К тому же вытянувшееся от удивления лицо Сорняка того стоило.       Эта аномалия упорно не хотела играть по правилам, так что была возможность любоваться шоком бесполезного растения пару раз за день как минимум. Особенно тот момент, когда цветок увидел пятно на душе…       Чара-то сразу понял, что это такое. Ещё бы не понять. Эта девчонка, по недоразумению ставшая игроком, была какой угодно, но не РЕШИТЕЛЬНОЙ. Она не могла принять силу и власть РЕШИМОСТИ, вся её сущность отрицала это. Вот отданная Фриск РЕШИМОСТЬ и не могла устойчиво существовать и зачастую уступала истинной природе души Лики.       И ту, естественно, не сковывали никакие правила, она всё делала по-своему. Ну что ж, думал Чара, так будет даже интереснее.       … Пока не увидел её прямо перед собой.       Девчонка стояла перед ним, с тупым и перепуганным, как у оленя, выражением лица, хлопала красными глазами и ничем не походила на Фриск. В смысле, она была в её теле и походила на красную душу как сестра-близнец, но короткая стрижка вдруг перестала идти, лицо как будто побледнело и заострилось, свитер стал более изношенным и теперь нелепо висел на худых плечах. Да, Лика определённо была другой, и разговор с ней стал приятным разнообразием в унылой череде тёмных дней. Чара хотя бы смог сорвать злость на ней.       Словами не передать его чувства, когда эта ненормальная попала к нему во второй раз. Да чёрт побери, это происходило каждый раз, когда она засыпала!       Ладно, может быть, это продлилось бы до тех пор, пока она не покинула бы Подземелье, пару дней, может, неделю, но нет! Этой Лике взбрело в голову задержаться в Руинах. С Ториэль! Да как… Как она смеет… была бы возможность, точно бы убил.       Как вообще можно быть такой мямлей и трусихой? А главное, что раздражало его больше всего, как можно на полном серьёзе задавать такие дурацкие вопросы?       — И чего ты так бесишься? — спросила как-то она, недоумевающе качая головой с встрёпанными волосами, и посмотрела на него красными глазами. Такими же, как у него… Нет, уже нет. Они другие, и с каждым днём это заметнее. Заметнее зеленовато-голубые искорки у зрачков.       Девчонка сидела, по-турецки сложив ноги, и смотрела на него.       Не дав Чаре и слова вставить, она продолжила говорить, не сколько обращаясь к нему, а сколько размышляя вслух. В конец страх потеряла, видимо: — Нет-нет, я прекрасно понимаю, почему тебе… э-э-э… не нравятся игроки, — не нравятся?! Да не то слово! — Наверное, в самом деле кране мало приятного наблюдать одно и то же по сотне раз, особенно если это изначально неприятное действие, вроде убийства… Но причём здесь я?       — Причём?! — опешил он. Чёрная ненависть потекла быстрее, голос вдруг сделался тише и холоднее. Теперь слова мальчика звучали жутко. — Хочешь сказать, ты не причём?       — Ну, — уже не так уверенно протянула Лика и прикусила губу, — я же не начинала играть. Клянусь, я… Я только и успела скачать и посмотреть пару роликов…       — А что бы ты сделала, а? — всё так же негромко спросил Чара. — Как бы ты поступила, идиотка, если бы начала? Разве ты смогла бы сыграть один раз и уйти? Думаешь, не стала бы сбрасывать снова и снова, исследуя все закоулки Подземелья? Думаешь, ты лучше?! — сорвался он на крик. — Нет! Позволь рассказать, как всё было бы! Ты бы играла и играла, снова и снова, проходила бы на разные концовки, пока не дошла бы до геноцида! И вот тогда…       — Ты обвиняешь меня в том, чего вообще не произошло! — крикнула зажавшая руками уши девчонка. Она злилась и боялась, и злость, кажется, была сильнее. — Между прочим, даже если бы я действительно стала игроком, у меня бы элементарно не хватило времени проходить эту проклятую игру по несколько раз! Мне ещё в школу ходить надо было, просто чтоб ты знал! И потом, я попала в уже начатую партию, так что это всё не моя вина…!       — Да ты что? С нами можно делать всё, что угодно, это же просто игра?! Ты даже вообразить не можешь, каково мне наблюдать за тем, как вы в качестве развлечений убиваете тех, кто был мне когда-то дорог! Каково всё время торчать здесь, быть безвольным приведением… Даже не приведением, а так, фантомом!       — А ты думаешь, мне легко?! — закричала она, на глазах у неё наворачивались слёзы. И, не успел Чара ничего сказать, как девчонка пропала, проснувшись. Ториэль очень взволновалась, решив, что её бесценному ребёнку приснился кошмар…       Ну наконец-то здесь стало тихо. А то у него уже голова раскалывалась от воплей этой истеричной дуры. Жаль только через пару часов она опять будет здесь. Но пока этого не произошло, мальчик может спокойно всё обдумать.

III

      Если так подумать, то в моём попадании в мир игры «UnderTale» всё-таки хорошего было больше. Естественно, я очень скучала по семье, друзьям, да даже по школе и учителям, по всем! Конечно, в Руинах было не особо безопасно и достаточно скучно. Но, с другой стороны, теперь я снова ребёнок, у меня есть ещё несколько лет до экзаменов и поступления в институт, я могу снова побыть беззаботной маленькой девочкой.       Детство — прекрасное время! Когда нет никаких проблем, о тебе заботятся взрослые и ничего особо не требуют. Ну, разве что только школа может несколько отравлять существование детям, но тут и её не было!       Ториэль готовила вкусно и предоставляла мне достаточно свободы, разве что заставляла ложиться спать ровно в десять вечера. Монстры, обитавшие в Руинах, привыкли ко мне и уже не нападали, иногда даже разговаривали со мной. Хотя даже в том, что на меня нападали была польза — монстры всегда оставляли несколько монет после битвы. Зачем? Я вообще без понятия, но прикольно. Всё хорошо… Всё просто прекрасно! Ну, в большинстве случаев. Примерно в семидесяти процентов.       Ну, разве что Флауи с его намёками о том, что мне пора бы валить отсюда… О, и Чара! Который, как только что выяснилось, вполне мог общаться со мной не только во сне, но и просто посреди белого дня.       — Объясни мне, чего ты дрожишь? — скучающим тоном спросил мальчишка, его голос звенел в моей голове. — Там ничего нет, так что хватит трястись и шагай дальше. Ты здесь уже полчаса торчишь! Лика, ты меня вообще слышишь? Чего ты там увидела?       — Т-т-там п-п-па-паук, — едва сдерживая визг, прошелестела я непослушным языком, тыкая пальцем в направлении противоположной стены, и сбилась со всех более-менее позитивных мыслей, которыми пыталась отвлечься от страха. Фобия у меня была, я до ужаса боялась пауков. Вот прямо до дрожи в коленях и предобморочного состояния. Брат мой, Лёня, об этом прекрасно знал и пару раз клал в мои вещи резиновых членистоногих.       — Да, и что с того? — не понял Чара.       — Б-б-б-боюсь, — кое-как проговорила, клацая зубами. Паук, кажется, уже начинал подозрительно коситься на меня всеми восьмью глазами. Ну конечно, стоит тут какая-то полоумная, дрожит и болтает сама с собой… Стоп! Что?!       — Какого?.. — громко воскликнула я, буквально подпрыгнув от неожиданности, но вскоре опомнилась и понизила голос: — Чара, какого хрена ты со мной сейчас говоришь?! Ты где вообще? Ты настоящий?       Мальчик в ответ выразительно промолчал. Паук всё ещё сидел на стене. Я всё ещё стояла, прижавшись спиной к стене, и в тихой панике потихонечку сползала вниз на пол. Так продолжалось ещё некоторое время, которое показалось мне вечностью, пока Чара опять не заговорил: — Ты находишься здесь, в Подземелье, уже почти две недели. Хочешь сказать, ты только что увидела паука, которых здесь пруд пруди?       — Не-е знаю, — ответила я свистящим шёпотом, — может быть, и видела, но просто не обращала внимания. А теперь вот обратила, на свою голову.       Мальчик тяжело, раздражённо вздохнул, этим вдохом давая полную оценку моим умственным способностям. Я сначала хотела огрызнуться в ответ, сказать что-нибудь такое, остроумное и оскорбительное, но ничего не смогла придумать и решила помолчать. Иногда это делать тоже полезно.       Хм… Я коротко оглянулась, стараясь одновременно и не оторвать глаз от паука, и найти спрятавшегося где-нибудь за колонной Чару. Естественно, мальчика нигде не было видно, хотя мне настойчиво мерещилось чьё-то дыхание у уха. Учитывая, что до этого я видела его только во сне, можно вполне логично предположить, что Чара находится именно у меня в голове и видит и слышит только то, что вижу и слышу я. Ну класс, у меня на нервной почве, похоже, уже шизофрения развилась.       Вот ведь… А ведь наверняка он про себя посмеивался, когда Флауи «тренировал» меня, вынуждая бегать, уворачиваться, прыгать и падать на листья. Или когда Ториэль отправляла меня рано спать или заставляла есть всякие полезные овощи… Да и сейчас наверняка ржёт, гад.       Сто-о-оп, а не может ли он часом слышать мои мысли?       Так, надо проверить. Сейчас подумаю что-нибудь этакое и посмотрю, прореагирует ли на это Чара. И теперь главный вопрос: что такое можно подумать, на что мальчик бы точно отреагировал, хотя бы велев мне заткнуться. Мысленно оскорблять его? Нет, это слишком по-детски. Блин, нет адекватных идей.       Эй, Чара, ты тут? — подумала я изо всех сил.       — А где ещё я могу, по-твоему, быть? — раздражённо отозвался он. Ага, слышит, но только когда я обращаюсь персонально к нему. Ну, это не плохо. Хотя бы я могу не привлекать внимания окружающих, общаясь с ним вслух.       О, и, кажется, паук наконец-то свалил. Ура! Мне надо, просто необходимо обдумать всё произошедшее в спокойной обстановке, в идеале вообще в одиночестве. Это странно, даже слишком странно. Конечно, здесь много всего странного, но всё-таки Чара несколько выделялся на фоне остального.       Но тут я почувствовала лёгкое прикосновение к плечу и таки завизжала, шарахнулась в сторону и упала, споткнувшись об собственную ногу. Из стены с виноватым видом выплыло местное приведение. Напстаблук, вроде бы. Чара достаточно громко засмеялся.       Я тихо пробурчала что-то под нос и привстала на локтях. Не люблю я, когда меня трогают. В смысле, я не имею ничего против тактильного контакта, но только тогда, когда знаю, что до меня собираются дотронуться. Неожиданные же прикосновения… меня пугают, что ли? Не люблю, в общем. А теперь это ещё и усугубилось из-за того, что Флауи, моему «тренеру», взбрело в голову неожиданно нападать на меня, появляясь буквально из неоткуда.       — Прости, — пробормотал призрак, — я не хотел тебя пугать…       — Н-ничего, — негромко ответила я и рывком села, — я сама виновата, нечего было так задумываться и витать в облаках.       — Прости… Я сейчас уйду… Думал… Прости… — неуверенно и отрывисто проговорило приведение и, замолкнув на полуслове, растаяло, оставляя меня одну сидеть на полу среди коридора.       — И чего он постоянно извиняется, — негромко сказала я вслух. Надо бы встать, а то пол холодный, простыть недолго. Если я заболею, это будет тот ещё цирк с конями, ведь Ториэль страшно переживала каждый раз, когда со мной что-нибудь случалось, будь то плохое настроение или синяк.       — Да он всегда таким был, — скучающе бросил Чара, на что я закатила глаза. Какой он сегодня разговорчивый! Просто чудо!       Я таки встала на ноги и двинулась прочь из комнаты, держась по середине и постоянно оглядываясь в поисках пауков.       — Эй, а пончик не купишь? — с этаким скучающим интересом спросил мальчишка, когда я уже почти вышла из помещения.       — Ага, счас! — бросила я и со священным ужасом уставилась на паучий стол с тарелками, на которых лежала выпечка. Ну нафиг. — Я на пушечный выстрел не приближусь к паукам! Я арахнофоб!       — Зря, — ехидно ответил он. — Хотя мне всё равно, помрёшь ты потом без него или нет.       Бли-ин, кажется, он прав. Вроде бы где-то в Подземелье было место, где жили пауки, и обойти его стороной никак нельзя. Там ещё за главную была паучиха, не помню имени. Она отпускала Фриск, если та купила в Руинах паучий пончик, если не ошибаюсь. Да, точно, был такой момент. А если и нет - не лишне перестраховаться. Я неуверенно взглянула на сети, где эти самые пончики и были. Так что мне, наверное, действительно стоит отоварится, благо денег немного есть.       Правда, есть шанс, что я упаду в обморок, как только приближусь, чем точно порадую Чару.       Немного потопталась на месте в нерешительности, но в итоге я ушла. По пути домой пыталась выпытать у Чары, что он ещё знает, но как бы я не пыталась его разговорить, он опять молчал как рыба об лёд. Вот блин.       А пончик я всё же получила, каким-то чудом уговорив Флауи, в край охреневшего от моей наглости, купить его.

IV

      Проходя мимо окна, Ториэль не упустила возможности заглянуть в него и проверить, как там человеческое дитя. Да, всё в порядке, Лика как всегда сидела под деревом во дворе, играла с листьями, составляя из них букеты, и о чём-то негромко говорила с ворчащим Флауи.       Хранительница виновато улыбнулась, ведь это её вина. Как она недавно выяснила, девочка решила начать тренироваться, чтобы научиться уворачиваться от атак монстров, и Цветочек вызвался ей в этом помочь. Тогда она очень испугалась и запретила Лике уходить далеко и надолго. А вдруг она решит, что уже стала достаточно сильной и попробует уйти?! Она же не знает, насколько сильными могут быть монстры!       Насколько силён Он…       Но она снова зря себя накрутила. Девочка прилежно занималась с Цветиком, становилась ловчее и быстрее, но всё так же предпочитала находиться недалеко от её дома, всегда была на виду, приходила вовремя и почти сразу брала трубку, когда Хранительница Руин звонила ей.       Первое время после того, как человек попал к ней, всё было хорошо, но вскоре Ториэль начала кое-что замечать. Лика скучала. Она всё так же с любопытством спрашивала о всяких вещах, о её магии (увидев огонь в первый раз, ребёнок долго не мог закрыть рот и выглядел невероятно мило), но монстр отчётливо видела — девочка просто не знала, чем себя занять, как прокоротать дни.       Игрушки и игры, как дочки-матери, её не интересовали, девочка только иногда по вечерам соглашалась сыграть в какую-нибудь настолку. Лика, как Ториэль успела понять, считала себя уже слишком взрослой для таких забав. Она читала, немного рисовала, помогала по дому, упрямо зашивала дырки на одежде самостоятельно, тренировалась и общалась с некоторыми монстрами, которые стали чаще наведываться в обитель бывшей королевы.       Смотреть, как ребёнок мается от скуки, не было сил. Хранительница чувствовала себя очень виноватой, ведь это она ограничивала девочку. Это она не разрешала любопытной малышке ходить по всему Подземелью и заводить больше друзей. А Лике было действительно одиноко, бедный ребёнок уже начал иногда разговаривать сам с собой.       И неделю назад она, скрепя сердце, сама начала тренировать девочку и её друга. Ториэль не говорила им истинных причин, но её отговорка о том, что она просто захотела сделать тренировки более продуктивными, вроде бы убедила человека и монстра. Тогда она узнала, что Флауи и правда требовалась помощь. Бедный цветок был достаточно слаб и имел всего лишь одну вариацию атак, а это было совсем не дело.       Сегодня их тренировки показали, что они готовы.       Хранительница тяжело вздохнула и пошла в глубь дома. Ей надо всё подготовить.

V

      — Поздравляю, тренер Ториэль смогла-таки научить тебя новым атакам, — жизнерадостно пропела я и села на ворох листьев рядом с Флауи. Сегодня наш Цветик смог создать атаку колючими лианами, чем очень порадовал и меня, и Хранительницу Руин. И, могу поклясться, мне не показалось, что на его лице мельком проскочила радость, когда она похвалила его, и огорчение, почти боль. Всё же они как-то связаны, но я всё никак не могла подгадать подходящее время, чтобы спросить — как.       — Захлопнись, — пробормотал цветик, макушка которого едва торчала над землёй. — Придушу.       — Да ладно тебе, всё не так уж и плохо! Наоборот, всё прекрасно! — продолжала я гнуть свою линию, ехидно улыбаясь. Нечего надо мной было издеваться, когда вызвался помочь. Я, конечно, не мстительная, но достаточно злопамятная. — Вот смотри, теперь ты можешь постоять за себя, а ведь раньше у тебя бы никакущий прицел! И ты был так слаб. Ох как слаб…       Чара громко фыркнул и что-то пробормотал, но я не расслышала. Переспрашивать не хотелось, я слишком устала даже для мысленного диалога, да и вряд ли этот вредина внятно ответит. Больно надо.       — Дитя моё, — раздалось с порога здания, которое я начинала про себя звать домом, — подойди, пожалуйста.       Пришлось подниматься, хотя мне было лень, и идти к ней, Цветик тоже подтянулся послушать, что она хочет сказать. Ториэль стояла, прислонявшись к высокому косяку двери, скрестив руки на груди. Так, я что-то натворила? Дом вроде стоит, кухня цела, даже комната прибрана, и я на месте.       — Да? — осторожно выговорила я, по привычке комкая подол свитера. Что-то в последнее время я постоянно так делаю, когда нервничаю. Пришлось приложить определённое усилие, чтобы перестать мучить ткань.       — Как у тебя дела? — вдруг ответила вопросом на вопрос Ториэль после почти полутораминутного молчания, во время которого я успела напридумывать себе много всего страшного и жуткого.       — Да вроде ничего… — заторможено ответила я. Не передать, какое у меня было плохое предчувствие. Не к добру это, не к добру…       — А… — начала было она, но оборвала себя и сказала другое: — Я решила, что ты готова.       — Готова к чему? — дрогнувшим от волнения голосом спросила я. Что, чёрт возьми, здесь происходит?       — Я… Я всегда думала, что, держа упавших детей здесь, в Руинах, я защищаю их и помогаю им выжить в Подземелье, — начала она из далека, смотря куда-то в сторону мимо моей головы. — Но в течение этого месяца, который ты провела со мной, я осознала, что это не так.       — Эт вы о чём…? — я почувствовала, как от тревоги засосало под ложечкой. Неприятное чувство, должна признать. И чего она так тянет? Ждёт, пока меня удар хватит? Вон, даже у Флауи мордочка вытянулась от интереса и нетерпения.       — Руины, при всём их великолепии, очень ограничены, — грустно произнесла Хранительница Руин и наконец-то посмотрела на меня, — и я поняла, что, держа тебя тут, я приношу тебе только вред.       Нет-нет. Мне и тут хорошо! Просто шикарно! Скучно иногда бывает, но меня, в принципе, никто и не обязан развлекать!       — И, хорошо обо всём подумав, я решила, что ты готова покинуть Руины, — надорванным голосом договорила Ториэль. Мне показалось, или в её глазах блеснули слёзы?       — Чего? — в унисон проговорили я, Чара и Флауви.       — Я всё собрала и подготовила, — взволнованно продолжила Хранительница, — Спускайся вниз по лестнице, когда ты будешь готова идти дальше, мне ещё надо кое-что рассказать о других частях Подземелья.       И, сказав всё это, она оставила меня стоять на улице, быстро поднявшись по лестнице и исчезнув в дверном проёме.       — Какого… — изумлённо выдохнула я и закрыла рот, который в какой-то моменты открылся от удивления.       — Супер! — восторженно воскликнул Флауи, отмерший, как всегда, первым. — А теперь, давай, иди за ней, аномалия! И так времени потратили немереное количество! — торопил он меня, но увидев, что я застыла в раздумьях, прикидывая, стоит ли это того, раздражённо скривил лицо и появился прямо возле меня. — Топай давай! Шагай своими ножками! Ну?! Живее!       — А… — протестующие выдавила я, но меня перебили.       — Да иди ты уже! — тут уже не вытерпел Чара, вообще не отличавшийся терпением и пониманием. — Хотя нет, стоять! Ты, как я помню, так ни разу и не сохранилась, да, идиотка?       Да, они меня пугали. Тем, что никто кроме меня их не видел, и тем, что, сохранившись, я стану как будто бессмертной. Смерть меня пугала, но перспектива умирать раз за разом и каждый раз оживать — сильнее. Да, это необходимо, к сожалению, это неотделимая часть этого мира, и тут уже ничего не поделать, но… Было у меня такое пакостное ощущение, что стоит мне сохраниться, как спокойной жизни можно сказать «прощай». Как будто всё завертится, и я снова окажусь в пекле событий.       — Ну, чего молчишь? — нетерпеливо спросил мальчишка.       — Нет, спасибо, что предложили, но я пас, — понизив голос, ответила я. Флауи тоже что-то ворчал о сохранении, но я сейчас была занята мысленными дебатами.       — Надо, — насмешливо заметил Чара. — Раз идём дальше, надо бы уже наконец подумать головой.       — А я вообще не хочу идти дальше.       — А я не спрашивал, — елейно пропел он и тут моё тело перестало слушаться и само двинулось к звезде Сохранения, которая находилась всего в метре от входа в дом и весело освещала всё вокруг неё золотистым светом.       Я заорала. Отчаянно, изо всех сил. От неконтролируемого ужаса, от жутких воспоминаний, от оглушительного треска в ушах, от разрывающей, не дающей дышать боли… Не помню, вслух или про себя, но, кажется, всё-таки про себя, потому что Ториэль не прибежала на дикие крики. А ещё, кажется, я на минутку лишилась чувств.       — О? Решила наконец сохраниться? Ура! Голова на у тебя всё же не пустая! — ехидно отметил Сорняк. Наверное, я никогда в жизни не была так рада услышать чей-то голос. Я старалась сосредоточиться на нём, выплыть в реальность… Где-то слышала, что это помогает при панических атаках… У меня паническая атака?       В итоге, тело дошло до звезды, положило руки на неё и.… сохранение было завершено.       — А теперь марш за ма-Ториэль! — приказал Чара, отдавая моё тело обратно, — Или мне самому это сделать? — добавил он вполне угрожающе, но мне уже было всё равно.       Я рухнула, где стояла, сначала на колени, потом уже легла на холодный пол всем корпусом и разрыдалась от избытка эмоций, беззвучно кривя рот, обнимая себя и размазывая сопли по лицу. Страх, боль, отчаянье, беспомощность и ярость слились в один невероятный коктейль. Дыхание спёрло, я ничего не видела из-за пелены слёз.       Так плохо мне было, наверное, ещё не было.       — Какой концерт… — ухмыльнулся мальчишка. У меня просто в глазах потемнело от злости, когда я услышала в его голосе усмешку.       — Закрой рот, Чара, иначе я не знаю, что с тобой сделаю! — буквально прорычала я, рывком приподнявшись на локтях и смотря чётко перед собой невидящим взглядом, как будто могла увидеть его. Лицо было влажным.       Перед домом Ториэль повисла тягучая, липкая тишина, словно придавливая меня к холодный камням. Её прерывали только моё тяжёлое дыхание, редкое шмыганье носом да шуршание листьев.       — … Что ты сказала? — как гром среди ясного неба прозвучал ставший как будто тоньше голос Флауи.