Радужный ниндзя листа

      Минато прищурился, повертел головой и прислушался к звукам. Стояло утро, в воздухе застыла тишина. Странным казалось, что его никто не замечал, однако он не стал акцентировать на этом внимание.       Плавным движением руки Минато водил кисточкой по лицу Нидайме. То не противилось, потому что было каменным. Настоящий Нидайме уже давно покинул их мир, оставив после себя лишь безумно-традиционное село и каменное лицо на горе Хокаге.       Довольный проделанной работой, Минато на секунду отвлёкся и впился взглядом своих небесно-голубых глаз в суровое разноцветное лицо Нидайме.       — Красный, оранжевый, желтый… — начал он перечислять сверху вниз, — зеленый, голубой, синий…       Жителей Конохи ждал неприятный сюрприз. Лик самого традиционного правителя селения оказался разукрашен в цвета того, что те самые традиции отрицали. Всего лишь за два часа Минато смог превратить Нидайме в радужного хокаге.       Лишь один цвет оставался, потому довольный уже сделанной работой Минато вновь схватился за кисть.

Flashback внутри Flashback'а

      Прогуливая занятия в академии, Минато сидел на крыше. Он был настолько гениален, что уроки ему были не нужны, однако прятался он не поэтому.       Шапка закрывала голову, из-за чего становилось жарко. Пусть на улице было больше тридцати градусов, снимать её он не решался.       А прятался он от традиционных одноклассников, которые при каждом удобном случае старались подшутить или как-то напакостить. Вот и сегодня они устроили ему стрелку, подкараулив в одном из переулков.       Чем закончилась эта стрелка? Избиением. Избиением задир, потому что Минато был слишком гениален, чтобы оказаться избитым.

Конец Flashback'а внутри Flashback'а

      — Я стану первым толерантным Хокаге, — грозно сказал Минато, вспоминая только недавно произошедшую потасовку. — Настолько толерантным, что вам всем пизда.

***

      Ряды огромных грибов проносились мимо его взора: верхом на гамабунте Минато добирался до пристанища великого жабьего мудреца. Несколько лет прошло с той поры, когда он носил шапку. Сейчас же пряди блондинистых волос то и дело лезли в глаза. Кто же думал, что решение проблемы окажется настолько простым?..       Минато сильно вырос за эти годы. Прогнившая система превратила мальчика в мужчину, показав при этому всю свою гниль.       — Этот мир прогнил… — рассматривая найденный в кармане куртки прогнивший гриб, резюмировал Минато.       Чертовы нарко-грибы были везде: маленькие и почти безобидные росли и в самой Конохе, чуть побольше можно было найти на местах сражений шиноби. Поговаривали, что такие грибы росли под воздействием чакры. Самые большие и самые опасные грибы были в Лесу Смерти. Там, куда отправлялись генины-новички в слепом желании получить повышение в этой, безусловно, прогнившей системе.       Не было бы это так мерзко и прогнивше, не пользуйся эти грибы спросом, однако они пользовались. Прогнившие наркоторговцы продавали их прямо на улице и неважно кому — детям, взрослым, беременным или старикам. Ходили байки, что даже прогнивший Хокаге промышлял этим, и думалось, что именно он принес на обычные рынки новый товар — грибы из самого Леса Смерти. Однако это было не так, и Минато прекрасно знал об этом.       Не в силах смотреть на всю эту гниль, он сделал то, что мог. Минато не сумел победить эту систему, однако сумел возглавить, всего за несколько лет став главным наркодиллером Конохи.       Гамабунта резко остановился, Минато еле удержал равновесие, после чего спрыгнул вниз. Который раз он поражался размерам местных грибов. Те были воистину огромны.       — Давай, иди уже… — коротко намекнул Гамабунта.       Минато кивнул и прошел в огромный зал. В помещении стоял дым, в окружении огромного количества свитков сидел тот самый мудрец — огромный скукоженный жаб.       — О, так ты Минето? — спросил он.       — Минато, — раздраженно ответил блондин, услышав такую интерпретацию его имени. Как правило, так его называли задиры.       — Та-а-ак, Минето… — проигнорировав сморщившегося Минато, продолжил Жаб. Он потянулся к свиткам, будто бы случайно достал один из них, после чего с ахами и охами вновь расположился в кресле.       Видно было, что Жаб стар. Однако Минато напрягало не это. В помещении стоял тот самый запах, который сопровождал каждое употребление грибов. Огромный старый жаб явно находился под кайфом.       «Может это какой-то особый галлюциноген…» — подумал Минато.       — Грядёт тот, у кого хватит радужности уничтожить беспросветную Традиционность… — пробасил Жаб. Минато откинул лишнее мысли и принялся слушать, — рождённый тем, кто трижды бросал ей вызов, рождённый под именем жратвы… и Традиционность отметит его радугой, но никто не будет знать генетической причины его радужности… И один из них должен принять религию другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока существует иная вера… тот, кто достаточно радужен, чтобы уничтожить беспросветную Традиционность, родится под именем жратвы…       На первый взгляд, всё это звучало как бред. Да и на второй — тоже. Однако Джирайя говорил, что старый Жаб врать не может. А Минато верил Джирайе: в конце концов, не будет же ему врать тот, кто задолжал сумму, сравнимую с половиной бюджета Конохи?       На самом деле правда крылась даже не в этом. Минато всегда отлично понимал людей и видел, что Джирайя отчего-то сильно к нему привязался, даже считал собственным сыном. Самый традиционный бабник Конохи взял под опеку члена Намикадзе. Забавным это казалось.       Жаб тем временем всматривался в свиток, будто пытался выцепить что-то ещё, однако после этого попросту махнул рукой и достал зажигалку. Жаб собирался скурить свиток, а Минато был слишком занят своими мыслями, чтобы ему помешать.       Ещё тогда у него родился план. Минато должен был переиграть весь мир.       «Рожденный тем, кто трижды бросит ей вызов…» — не бросали его родители вызов традиционности, а значит этим родителем должен был стать он сам. И, кажется, он понял, с чего следовало начать.

***

      — Снимай штаны, — сказала Кушина. Принцесса самого традиционного клана в мире — Узумаки.       Минато подчинился, не испытывая при этом ни капельки стыда. Всё это было для дела, а значит, смысла стесняться тупо не было.        — Хм, — усмехнулась она. — Приходи, когда шланг побольше будет.       Минато простоял минуту, подумал о смысле жизни, придумал очередной план по захвату мира, прокашлялся, а затем, проклиная собственную генетику, пошел домой. Благо он знал к кому обратиться, чтобы решить проблему. Был в Конохе один такой Змей…