Меж двух огней

      Долгожданный отпуск накрылся «медным тазом». С первой же ночи всё пошло не так, как планировалось и это очень расстраивало Гермиону.       Недомогание сына переросло в последующую ангину и сильное недомагиние. Первые дни паренёк валялся с высокой температурой, которая по ночам достигала критической отметки.       Ночи превратились для женщины в настоящее мучение. Из-за Хьюго она не могла как следует выспаться — лежала в кровати рядом с несчастным ребенком, то и дело охлаждая его простеньким заклинаниями и отпаивая водой, а в промежутках между этим умала, думала, думала. Разнообразие мыслей роившихся в её голове поражало. Чтобы окончательно не спятить, Гермиона решила систематизировать информацию, выделяя основные проблемы. На выходе получила:       1. Рон говнюк. Они не пара. Забыть раз и навсегда.       2. Рози молодец. За неё не стоит волноваться.       3. Хьюго наставить на путь истинный.       4. Работа. Скоро времени будет хоть отбавляй. Нужно вывести работу отдела на качественно новый уровень.       5. Снейп. Снейп это Снейп. С ним нужно быть начеку. Его душа потёмки, если не полный мрак.       Вторая неделя отпуска стала более плодотворной. Прогулялись с Рози по городу, прошлись по магазинам. Дочь накупив магловской одежды, журналов, косметики, книг, всевозможной канцелярии была на седьмом небе от счастья. Пояснила матери: — «В Хогвартс нынче весьма популярны магловские штучки».       К концу недели, когда Хьюго окончательно оклемался, всем семейством отправились гулять в парк аттракционов. Результат превзошел все ожидания. Дети счастливы, предки довольны, что не скажешь о Грейнджер. Слишком великой оказалась концентрация счастливых людей в одном месте. Вспомнила Рона и его слова об ошибке. В голову прокралась мысль о прощении, которую Грейнджер безжалостно подавила.       А напоследок её отпуск был испорчен срочным вызовом в Министерство Магии, который она, ну никак не могла игнорировать.       Утром нового дня распрощалась с родителями, дала ценные указания детям и аппарировала по назначению. Злая на себя и на весь мир явилась в министерство и тут же подверглась всевозможным вопросом со стороны самого министра. Суровый и серьезный он задавал ну очень неудобные вопросы, призванные выведать все аспекты нынешнего существования Гермионы Грейнджер.       Про дискуссию о защите прав угнетенных Гермиона и вспоминать не хотела. Когда-то это была хорошая идея, но с появлением детей надолго забылась.       Вечером, к своему великому удивлению получила бумаги из отдела кадров. На личном деле Гермионы Грейнджер значилось: «Переведена в отдел магического правопорядка».       Окончательно одурела от всего происходящего. Нет. Не должна жизнь меняться так быстро. Даже чертова война тянулась медленней, давая возможность анализировать. Теперь…       Вечером, по возвращении домой прошествовала в гостиную, где на диване валялись шмотки бывшего. «Все ещё здесь ошивается» — подумала она, не придав особого значения этому факту. Сама же разрешила ему пожить здесь до конца месяца. Вот только он оказался не один.       В тот момент Гермиона кончилась. Рассыпалась на тысячу маленьких кусочков. Ушла, хлопнув дверью. В соседнем дворе натянула Ведьмину личину и отправилась к Принцу искать утешения.       Табличка на двери гласила: «Аптека мастера Принца. Часы работы с восьми утра до восьми вечера».       Зашла внутрь, огляделась. Стеллажи со всевозможными банками, склянками, флаконами и даже, о чудо, тюбиками. Все в идеальном порядке — чувствуется рука мастера. Светловолосый молодой человек весьма незаурядной для магической Британии внешностью, неожиданно вынырнувший из-под прилавка, поздоровался и поинтересовался чем может быть полезен. На заявление «Мне нужен мистер Принц» отреагировал неоднозначно. На лице парня отобразилось чувство озабоченности и возможно страха. Спросив имя посетительницы, он живо скрылся за занавеской.       Спустя пару минут из-за двери появилась эффектная брюнетка. Худощавая, белокожая с черными глазами и вьющимися волосами ниспадающими на грудь красотка смерила её взглядом и сделав какие-то свои умозаключения, заявила: — Осторожней с ним. Он сегодня явно не в духе. Следом появился и сам хозяин. Мрачный, явно чем то недовольный, он окинул холодным взглядом гостью и со своей привычной интонацией, заявил: — Ну здравствуй, а потом заметив её негодование, продолжил: — Знакомьтесь. Эйлин — дочь, Рутгер — подмастерье. Ведьма — любовница.        Эйлин ехидно улыбнулась, протянула руку и продолжила свою мысль: — С каждым разом его девушки становятся всё моложе. Парень смущённо покосился на семейку. Прямолинейность этих людей его явно напрягала. Не сказав ни слова, он отвесил благородный поклон.       Эйлин, право, не стала тянуть кота за хвост. Схватила парня за руку и бросила на прощанье пару фраз: — Не волнуйся пап, мы будем у Рута. Нам теперь есть, что обсудить. Думаю вам тоже. И закрыла дверь, оставляя отца наедине с его гостьей.       Принц молниеносно приблизился к Ведьме, и обняв её за талию, констатировал факт: — У меня мало времени, идём. — и подтолкнул ее вперёд.       — Что, так сразу? —  растерялась ведьма.       — А ты на что рассчитывала? Брось Ведьма. Ты не болтать сюда пришла или я не прав?        — Что тут скажешь… — развела руки Ведьма.       Как и в прошлый раз, Принц сел на кровать, расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке и принялся за платок.       — Позволь мне. — вмешалась Ведьма запрыгивая к нему на колени.       — Что же. Действуй. — позволил он.       Ловко расправившись с черным шёлком и отбросив его в сторону, она принялась за пуговицы. Он позволил ей закончить этот ритуал и освободившись от этого предмета одежды, спросил: — Чего ты хочешь?       — Забыться, не думать. — проскулила женщина.       — Тогда говори. — сказал волшебник. — Расскажи, кого ты так сильно ненавидишь.       Ведьма приняла «игру» и начала медленно перечислять все то, что когда-то сводило ее с ума.       — Ненавижу его рыжие густые патлы. — начала она, запуская свои руки в слипшиеся черные волосы мастера.       — Так.       — Ненавижу его мутные зелёные глаза. — продолжила она, заглядывая в темные очи Принца.       — Ещё.       — Ненавижу его шнобель. — она провела пальцем по крючковатому носу зельевара, — и его пухлые губы. — пальцы скользнули по тонким губам мужчины.       — И?       Грейнджер сидевшая внутри не выдержала. Уткнулись лицом в грудину любовника и разревелась: — Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.       Соленые ручейки потекли по щекам. Слезы душили.       Принц обнял, подтянул к себе ближе, обхватил намокшее лицо своими жёсткими мозолистыми ладонями и потребовал: — Смотри на меня.       Ведьма подняла затуманенные слезами глаза. Сморгнула. Уставилась на постаревшее лицо мужчины, уставшее, сосредоточенное.       — Забудь его.       Рывок. Безжалостно натянутая на отвердевшую плоть волшебница взвыла от неожиданно настигшего её ощущения. Мимолётная боль, потому что не была готова. Приняла. Откинулась назад, прогнулась так, как только могла, двинула бедрами.       — Стань эгоисткой Ведьма. Живи для себя. — шептал маг, продолжая натягивать размякшую в его объятиях женщину. — Выкинь из головы, из сердца…       — Да. — согласилась Ведьма, — Да. — Обвила руками обезображенную шею, положила голову ему на плечо, полностью утрачивая контроль над собой.       — Принц ещё что-то говорил, но она уже не слушала. Тело горело, жаждало большего. А предатель мозг просто не желал обрабатывать информацию.       Когда спохватилась и поняла что происходит, было уже поздно. Принц швырнул её на кровать, перевернул на живот, навис над ней подобно тучи и сжав шею, приподнял её голову и приказал, кивком указывая на зеркало.: — Смотри на себя.       Ведьма ахнула. Теперь до неё дошло наконец, что волшебник нашептывал изобличающее.       Грейнджер, распластанная под бледным телом мага, предстала перед ним во всей своей красе. Худая, усталая, растрепанная с зарёванным лицом и совершенно обездвиженная дура смотрела на неё из отражения.       — Что Вы скажете в своё оправдание, мисс Грейджер? — с издёвкой в голосе спросил Снейп, буравя взглядом её отражение.       — Профессор.       — Нет уж, Грейнджер. Называй меня Снейп — это моё имя. — он сжал её шею чуть сильнее. — Пришло время истины, тебе так не кажется?       — Истины? — захрипела Гермиона.       — Вспоминай Грейнджер.       Снейп — это Снейп, с ним нужно было быть на чеку. Он без труда залез в сознание любовницы и стал ворошить память, постепенно вскрывая сокрытые моменты и параллельно ласкать её попку.       — Он ведь никогда не делал с тобой это! — холодные пальцы слегка надавливал на узкую дырочку, никогда прежде не знавшую такой ласки.       — Нет. — то ли ответила на вопрос, толи выразила свое несогласие женщина. В любом случае Снейпу было плевать.       — Значит я снова буду первым.       Гермиона завороженно уставилась на его отражение, вспомнив, что натворила тогда, в далёком девяносто четвертом. Хотела приворожить Уизли, а в результате переспала со Снейпом. И не просто переспала, а устроила себе настоящую ночь любви. Сначала империусом жахнула, когда мужчина неожиданно вернулся в лабораторию после патрулирования и застукал её за откровенным воровством, а потом заставила любовное зелье принять, чтобы мастер не слишком лютовал в её отношении. Когда же Снейп из мерзкого и несговорчивого профессора превратился во вполне романтичного парня, взяла и выпила из второго флакона. Уж так ей захотелось испытать то чувство, о котором так много говорили девчонки.       И было оно у них, хоть и не настоящее, но зато разделенное и весьма плодотворное.       — Зачем Грейнджер? — прошипел Снейп. — Зачем надо было так подставляться? Тогда. А сейчас?       Грейнджер молчала. Правда была слишком нелепой.       — Что же. С этим разобрались. — продолжил волшебник. — Теперь, что касается Уизли. Он трахал твои мозги двадцать лет. Зачем ты терпела? Или может тебя все устраивало?       — Не всё. — выдохнула женщина, — но большинство. — и тут же закусила губу, когда её новоявленный любовник начал постепенно входить в неё сзади.       Считай Грейнджер. После того, как я закончу, ты больше никогда не вспомнишь про него.       Движения становились грубыми, жёсткими, несущими страдания. Один, два, три, четыре, пять…       — Не могу. — взвыла Грейнджер.       …восемь, девять, десять…       — Прекрати.       …тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…       — Больно.       … девятнадцать, двадцать.       Крик.       Крепко сжимая её тело в своих объятиях он кончил. Аккуратно подсунув ей под голову подушку и повернув на бок, что бы она не задохнулась, он улёгся рядом, тяжело дыша. Возраст давал о себе знать.       Гермиона молчала. Двадцать лет её жизни в исполнении Снейпа были уж слишком жестоки. Но боль, которую он целенаправленно причинил ей ушла и забрала с собой все переживания. Поцелуй, подаренный им на прощанье, да пожелание новой счастливой эгоистичной жизни стало той чертой, которую она подвела под своей прошлой жизнью.