Развод на кекс

Эта усохшая патлатая килька уже две недели с ним не разговаривала. Как бы Занзас ни издевался над ней, как бы ни пытался оглушить стаканом и трахнуть, да что уж там, он даже извиниться пытался! Но нет. Акула всея Варии была непоколебима и всё своё время посвящала работе, тренировкам и ещё раз работе. Занзас бесхитростно пытался подловить свою женщину в тёмном углу и как следует повеселиться, но патлатый мусор появлялась на глазах у босса только ближе к ночи, и поэтому, обвисая на руках любовника, акула буквально отрубалась. Варийцу ничего не оставалось делать, как тащить незадачливую кильку в комнату, раздевать и укрывать одеялом. Никто вообще не мог понять, что босс всея Варии нашёл в своём капитане. Суперби Скуало представляла из себя девушку двадцати пяти лет, ростом метр восемьдесят два и ногой сорокового размера. Не удивительно, что большая часть независимого отряда убийц да и большая часть мафиозного мира считала её никем иным, как парнем. Длинные серебряные волосы, угловатое длинное лицо, длинные ноги, костлявая задница и непомерно громкий рычащий голос. Женский бас, каждое утро будивший особняк, сидел в печенках у всего отряда убийц, но нагрубить или уж тем более поднять руку на женщину босса не смел никто. Дело было даже не в том, что она спала с Занзасом, просто сама акула могла порубить несчастного или несчастных на тысячи маленьких кусочков. Вот так. Занзас сидел в своём кабинете и что-то чиркал на листе. Вариец был сосредоточен и внимателен, но процесс не ладился, и мужчина зачёркивал всё, что написал. «Дам я тебе денег пачку, И купишь ты себе собачку» «Зажарю я тебя любя, Ведь я люблю тебя терпя» «Твои глазища мёртвой рыбы Мне снятся каждый день вообще, А патлы белые твои Я замарался доставать из...» - Что это за хуйня, чёртов босс? Заняться нечем?! Это, между прочим, отчёт мой! – мужчина увлёкся процессом бумагомарания и не заметил, как подозрительно тихо вошла капитан. – Старайся для тебя, излагай, как прошла миссия, а ты и пальцем не пошевелил, чтобы просто взять и прочесть! - Заткнись, мусор, - угрюмо прорычал Занзас. Рывком встав с кресла, вариец успел схватить Акулу за длинные волосы. – Значит так, Суперби. Ты сейчас же идёшь в комнату и надеваешь своё лучшее вечернее платье. Мы идём в ресторан. А после я тебя, рыбий потрох, так отжарю, что встать с кровати ещё неделю не сможешь! Ясно?! - Да. - Марш собираться! Если эта женщина не понимает по-хорошему, будем как всегда. Стихи ей видите ли его не понравились. Да, не Пушкин, но так оскорблять творения его? Занзас сам знал, что он не стихоплёт, но уязвлённая гордость вопила: надо бы показать Скуало, что он не только стишки пишет, но и другим местом работать умеет!