Развод на кекс

Мукуро сидела перед телевизором и смотрела какой-то третьесортный сериал про такую же третьесортную сопливую любовь. Сидела на диване и поедала зефир. Рокудо самой было непонятно, от чего её тошнит больше – от противного приторно-сладкого зефира или от не менее приторного сопливого сериала? Но Туман всея Вонголы не сдаётся! Если она обиделась, то это надолго и с нервотрёпкой. Бьякуран уже в сотый раз пожалел, что у него такой длинный язык и такая подруга – без чувства юмора. Всё началось с того, что в особняке Вонголы был объявлен приём; а как самая экстравагантная и красивая женщина мафии могла не прийти в самом шикарном платье в мире? Вот Мукуро и взялась подбирать вечерний туалет. Джессо был бы не Джессо, если бы его длинный язык не сморозил: «На твою фигуру не так-то просто платье подобрать!» Естественно, немного уставшая и расстроенная после трёхчасовой примерки Мукуро, так и не найдя идеального платья, восприняла слова Джессо в штыки. Она уже целый день сидит и пялится в экран, поедая бьякурановские любимые сладости. Мужчина уже было предпринял попытку отнять лакомство, но Мукуро ловко лягнула его ногой в живот и поставила какое-то иллюзорное поле, чтобы мафиози не мог подойти ни к ней, ни к зефиру, ни к злополучному телеку. Бьякуран понял, что обидел девушку, а когда он упомянул её фигуру, ему хотелось прибавить: «На грудь третьего размера ни одно платье, сшитое на модельную вешалку, не налезет». И теперь он сидел на полу рядом с барьером. - Мукуро, - позвал мафиози. Ответа не последовало. - Любимая! Нет ответа. - Ну, солнышко! - Ах, я теперь, блядь, ещё и солнышко?! – поле было убрано, маршмеллоу было отброшено в сторону, а разъярённая Мукуро одним прыжком оказалась в опасной близости от мужчины. - Что, слишком жирная для тебя, да? На дистрофичек заглядываться начал? Сам жрёт свою высококалорийную хрень, а меня ещё и попрекает, что мне платья малы! - Мукуро, ну что ты такое говоришь! Ты у меня самая красивая! Лучше всех! Ну, ляпнул с дури, ну прости! Я не это имел в виду! У тебя шикарные формы! – Бьякуран активно жестикулировал, даже порывался обнять девушку, за что получил кулаком под дых. - Что? Недотрах замучил, вот и подлизываешься? Не дам, понял? Ищи себе модель-малолетку, с ней и развлекайся! – сказала Рокудо и для профилактики ещё раз заехала незадачливому жениху хуком справа (Рёхей был неплохим учителем). Когда Мукуро ушла в неизвестном направлении, а Джессо более-менее отдышался, мафиози понял, что надо придумать оригинальное извинение, а то недотрах – дело серьёзное. Да и не изменишь – вся её шайка Кокуе потом ему припомнит. Цунаёши не понимал, какого чёрта его Хранитель Тумана заявилась в особняк с вещами и объявила, что будет снова жить здесь. Нет, босс всея Вонголы против гостей совершенно не был, особенно если этот гость его Хранитель. Но этот визит был большой неожиданностью. И Цуна, быстро прозвонившись Джессо, доложил, что Рокудо находится у него в особняке и было бы замечательно, если бы её отсюда забрали. У него, мол, жена беременная, и волнения ей не нужны, а Мукуро само воплощение интриг, эпатажа и тому подобного. Спустя пять часов прибыл Бьякуран: в белом костюме, с огромным букетом белых роз и какой-то большой белой коробкой в руках. - Думаю, тебе оно подойдёт, - сказал мафиози уже остывшей девушке. В коробке оказалось платье. Очень элегантное, синее, с открытой спиной и длинным подолом. Разрез в районе бедра должен был подчеркнуть умопомрачительно длинные ноги девушки, а насыщенный синий цвет – один глаз (ибо второй был красный). Бьякуран был прощён и, на радость Цуне, и спокойствие Вонголы, девушка с хохолком уехала назад, в особняк Джессо. Мафиози избежал недотраха, а Мукуро блистала на приёме, впрочем, как и всегда.