Развод на кекс

Весь особняк знал, что они будут есть на ужин. Вся Сицилия была в курсе их интимной жизни. Вся Италия знала об их бурном романе. И поголовно все делали вид, что они глухие и слепые. Гокудера Хаято и Суперби Скуало были поистине самой ужасающей парой во всей Италии. Самой неадекватной и взрывной парой. Цуна даже представлял себе их детей – такие же светлые и голосистые, как родители. И такие же нервные и несдержанные. Всё шло своим чередом – несмотря на свой темперамент, парочка относительно мирно сосуществовала, они даже свадьбу сыграли! И на следующее утро все знали, что интима не было. Молодожёны разбирали подарки и комментировали выбор гостей. О том, что понравилось и не понравилось парочке из презентов, опять же таки, знала вся Италия, а затем узнали и иностранные гости. В последнее время что-то было не так. Гокудера была задумчива и молчалива. Скуало тоже ходил в задумчивости и с широкой лыбой на лице (о том, что эту лыбу принимали за оскал, он не догадывался). Вся Италия уже было подумала, что голосистая парочка поссорилась, но дело оказалось совершенно в другом. О причине опять же таки узнала вся Италия, и она же была искренне рада за парочку. Правда, когда до людей дошёл смысл, все приготовились к худшему. Узнать первому о счастливой новости не повезло Саваде. Он, как всегда, с наивной детской улыбкой поздоровался со своей Правой рукой и попросил помочь ему с отчётами. Ответ Гокудеры, по идее, был предсказуем: «С радостью, Джудайме», - но… Такого мата Италия ещё не слышала. Замысловатые фразы и афоризмы на нескольких языках заставляли даже Занзаса, сидевшего в особняке Варии, одобрительно хмыкнуть, и приказать Леви законспектировать некоторые особо удачные. Десятый Вонгола же от греха подальше залез под свой дубовый стол. Пуленепробиваемый и огнеустойчивый, между прочим. Странное поведение четы громкоголосых объяснялось наисчастливейшей новостью – Хаято беременна. Эпилог Ещё месяц, когда Босс и его Правая рука пересекались, начиналось раскаянное вымаливание прощения со стороны Гокудеры за то, что она наорала на Цуну, а со стороны Цуны за то, что Гокудера наорала на него.