Развод на кекс

Это случилось само собой. Никто ничего сначала даже и не понял. А когда поняли, было уже поздно – они любили друг друга по-настоящему. Сасагава Киоко не видела ни грамма того, о чём ей так активно втирал испуганный Цунаёши. Занзас ни разу не поднял на неё руку, не выпил при ней ни капли, был ласков и мил с ней. Его улыбка, несмелые и от того милейшие попытки обнять её, взять за руку казались Киоко чудом, сказкой. Сказкой, в которой она – главная героиня. Позже она узнала, что их воспринимали, как сказочных персонажей. Как красавицу и чудовище. Она, честно говоря, не понимала почему. Кто посмел назвать Занзаса чудовищем? Кто? Из-за шрамов? Они, по её мнению, отнюдь не уродуют его. Наоборот, шрамы – часть его самого и идут Прайму в какой-то степени. Характер? А какой, по-вашему, может быть характер у человека, который узнал, что он не родной своему родителю? Который был лишён мечты, был предан? В сущности, ведь он был тем же самым шестнадцатилетним мальчишкой при Конфликте Колец. Занзас целовал ей руки. Улыбался, хотя считал, что его улыбка может лишь отпугнуть. Киоко улыбалась в ответ. Мягко, светло, тепло. Дарил дорогие подарки. На школьный выпускной прислал дорогое платье, сшитое известным кутюрье на заказ. Он не смел прикоснуться к ней, как к женщине, до совершеннолетия. Да что там! До самой свадьбы. Занзас и Киоко действительно счастливы. Счастливы вдвоём, счастливы вместе, счастливы быть одним целым. Но каким бы нежным и мягким Прайм ни был для любимой, для своих подчинённых и окружающих его личностей он – беспощадный убийца, киллер. Босс Варии. Да ну и ладно. Ей всё равно. Умная женщина закроет глаза на подобные мелочи. Так ведь?