Часть 1
29 июня 2020 г., 03:07
— Я люблю тебя.
Итак, это не было сложно. Три слова. Пять слогов. Десять букв. Нужно было просто бросить их, как дымовую шашку и исчезнуть за углом. Кто будет разбирать последствия? Кто угодно, но не Тенко Шимура. Не-а. С него хватит.
Нагнувшись над раковиной, он загрёб в ладони воды из-под крана и хлестнул себе на лицо. Небольшая свежесть на коже помогла ему собраться с мыслями, но защитные перчатки промокли и неприятно прилипли к коже. Фу, отстой.
— Я тебя… — попробовал повторить он, но на этот раз глубоким грудными голосом. — люблю…
Нет, всё ещё выходило плохо.
Тогда он попробовал зачесать свои непослушные волосы назад и пригладить их к голове. Оперевшись одной рукой об гладкую поверхность раковины, Шимура сложил пальцы другой в пистолетик и подмигнул своему отражению в зеркале.
— Люблю тебя, крошка! — пропел он ужасным сладким голосом. Его чуть самого не затошнило от своей интонации.
Нахмурившись, Тенко со злобным бубнежом схватил свою зубную щётку из стаканчика и выдавил на неё чуть ли не половину зубной пасты из тюбика. Правда, это не имело никакого значения. Всё равно большая часть попадёт в водосточную трубу.
Тенко засунул щётку в рот и обеими руками взлохматил себе волосы, возвращаясь к привычному бардаку на голове. Уставившись на своё отражение, он скривился. Нет, он уже давным давно привык к своим шрамам и раздражительной коже. Его беспокоил не собственный вид, а скорее его неспособность сказать нужные слова в нужном месте.
Он без страха сражался с самыми опасными преступниками страны, надрал задницу одному влиятельному криминальному авторитету и собственноручно победил злодея Человека-Голубя, хотя до жути боится птиц. Но сказать три простых слова девушке, которая ночует в его квартире пять ночей из семи? Застрелите его на месте.
— Люблю-ю-ю тебя, — попробовал Тенко придать своему тону загадочности с помощью урчания. С отвращением он выплюнул пену от пасты и ткнул пальцам прямо в зеркало. — Да соберись ты уже!
Вот для Мируко сказать «я тебя люблю» совершенно не было проблемой. Она даже сделала это в своём совершенно безупречном стиле. Вокруг них — пыль, синее пламя и бетонная крошка, а у самой сердечко нервно ходит, словно правда как у зайчика. И ведь не показывает, что ей страшно, нет. Его Руми, со всей своей неукротимостью, схватила его за ворот униформы и гневно выпалила прямо в лицо «я люблю тебя, тупой балбес». Что он сделал тогда? Поцеловал её. С одной стороны, романтично, но с другой…
Потом она сказала ему эти три слова, когда их покалеченных увезли в больницу. Вот они в карете скорой помощи, с разбитыми ногами и треснутыми ребрами, а она всё равно на ощупь искала его руку. А когда Руми нашла её, то вновь выпалила эти нежные слова, уперевшись невидящим взглядом в сторону.
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже.
А ещё она сказала, что любит его, когда вышла из душа с обмотанным вокруг головы полотенцем. Она просто упала ему на колени, прижавшись ухом к груди, а после сказала эти три слова, проверяя планер в телефон. Вот так вот. Легко и просто, словно пластырь оторвать.
Тенко ненавидел отрывать пластыри, а поэтому он в тот раз просто расцеловал её в обе щеки и понадеялся, что она поняла его правильно.
Он не знал почему не мог просто сказать ей. Тенко был уверен на сотню процентов, что это и есть любовь. Настоящая любовь. Возможно, это всё пошло из детства. Он не знал. Шимура редко поддавался самоанализу.
Вообще, Мируко совершенно было плевать на слова. Да, Тенко никогда не говорил ей ласковых речей, но он делал достаточно широкие жесты. Шимура был уверен, что ещё не скоро соседи Руми забудут ту огромную граффити под её окнами, которую он сделал на их первый юбилей (правда, пришлось потом собственноручно всё отдирать, ведь это порча городского имущества, но тридцать секунд искреннего смеха Мируко того стоили).
— Доброе утро, — поздоровалась с ним Руми, сладко зевая. — Как спалось?
Она проскользнула к раковине и тоже принялась чистить зубы, склонившись к крану. Девушка убрала прядь за ухо, обнажая трогательную родинку в форме сердечка на виске. Томура очень сильно любил целовать её перед сном.
Резкий наплыв нежности окатил его с головой. Слова вырвались сами собой, хотя сам Тенко планировал произнести слово на букву «Л» в более романтичной обстановке.
— Я люблю тебя.
Прозвучало на троечку. У него голос дрогнул где-то в середине фразы, поэтому всё скомкалось и стало походить на скрежет. Надо было придержать язык за зубами и репетировать перед зеркалом дольше. Глупая башка!
— Знаю, — пожала плечами Руми, ополаскивая рот.
— Нет, я имел ввиду… — попытался объяснить он, широко размахнув руками.
— Нет, я поняла тебя. Я буквально минут двадцать стояла под дверью, пока ты занимался этой пантомимой у зеркала.
Мурашки пробежали по его позвоночнику.
— Ты врёшь мне? — с надеждой на менее позорный исход спросил Шимура. — Пожалуйста, скажи, что ты врёшь мне.
Мируко прокашлялась в кулак, а после пригладила волосы к голове. Оперевшись одной рукой об раковину, второй она сложила пистолетиком и ткнула им в грудь своего парня.
— Люблю тебя, крошка! — повторила Руми брошенную Тенко фразой.
Жизнь медленно вытекала из Тенко. Спасибо всем, кто был рядом, пожалуйста, не вспоминайте плохим словом.
— Но знаешь, — начала издалека Мируко, когда увидела насколько сокрушительный эффект произвела на своего парня. — Вариант с закосом на Терминатора мне понравился больше всего.
Она обвила его руками и оставила легкий поцелуй на линии челюсти.
— Просто позволь мне зацеловать твой умный и саркастичный рот до смерти, чтобы я не умер тут с тобой от стыда, — улыбнулся он, загребая её лицо ладонями.
— У меня так шея с тобой болеть начнёт, — пожаловалась сквозь поцелуй Мируко, когда ей опять пришлось запрокинуть голову, чтобы дотянуться до его губ.
— У тебя шея, у меня — спина, — усмехнулся он, помогая ей встать на свои ноги. — Предлагаю нам страдать вместе и будь то, что будет…
