Будь счастлив, Ади

Ади так ненавидит эту чертову жизнь. Ненавидит ад и гребаные небеса. Он до безумия ненавидит себя и эту вредную привязанность к ангелу. Слабохарактерный демон, который не смог воспротивиться этому неблагоразумному влечению и подверг страшной опасности самое родное, самое любимое что было у него. Тряпка. Черная, безмозглая, грязная половая тряпка. Еще недавно демон и ангел: вместе, рядом, друг за друга, навсегда - вот так шутка, да? Сухие губы лопаются, пока лицо все ещё пытается изобразить улыбку. Горло дерет горячий дневной воздух, пропитанный людьми. Фантомные боли где-то на уровне отсутствующего сердца заставляют его улыбаться. Он не способен чувствовать, но ему больно. Больно внутри. Больно снаружи. Боль повсюду. Она затуманивает разум и стремительно съедает все хорошее в тебе, если, вдруг, отказываешься плясать под её дудку. Боль — хозяйка жизни, она твоя злая мачеха и твой нерадивый отец, твоё спасение и твоя смерть. Лицо покрыто морщинками, под глазами залегли огромные мешки. Настоящие демоны не спят, не стареют, не верят ни во что. Настоящие. Такие грубые, жестокие и мерзкие. Тлеющая сигарета падает на землю, грубая подошва ботинка мягко вдавливает окурок в асфальт. Людишки неправы. Курение не спасает от проблем. Еще он слышал об алкоголе, который с удовольствием бы попробовал сегодня, но, к сожалению, попытки подняться со скамейки проходят безрезультатно. Решили таким образом поиздеваться надо мной? Так наказать? Небось, это идиотская идея ублюдка Фенцио, который больше ни на что и не способен. Зря я ему на последнем празднике крылья кровью не подпортил. Он настолько слаб, что не способен даже встать. — Убейте меня, никчёмные ублюдки! Убейте. Испепелите, Шепфа вас подери, и покончите с этим. Ядовитые слова выходят из Ади прерывистым потоком, он срывается до шёпота, будучи полностью уверенным в том, что его услышат. Услышат небеса, которые прямо сейчас готовят самые адские пытки его маленькому ангелу. Услышат демоны. Они разберут по слогам каждое слово, каждую фразу, дабы еще долгие-долгие годы доставать их из своего сознания и рассказывать друг другу. А в конце обязательно делать умное лицо, превращая шутку в поучительную историю о том, как не стоит поступать высшим существам. — Я хочу умереть. Люди шугаются этого ненормального парня. Проходящая мимо бабка поднимает руку, делая попытки перекрестить этого психа, но, почувствовав жгучую боль в сморщенной руке, хватает сумки и несется прочь. Что-то кричит, молится Богу, и все слышится уходящее, словно эхо: «аминь, аминь, аминь.» Но психу плевать. Нет, знаете что? Их он тоже ненавидит. Всех. И эту бабку, и этого мальчишку, что стоит напротив, выпучив свои до тошноты безобразные глазенки, и с особым удовольствием поглощает мороженное, пока сладкие капли расплываются на его порванных штанах. Голова падает на ладони, неспособная держаться на весу. Глаза закрываются. Боль повсюду. Им даже не дали попрощаться. Он не успел сказать самое главное. Вытащить эту маленькую фразу из сердца и подарить своему ангелу. В последний раз улыбнуться только ему. Скамейка немного прогибается под чьим-то весом. — Это место занято. Ади всегда верил в чудо. Он будет сидеть здесь до конца, пока последняя частичка его души не умрёт, пока последняя чайка не упадет в соленое от слез заблудших душ море и не захлебнется там. Как самое несчастное существо, он прирастет к этой скамейке навечно. И все равно будет верить. — Решил предать семью, Ади? Ведёшь двойную игру, обманываешь нас. Зачем? — Я хочу быть счастлив, — его голос тверд, намерения непоколебимы. Он уверен, что выстоит до конца. — И я буду. Это не первая встреча с Сатаной, но сегодня всё совсем по-другому. — Ты никчемен. Белая ворона в нашей стае демонов. Ты же знаешь, что дорог мне, дорог моему народу, но просто-напросто не оставляешь другого выбора. — Это место занято, — демон до легкой синевы сжимает переносицу, пока вторая рука безрезультатно пытается привести в порядок запутанные волосы. Она своевольно то приглаживает их, то сжимает в своей некрепкой хватке, путая ещё больше. Сверху на иссохшую руку опускается что-то теплое, так, что все внутренности Ади сжимаются, сворачиваются в тугой узел. Он чувствует чью-то руку на своей голове, чувствует как кто-то бережно, всего в несколько движений, справляется с проблемой, но продолжает сидеть молча, не двигаясь. По телу, словно волны электрического тока, проходят яркие воспоминания, наполняя внутренние органы своеобразным светом. Вечерами его волосы любил расчесывать Сэми - перебирал их своими тонкими, изящными пальчиками, заставляя рыжеволосого чуть ли не мурчать от удовольствия. Белокрылый наслаждался подобными вещами и постоянно твердил, мол, «счастье в мелочах, нужно жить моментами, жить настоящим». И ангел был чертовски прав. Как бы Ади хотел прожить эти маленькие моменты вновь. Как бы хотел снова коснуться его нежной кожи, а затем провести шершавым пальцем по вечно улыбающимся губам.. Теплая рука осторожно спускается с головы на спину демона и, легко поглаживая её, заставляет покрыться эту самую спину мелкими, непривычными мурашками. Они прыгают по скрюченной спине, разносятся по ногам и рукам. Демон крепко жмурится, отводит руку от лица и наконец поднимает тяжелую голову. Аккуратно, словно чего-то опасаясь, он поворачивается, вздрагивая от любого постороннего шума и пытаясь затуманенным взглядом разглядеть того, кто сейчас находится перед ним. Маленькие мутные пазлы наконец складываются в общую картинку. У Ади перехватывает дыхание, в глазах появляется лихорадочный блеск, а на лбу от напряжения начинают проступать капельки пота. Руки сами, непроизвольно, тянутся вперед, дабы ощутить каждой частичкой своего тела того, кто прямо сейчас сидит напротив. — Сэми? Его лицо кажется ангельским в свете лучей утреннего солнца, которые как раз в этот момент прорываются через облака. Его глаза отдают особой, волшебной синевой, добром и светом, которые мог излучать только он. Только его маленький ангел. И он жив. Уголки губ демона подрагивают, а рука наконец дотягивается до цели и опускается на маленькое плечо. — Сэми, — втягивая через сухие губы теплый воздух, парень немного медлит, словно все еще не веря в происходящее. — я люблю тебя. — Сэми? Чей-то тонкий голосок рушит идиллию и, с ноги распахивая дверь в хрупкое сознание, врывается в полумертвый разум рыжеволосого. Пазл рушится, а образ улыбающегося ангела растворяется в воздухе. Ади отдергивает руку, широко распахивает глаза и в ужасе опускает взгляд на пустые ладони перед собой. — Так звали его, да? — девушка, сидящая рядом, пододвигается еще ближе, продолжая внимательно осматривать парня напротив. — Сэми? Тот лишь озабоченно оглядывает скамейку, сканирует каждую дощечку, до конца даже не осознавая, о чём его спрашивают. В нос ударяет отчетливый аромат женских духов. Зеленые глаза заполняются остатками соленой воды, от которой демон, видимо, еще не успел избавиться. — Я тоже теряла многих людей, которые были мне дороги, — несмотря на молчание рядом с собой, юная особа все равно решает попытаться продолжить разговор. — Моя мать, двое моих лучших друзей, тети, дяди, всевозможные соседи и знакомые. Иногда мне кажется, что я проклята. Что все это происходит именно из-за меня. То ли услышав, как негромкий голос дрогнул на последней фразе, то ли просто по приказу судьбы, Ади наконец поднимает отрешенный взгляд на собеседницу. Она замолчала всего на секунду, а потом, прокашлявшись, продолжила рассказывать о своей жизни. Демон поначалу без особого интереса рассматривал профиль девчонки, но, чем больше она говорила, тем больше вслушивался в долетающие до него через туман собственной боли слова. На секунду в голове даже пролетела мысль о том, что она довольна красива. Голубоглазая брюнетка с отлично построенной речью и сильным складом ума. Да, красива. — Ну вот, как все и хотели, закончила этот никчемный институт, на отлично, между прочим закончила, — с этими словами небольшая картонка взлетает в воздух, но Ади по инерции, хоть и медленно, вытягивает руку и диплом приземляется прямо на его подрагивающую ладошку. — А смысл? Демон позволяет себе усмехнуться. Он столько слышал подобных речей, когда был на заданиях, что сейчас мог, даже не вслушиваясь, определить проблему и заставить человечка поступить по-плохому, так, как тому велит «закон демонов». Но девушка внезапно замолкает и, скосив заинтересованный взгляд влево, тихо спрашивает: — Что произошло? Как он погиб? Пропустив через себя услышанные слова, тот заметно вздрагивает, чувствуя тупую боль, отдающую на этот раз где-то в затылке. Осознание того, что он до сих пор так яростно отрицал, бьет в самую суть, в самый центр. Вместо ответа рыжеволосый раздраженно качает головой, отметая любые попытки помочь. Он никогда не опускался до подобного, и даже сейчас, при смерти, не позволит кому-то жалеть себя. — Знаешь, люди говорят, что, когда плохо, нужно отпустить, — волнистые волосы как маленькое грозовое облачко от нервного движения взлетают в небо, чтобы затем вновь рассыпаться по плечам и спинке скамейки. — Это ложь. Подлая и наглая ложь. Как только ты отпустишь - потеряешь себя и, самое главное, то, что он любил в тебе. Живи, но живи с мыслью, что где-то там, наверху, тебя все еще любят за твои огненные волосы, пронзительные зеленые глаза, маленькие веснушки и, я уверена, прекрасный характер. Любят просто за то, что ты - это ты. Девушка придвигается еще ближе и, помедлив, несмело обхватывает ладонь демона, заставив главного бабника (и мужчиника?) всея школы ангелов и демонов содрогнуться от неожиданного контакта и непривычной близости кого-то. Она так настойчиво, так отчаянно пытается что-то разглядеть в измученном лице напротив себя, старается протиснуться между стенами, перепрыгнуть преграды и что-то найти. В лице простого, потерянного в жизни незнакомца. — Всё будет хорошо, — тонкий пальчик незамысловатым движением проходит по острым косточкам на кулаке. — Боль не проходит, но всегда становится легче. Всегда. Повторяя последнюю фразу вслух, словно какую-то мантру, девушка слегка качает головой. Вопрос, заданный парнем, поначалу остается висеть в воздухе без ответа. — Как тебя зовут? — вместе со словами Ади впервые за все время смог выпрямиться и вобрать в себя целый глоток свежего воздуха, что, даже судя по лицу, немало удивило его самого. — Вики, — ладонь соскальзывает вниз, из её рук, оставаясь теперь в одиноком холоде. — А тебя? Демон медлит, обдумывая ответ. Но рот раскрывается раньше, чем он успевает взвесить все за и против возможных вариантов. — Ади. Вики несмело тянется к карману и достает оттуда мягкую фигурку собаки. Со странной любовью осмотрев игрушку, она опускает ее на скамейку и тихо отвечает на немой вопрос собеседника: — Я всегда представляла, что умершие души людей, которых я любила, попадают в этого пса. Теперь и ты можешь мысленно поселить своего Сэми в него. Ади с подозрением косится в сторону мягкотелой и странной штуки, но заставляет себя кивнуть. — Все будет хорошо, — она улыбается, смотря прямо в лицо парня, и шепотом добавляет. — Мне правда пора. Отец ждет меня дома и скоро начнет волноваться. Приходи сюда завтра, если захочешь ещё поговорить. — Стой, — демон успевает схватить девушку за запястье, остановить её и притянуть к себе поближе. С этим смелым касанием приходит и знакомое чувство, то самое жгучее желание наставить человека на необходимый путь, помочь ему решить проблему. Задание? Уголки губ Ади тянутся вверх, заставляя ничего не понимающую девчонку перед собой напрячься еще больше. — Сядь, — мягкий голос, словно приятный, прохладный бриз манит и тянет к своему хозяину, проникает в голову и заставляет подчиняться даже самых строптивых людей. — Всё будет хорошо. На подобные фокусы уходит почти вся жизненная энергия, все силы, но терять-то ему больше нечего. И некого. Вики падает обратно на скамейку, не разрывая их зрительный контакт, но и не расслабляясь. Только сейчас парень замечает легкую дрожь в ее руках и неровное дыхание. Боится? Справедливо опасается? Жаждет? Ади напрягает все свое тело и резким толчком выталкивает из себя сгусток тяжелой энергии, направляя его прямиком через взгляд к сознанию человека. — Ты сегодня никуда не поедешь, останешься дома, потому что на дороге к твоему отцу сломан мост. Звони папе, говори собирать вещи и отправляйтесь в ближайший аэропорт. Купите билеты куда-нибудь далеко-далеко и уезжайте отсюда навсегда. — зеленоглазый держится в полувертикальном положении из последних сил, уже чувствуя неимоверную слабость во всех конечностях. — Не возвращайтесь ни - ког - да. Он давит остатки тихих слов, мысленно перебарывая себя, обращаясь к Шепфе и моля дать еще немного времени. Мир перед глазами тускнеет, но Ади лишь сильнее сжимает хрупкое запястье и морщится. — Забудь обо мне и нашей встречи. Ты просто закончила университет и решила изменить свою жизнь. Уходи и будь счастлива. С последней фразой, произнесенной на глухом, тяжелом выдохе, Вики подскакивает и, подозрительно оглядев незнакомца перед собой, разворачивается и молча уходит прочь. Опираясь на деревянную спинку, хватаясь за нее, дабы не свалиться, демон вытягивается на твердой скамейке. Он уже не чувствует боли, не чувствует радости за свой поступок, не жаждет отмщения за пролитую кровь. Все чувства и эмоции теперь свалены в один огромный котел и от этого переизбытка все, что остается в конечном итоге - это пустота. Холодная, одинокая пустота. Над головой расплываются небеса, по сторонам бегут люди, а внутри ничего. Последняя ниточка, держащая его здесь - желание чувствовать эту жгучую боль, эту надежду, тоже рвется. В конце концов не остается ничего. Демон прикрывает уставшие глаза и наконец полностью расслабляется, по ощущениям проваливаясь в глубокий и долгий сон. Чьи-то теплые, мягкие губы касаются горячего лба Ади, так, что тот нехотя, но все же раскрывает слипшиеся после сна глаза и рассеянно пытается разглядеть фигуру на скамейке, нависающую над ним. — Вики? — демон вытягивается на «кровати», поочередно, то зевая, то жмурясь от красного, почти кровавого заката. Ноги и руки больше не ломит, а боль словно растворилась в жаре июньского вечера. — Вики, я же сказал.. — Не угадал, красавчик. — фигура приобретает явные очертания, и, когда чья - то рука щелкает по усыпанному веснушками носу, Ади моментально вскакивает со скамьи и делает пару шагов назад, стараясь переварить услышанное и увиденное. — Сэми? Это опять.. Не предоставив возможность закончить начатую мысль, ангел так же поднимается, всего в пару шагов преодолевает короткое расстояние между ними и настойчивым, болезненным движением хватает второго за воротник майки, притягивая к себе как можно ближе. Он легко, не прилагая особых усилий, завладевает рассеянным вниманием, тянет лицо парня к своему и, непривычно для самого себя, дерзко целует. Сладкая дрожь от осознания реальности происходящего пронзает демона, когда Сэми специально пробегает языком по чувственным губам. Когда с особым удовольствием прикусывает их и улыбается каким-то своим, собственным мыслям. У Ади куча вопросов, на которые ему прямо сейчас необходим целый мешок адекватных и логичных ответов, но все, о чем он может думать - это чертовски манящие действия одного сексуального существа, который решил, видимо, прямо на людях заставить его возбудиться и раздеться. Ощущение такой родной близости, аромат его великолепного тела, поцелуи, касания, движения - все это вскружит голову и сведет с ума любого, что говорить о демоне, который мысленно уже похоронил эту самую любовь всей своей жизни и сам еще недавно планировал подохнуть. Только с каждой секундой поцелуи становятся глубже, а касания откровеннее. Когда изящная рука белокрылого накрывает давно возбужденную плоть, Ади в ответ, от удовольствия, мычит что-то нечленораздельное, но ангел перехватывает поток звуков и тушит их собственным, нетерпеливым, протяжным стоном. Сейчас кончу просто от голоса.. Томная улыбка расплывается по лицу, пока демон стремительно плавится в руках любимого. Темные и рыжие волосы растрепались, спутались, создали на головах своих хозяев неимоверный творческий беспорядок, глаза поблескивают в свете уже зажигающихся по городу фонарей. — Сэми, господи, — демон нехотя отрывается от счастливого, но слегка озадаченного парня и озабоченно оглядывается по сторонам. — Если ты хочешь, чтобы людишки еще долго мусолили новость о паре мужчин, трахающихся прямо в Центральном парке, на глазах у толпы, ты только скажи, я все устрою. Он только сейчас замечает собственную руку на пахе, медленно убирает её оттуда и поднимает вопрошающий взгляд на парня. Но того, кажется, люди вокруг совсем не волнуют. Ангел неотрывно рассматривает лицо, касается испорченной прически и красных, искромсанных поцелуями губ. — Они нас не видят,— в подтверждение своих слов Сэми вытягивает руку перед незнакомым мужчиной, но тот проходит мимо, не наталкиваясь на препятствие. — Можно касаться только таких как мы. — Таких как мы? — Ади поднимает руку и человек также проскакивает, словно не замечая ничего перед собой. — Что это значит? — Только существа с той стороны могут взаимодействовать друг с другом. В отличие от ангелов и демонов мы не способны материализоваться в мир людей. До демона наконец доходит смысл слов своего парня. Его ошарашенный взгляд скользит по собственному телу и телу ангелу, по людям, по скамейке, деревьям, пруду. По миру вокруг себя. Мы мертвы, Шепфа всем им в зад.. Но страх перед неизвестным улетучивается, когда напротив возникаем счастливое, улыбающееся лицо Сэми, когда тот касается его спины, обнимая в знак поддержки. — Я тоже сначала был в ужасе, но потом узнал, что все погибшие высшие существа встречаются на той стороне, — ангел приподнимает голову и, взглянув наверх, кивает в сторону неба. — Понял, что смогу найти тебя. Это дало мне силы не сойти с ума, заставить отца своими мольбами отпустить на землю, дабы забрать то, что заставляет мне бороться и никогда не опускать руки. — Значит, — Ади вдруг выворачивается из объятий и, прищурив свои пронзительные зеленые глаза, заинтересованно, с толикой игривости оглядывает парня. — Мы больше никогда сюда не спустимся? Ответом становится легкий кивок. — А ещё, — демон делает шаг вперед, почти впечатываясь в чужое тело, вновь оглядывается по сторонам, отмечая про себя, что сумерки почти полностью поглотили город. — Нас никто здесь не видит. Кивок. — На чем мы там остановились? — холодные пальцы бесцеремонно заползают под выправленную белую рубашку, проходя по выступающим позвонкам, опускаясь с лопаток все ниже и ниже. — Не напомнишь? — Ох, мне кажется, — Сэми поднимает руки и словно маленький осьминожек обвивает ими шею демона, тянется к лицу. В последний момент уворачивается от поцелуя, прикусывает за мочку и шепчет, обжигая горячим, сжигающим дотла дыханием. — Мне кажется, ты хотел полежать со мной на мягкой траве и полюбоваться звездами. Улыбнувшись, ангел подмигивает шокированному подобным раскладом Ади, щелкает по носу и, показав язык, убегает в сторону пруда. — Я не понял, — демон хмурится, сжимает переносицу и шумно выдыхает. — Ты у Мими научился подходу «возбудим, но не дадим»? Вместо ответа в голову с разных сторон ударяют звуки ночного города. Шелест травы, чуть подвывающий ветер, шум автомобилей и вздохи отчаяния засыпающих на ходу людей. Руки, покрытые еще не сошедшими мурашками, раскидываются в стороны, подставляя тело потокам прохладного ночного воздуха. Приятная нега разливается в груди, в месте солнечного сплетения. На лице, еще недавно искореженном болью и ужасом, впервые за долгое время расцветает умиротворенная улыбка. Ади прикрывает глаза и делает шаги вперед, в неизвестном направлении, предоставляя телу возможность самостоятельно нести своего хозяина. Переполняющая энергия, коктейль из чувств - все это больше и больше начинает напоминать какое-то перерождение, а не смерть как таковую. Не смерть, после которой по книгам и словам учителей, каждый растворяется и покидает мир навсегда, «уходит» в небытие. Он душой чувствует эту детскую, безумную радость от происходящего, это желание любить и наслаждаться каждым мигом и моментом - жить спокойно, не шугаясь каждого звука, не боясь попасться кому-либо на глаза. Не страшась смерти. Ведь, логически, мы уже мертвы.. Что-то обхватывает ногу рыжеволосого и резко тянет на себя. Тот от неожиданности поскальзывается, летит лицом на черное размытое пятно перед собой, но успевает соорентироваться и выбросить руки вперед. Падение заканчивается удачно и Ади приземляется прямо у ухмыляющегося лица ангела. — Сэми, ты бессмертный что-ли? — он хмурится, но, осознав комичность данного высказывания, хмыкает и отклоняется, насколько позволяет положение, с неподдельным интересом осматривая, почти ощупывая взглядом тело под собой. Но на этот раз белые крылья не дрожат, а сам ангел не ежится от страха быть пойманным и загнанным в смертельную ловушку. — Ади, звезды. Демон выпячивает нижнюю губу, что-то протестующе мычит себе под нос и, обиженно надувшись, словно маленький воздушный шарик, послушно усаживается рядом. На земле парень вытягивается во весь рост и, когда довольный ангел наконец находит удобное положение на груди зеленоглазого, тот усмехается и тихо, не нарушая идиллию, говорит: — Поверь, сегодня ты спать точно не будешь. — Ади! — в ответ тот легонько, но ощутимо бьет ладошкой по чужой руке и, подавив рвущуюся наружу улыбку, вновь направляет внимательный взгляд в небо. — Наслаждайся прекрасным. — Я именно этим и занимаюсь уже долгие годы. Даже не смотря Ади чувствует как невинное лицо заливает краска смущения. Он спокойно, с чувством выполненного долга, закидывает свободную руку за голову и решает на этот раз послушаться совета - понаблюдать за мерцающими огоньками в небесах. — А мне кажется, Сэми, — демон осторожно касается подбородком макушки парня, но, заслышав тихое сопение уснувшего существа на своей груди, вновь опускает голову на траву и шепотом заканчивает мысль. — Мне кажется, что именно сейчас я наконец живу. — Вик, ты куда? У нас самолет через полчаса! — Секунду, пап, — она, не замечая ничего вокруг себя, почти бегом достигает цели и нервно оглядывается по сторонам. — Я что-то точно забыла здесь. Бегающий взгляд цепляется за маленькую, яркую фигурку на скамейке неподалеку. Вики облегченно выдыхает, подходит ближе, прячет её в карман и удовлетворенно улыбается. — Да, да, иду! — она последний раз вдыхает чистый воздух парка, в котором провела почти все детство и юность, с любовью осматривает обстановку и, сжав настолько сильно игрушку, насколько может, тихо-тихо шепчет. — И ты будь счастлив, Ади.