история этой отвратительной любви

Прошёл примерно месяц, после того, как я взорвал твоего робота. Я больше не прикасался к этим чёртовым гарпунам, я спрятал их так далеко, как только мог. Они напоминали мне о тебе, и о том, что я сделал. У меня, будто, началась ломка. Это странно, ведь мне казалось, что я избавился от зависимости тобой. Но, видимо, бывших наркоманов не бывает. Я не мог нормально спать, я почти не ел. Я стал много пить. Эдд и Мэтт сильно переживали за тебя. И… за меня… Эдд старался меня накормить, Мэтт проверял, сплю ли я ночью. Ребята пытались вывести меня на улицу, но я постоянно отказывался. Они не понимали почему мне так плохо, и поэтому не могли помочь.       Я иногда думал, может не стоило кидать в тебя этот дурацкий гарпун? Улетел бы на своём роботе. Лучше так, чем гадать выжил ты или нет. Я был очень зол на себя. Вина пожирала меня. Куда бы я не пошёл, вина шла за мной. Она всегда была где-то рядом, наблюдала за мной, шептала на ухо, чтобы я покончил с этим, занесла инфекцию в мою рану. Вина наступала на горло моей гордости, и заставляла просить прощения.       Из-за твоего эксперимента я превращаюсь в монстра. Обычно это длится недолго, и превращаюсь я не полностью, в такие дни, я обычно отсиживался в своей комнате. Был один раз, когда я превратился в огромного монстра, потерял контроль, и, даже ударил Эдда. Но, к счастью, никто не узнал, что это был я.       После того случая с роботом, мои приступы усилились, это было невыносимо больно. Мои кости ломались и срастались, моя кровь закипала, меня бросало то в жар, то в холод, и мне было сложно себя контролировать. Я проклинаю себя за то, что тогда не проверил, выжил ты или нет. Если бы я это сделал, ты бы мог помочь мне раньше.

***

      Прошло три месяца, и казалось бы, разве может стать ещё хуже? Бессонница, недоедание и приступы, превращающие меня в ужасного монстра, почти каждые две недели. Я был похож на ходячего мертвеца. Но я окончательно убедился, что эта жизнь ненавидит меня, когда мне поставили диагноз. Рак. Рак глаз. Такое вообще бывает? Я никогда не думал, что это может случиться со мной, или с кем-то, кого я знаю. Я не верил, что это всё происходит со мной. Мне казалось, что меня уже ничем не удивить, если бы в наш двор упал метеорит, я бы даже не заметил. Конечно, я не говорил друзьям об этом. Они бы, точно, заставили меня лечиться. А от химиотерапии, насколько я знаю, лишаются волос. Я не готов расстаться со Стивом*, он мне как родной сын! Но я тогда всё решил. Ушёл бы по тихому, никто бы не заметил. Но ещё через три месяца, некий, Красный Лидер и его армия объявили войну. Конечно, мы сразу поняли, кто это. Эдд был, мягко говоря, не в восторге от того, что скоро начнётся война. Мэтт, вообще не понимал, что происходит. Но мне эта новость дала надежду. Я так долго думал, что тебе сказать. Я хотел извиниться, но как бы это было? Прости, пожалуйста, я не хотел взрывать твоего гигантского красного робота? Но у меня было немного времени на то, чтобы подумать.

***

      Уже через месяц, после начала войны, я начал терять зрение. Это было трудно скрывать, но и говорить об этом друзьям, тоже смысла не было. Эдд собрал группу сопротивления и втянул в это дело Мэтта. Я говорил ему, что это безумие-идти против целой армии, и к ничему хорошему, это не приведёт. Но он и слушать меня не хотел! Мне пришлось переехать, потому что Эдд и меня пытался втянуть во всё это. И вот, в один дождливый вечер, я гулял, в очередной раз, думая о том, что я мог бы сказать тебе, меня поймали твои же войска, как союзника лидера сопротивления.       Я сидел, привязанный к стулу, около меня было несколько человек. Мне задавали какие-то вопросы, но я молчал. Потом дело дошло до рукоприкладства, на губах был солёный металлический вкус. Мне было сложно оставаться в сознании, и я всё ещё не проронил ни слова. В основном, потому что не знал ответов на вопросы, которые они мне задавали. Но я так привык к боли, что уже не чувствовал ничего, и мне было откровенно плевать, что со мной сделают. Когда они поняли, что не смогут из меня ничего вытрясти, один солдат вызвал кого-то по рации. После этого, все стояли молча. Мы, видимо, кого-то ждали. Дверь открылась. Моё зрение было не в лучшем состоянии, но я сразу разглядел причёску в виде рожек и твоё надменное лицо. Ты даже не посмотрел на меня. Твои солдаты сказали, что поймали союзника сил сопротивления, но не могут меня разговорить. Что за идиоты? Ты злобно ухмыльнулся и сказал «Видимо, придётся мне его разгово…», но не закончил предложение. Твоя ухмылка пропала, когда ты увидел меня. Ты приказал, нет, я бы даже сказал, истерично закричал, чтобы меня развязали. Солдаты сначала стояли с непонимающими лицами, но выполнили приказ. Потом, ты взял меня на руки, и мы куда-то пошли, я бы даже сказал, что мы побежали, подальше от их вопрошающих взглядов. Твоя хватка была такой крепкой, мне казалось, что ты меня сейчас задушишь. Ты был просто в бешенстве. Возможно, это был не самый лучший момент, но я тихо сказал «Прости меня…». После этих слов, я вырубился. Очнулся я, видимо, в медпункте. Ты стоял надо мной и судорожно обрабатывал мои раны. Когда ты заметил, что я открыл глаза, то остановился на секунду. А потом спросил, как я себя чувствую. Я слабо улыбнулся и сказал, что, теперь, всё хорошо.

***

      Мы сидели за чёрным, круглым деревянным за столом. Мы просто молча смотрели друг на друга. Ну вот, так много хотел тебе сказать, и не могу выдавить из себя ни звука, как будто кто-то зашил мне рот. Тишина была настолько тяжёлой, мне казалось, что она меня раздавит. Ты решил разорвать её: «Так… Ты состоишь в сопротивлении?», после этого вопроса ты неловко улыбнулся. Твой голос дрожал. Ты был напряжён, но ты расслабился, когда услышал отрицательный ответ. На твоём лице буквально читалось облегчение.       Я решил, что нет смысла тянуть, и ты всё равно узнал бы рано или поздно. Я рассказал о своих ужасных превращениях в монстра. На твоём лице читался тихий ужас. Оно выражало непонимание и страх. Ты рассказал о том, как работает твоя сыворотка. По идее, я должен становиться сильнее когда попадаю в стрессовые ситуации. И в тот день, когда ты вернулся, ты пытался разозлить меня, чтобы проверить, подействовала ли сыворотка. И ты вообще не ожидал таких результатов, потому что твой «эксперимент» должен был только сделать меня выносливей и немного сильнее. Когда ты закончил свой небольшой пояснительный рассказ, на секунду ты криво улыбнулся, но после, твоё лицо приняло самый жалобный и расскаивающийся вид, какой ты только можешь из себя выдавить. И потом, ты сказал, то чего я от тебя, точно, не ожидал. Такие простые слова, от которых вся злоба во мне превратилась в белых голубей, они выклевали мои мозги, вскрыли череп и улетели. От этих слов я почувствовал покой, который уже очень давно не посещал меня. «Прости меня, Томас».

***

      Но я ещё не закончил свой рассказ… Когда ты узнал о моём диагнозе, ты был просто невероятно испуган, серьёзно, я никогда не видел тебя таким напуганным. На твоём лице читался шок. Ты пообещал, что вылечишь меня. И тогда, мысли в моей голове разделились на два враждующих лагеря. Первый: не верь коммунисту, он опять тебя предаст, дебила кусок. И второй: Да ладно, у него такие красивые глаза, как ему вообще можно не доверять? Ну и конечно, я, очарованный твоей красотой и обаянием, окончательно убив в себе всю гордость, и похоронив её, прямо в этой комнате, доверился тебе. И, наверное, в первый раз в этой жизни, я принял решение, о котором не буду сожалеть.

***

      Уже через неделю у меня была операция. Если бы я обратился в больницу раньше, то мог бы сохранить зрение. Кажется, я слишком сильно затянул с лечением… К счастью, ты любезно предоставил мне электронные очки, с помощью которых, я снова могу видеть.       И первое, что я увидел, когда одел их-это ты. Мой гарпун сильно тебя потрепал. Шрамы на пол лица, новая рука. Я рад, что глаза, чудом, остались прежними, хотя под ними и были мешки, в которые можно положить килограммов десять картошки. Ты вообще спишь? Я бы никогда не простил себя, если бы ты лишился этих прекрасных серых глаз. Я готов был заплакать от счастья, я подошёл к тебе, улыбнулся, обнял и сказал тихое «спасибо». Эти объятья были такими нежными и тёплыми, мне казалось, что я разучился испытывать положительные эмоции, но ты доказал, что это не так, когда обнял меня в ответ. По мне прошёлся приятный табун мурашек. Как будто все мои проблемы исчезли. Твоё тепло проникло в мою грудь и зашило рану, которую ты когда и оставил. Я почувствовал твой отвратительный запах, от тебя пахнет сигаретами, даже сильнее, чем раньше. Я просто опьянел от этого аромата. Я скучал по этим ощущениям. Моя рука гладила твои чудесные мягкие волосы, пальцы запутывали их в непонятный узел. Ты прижал меня к себе, крепко сжал мою одежду и уткнулся в моё плечо. Ты для меня как наркотик, Ларссон. Моя зависимость уже никогда не исчезнет. И ты, больше, никуда не денешься от меня.       Мне показалось, или ты заплакал?