Устрицы в вине

      Уилл сидел в кабинете Лектера, напротив доктора и как обычно пытался собрать свои мысли во что-то вразумительное. — В чем дело, Уилл? — Я… я теряю ясность сознания. Грань между моими видениями, мыслями преступников и моим собственным разумом. Такое ощущение, что я больше не знаю, кто я такой. — Тогда позволь напомнить тебе, мой друг. Ты — Уилл Грэм, преподаватель и консультант ФБР, талантливый профайлер. И самое главное: ты — один из самых добрых и сострадательных людей в мире.       Ганнибал произнес это мягко, почти нежно, что резко контрастировало с его обычным холодным отстраненным тоном. Грэм вскинул глаза и с удивлением увидел тепло и восхищение в глазах собеседника. В следующее мгновение психотерапевт встал со своего кресла и, неслышно ступая, приблизился к своему пациенту. Машинально мужчина тоже поднялся. Подойдя, Лектер произнес: — Тебе нужны положительные эмоции, Грэм. Некая позитивная встряска. Позволь себе немного удовольствия.       Он осторожно взял лицо Уилла в свои крупные ладони и поцеловал.       Не то, чтобы профайлер не думал о возможной близости со своим психотерапевтом. Думал, и даже слишком часто, возможно, поэтому и не настаивал на развитии отношений с Аланой Блум. Однако он всегда представлял первый поцелуй доктора как жаркий, грубый, напористый, но Ганнибал поцеловал его нежно. Уилл ответил, прижимаясь к губам мужчины. Не раз он задерживал на них свой взгляд: крупные, красиво изогнутые, порочные губы на таком строгом, скуластом лице.       Внезапно отстранившись, Уилл проникновенно заглянул в тёмные глаза Лектера и тихо сказал: — Я не смогу остановиться, ты знаешь. ***       С самого начала их общения Ганнибал понял, что перед ним необычный человек и захотел узнать его лучше, рассмотреть, как рассматривают оперение редкой птицы или камень с причудливыми узорами. Не склонный к близкому общению с людьми, Ганнибал избегал их, исключение составляла лишь Беделия дю Морье, доктору нравилась ее элегантность и сдержанность. Уилл же привлёк его внимание особыми свойствами своей личности, своего удивительного разума, они делали профайлера таким чутким, таким уязвимым.       Таким уникальным.       Вскоре Лектер понял, что не хочет делить его ни с кем. ***       В тот вечер Ганнибал готовил изысканный ужин для своих приятелей, любителей оперы. Уилл зашел неожиданно и совершенно естественно получил приглашение остаться, которое, однако, было отклонено. Лектер же поймал себя на мысли, что огорчен этим. Весь вечер он видел перед собой лицо Грэма, эти удивительные глаза с мягкой линией ресниц, то растерянные, то отражающие напряженную работу мысли, то чарующе-задумчивые. Психотерапевт планировал подспудно управлять действиями Уилла, точнее, создавать экстраординарные условия и наблюдать, как он поведет себя в предлагаемых обстоятельствах. Как дети, которые отрывают лапки насекомым и смотрят, что будет, Ганнибал имел жестокое любопытство.       Лектер рассчитывал, что, когда профайлер раскусит его игру и станет опасен для него, он сможет легко избавиться от мужчины, но потом… он всё четче понимал, что совсем не хочет смерти Уилла. Что он стал нужен ему. ***       После того, как Грэма забрали (по его вине, Ганнибал не забывал этого ни на секунду), доктор понял, что сильно скучает. Обычные занятия не приносили удовольствия, точнее, вовсе ничего не хотелось. В опере было скучно, привычные собеседники казались глупыми и неискренними, даже кулинария не приносила радости. Психотерапевт трапезничал один, не в состоянии отделаться от мысли, что хотел бы видеть на стуле напротив Уилла, и только его. Взглянуть в его светлые, как весеннее небо глаза, услышать его голос, его речи. Грэм был как натянутая струна, такой же откровенный и ранимый. Коснуться бы его непослушных кудрей, приблизиться, вдохнуть свежий запах речных брызг, что впитались в его волосы во время рыбалки…       Мир Лектера был темным. Уилл приносил в него свет. И теперь он, Ганнибал, сам отнял у себя источник света…       Доктор застыл с вилкой в руке. Затем поднялся и, вопреки обыкновению, оставил недоеденным свой обед. Он надел пальто и покинул квартиру. Лектер направлялся в Психиатрическую лечебницу города Балтимор для душевнобольных преступников. ***       Любимая клетчатая рубашка. Уинстон, самый преданный, умница-пёс. Остальные собаки. Стол, где Грэм обычно готовил наживки для рыбы.       Он был дома, наконец-то дома, в здравом уме и свободен. Уилл рассеянно погладил Уинстона и сконцентрировался.       Предстояло сделать нечто важное. ***       Знакомый кабинет с серыми и красными стенами, зеленые столбы, подпирающие библиотеку.       Ганнибал сидел за столом, как обычно, невозмутимый и прямой. Эта осанка, эта плавность движений. Можно было подумать, что в юности он занимался балетом, но это было не так. Теперь Уилл знал, что Лектер не был тем, кем казался.       — Здравствуй, Уилл, я так рад тебя видеть. В голосе доктора сквозила неподдельная радость. — Я приготовил нам замечательный ужин, устрицы в вине, французский рецепт. Пройдем в гостиную?       Но Грэм молча покачал головой. Он смотрел слегка наклонив голову, с неопределенным выражением на лице.       На этом прекрасном лице. Лектер неприкрыто любовался тем, кого считал своим другом.       Он подошел к Уиллу, наклонился и сделал глубокий вдох, прикрыв глаза.       — Ммм, приятный запах, Уилл. Ты сменил лосьон?       — Да, продавщица сказала, он пахнет свежестью.       — Ты и есть свежесть, Уилл. Ты — свет.       Ганнибал осторожно коснулся щеки возлюбленного и, медленно приблизившись, поцеловал мужчину в губы. В следующую секунду Лектер почувствовал, как Грэм обхватывает рукой заднюю сторону его шеи и отвечает на поцелуй.       Внезапно отстранившись, Уилл тихо сказал:       — Я не смогу остановиться, ты знаешь.       На что Лектер со счастливой полулыбкой ответил:       — Не останавливайся, прошу.       Уилл снял с плеч доктора пиджак, и тот почувствовал, как пальцы гостя ласково и нетерпеливо заскользили по его спине. С упоением и восторгом Лектер целовал лоб, щеки и шею Уилла, зарывался пальцами в его великолепные мягкие волосы, обнимал мужчину всё сильнее, стараясь прижаться как можно ближе, слиться с ним в одно целое. Ганнибал задыхался от обилия ощущений и эмоций, которые так давно не испытывал: осознания близости, настоящей близости с человеком, который действительно дорог и даже необходим. Он не заметил, как Грэм отвел одну руку назад и что достал из заднего кармана брюк.       Внезапно доктор почувствовал, как нечто твердое кольнуло его под ребрами. Тело пронзила острая боль, затем темнота поглотила его. ***       Уилл стоял над телом своего… друга? Врага?       Теперь он был наконец свободен. Только губы еще горели от поцелуев. Грэм с тоской оглядел кабинет и понял, что свободным он теперь не будет никогда.