Путеводный

      Время близилось к ночи, но доктора все не было и не было. А кто мне говорил, что оставлять меня одного надолго нельзя? И где доктор может так долго пропадать? Хотя почему меня это вообще заботит? Странно. Но ещё страннее, что его нет уже час! Стоит пойти посмотреть? Весь перебинтованный, я лежал на мягкой койке и скучал. Все недавние события почти во мне переварились, хотелось просто отвлечься от них. В течение дня меня осмотрели и пересмотрели больше пяти раз — доктор явно сильно волновался. Но руки, ноги — я пошевелил ими для верности — на месте, значит, пройтись мне не составит труда. Я слез с кровати и медленно двинулся в сторону двери, но стоило мне подойти к ней, как она резко распахнулась и вошел виновник моих переживаний. — Джим, почему ты не в постели?       Не дожидаясь ответа, доктор развернул меня за плечи и уложил в кровать. — Тебе нужно соблюдать постельный режим! — пригрозил Ливси. — Но всё не так страшно, — попытался я его успокоить. Ключевым слово было «попытался».       Ливси был непоколебим. — Куда вы ходили? — решил я всё-таки поинтересоваться.       Хоть и не мое дело, да и это было немного невежливо, но невинный вопрос ничего плохого не сделает. Укрывая меня одеялом, доктор добродушно отвечал: — Ходил к капитану по мелким вопросам.       Ответ оказался весьма очевидным, но нужно же было как-то разбавить атмосферу.       Меня осенило, и я задал очередной глупый вопрос: — Где вы будете спать? — Мне полагается следить за своими пациентами, а пока единственный мой пациент на корабле — это ты.       С этими словами Дэвид потушил свечку и сел на стул напротив кровати. Видимо, он настолько волновался, что был готов даже спать в таком неудобном положении, лишь бы не покидать своего дорогого пациента.       Слабость быстро начала брать своё, и я незаметно для себя провалился в сон.       Признаться, моё сновидение было очень странным. Мне казалось, что я бегу по морю в пустоту, словно убегая от лунного света, потому что кроме него и меня там ничего не было, даже ни одной звёздочки. Я не мог остановиться: стоит это сделать — начинаешь тонуть. Я не знаю, сколько это продолжалось, но постепенно силы покинули меня. Я упал. Тот самый свет, от которого я стремительно отдалялся, ослепил меня. Я тонул, медленно и долго погружаясь в тёмную жидкость. Последний вздох — и я полностью погрузился под воду. Но вместо темноты меня вдруг окружил свет, настолько яркий, что от него исходило тепло, которое постепенно окутывало мое уставшее тело. Я вздохнул, запуская его внутрь, отчего по всему телу пробежала дрожь.       Проснулся. Не сразу придя в себя от необычных ощущений, я разлепил глаза. По каким-то причинам они были мокрыми. Доктора Ливси рядом не было — стул был пустым. На столе лежали парик и жабо. Я вылез из-под одеяла и сел на кровать. Холодок пробежался по коже. Почему-то мне очень захотелось поделиться сном, от которого у меня осталось странное, приятное послевкусие, с доктором; однако эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Как под гипнозом, я покинул каюту и вышел на палубу. Задрав голову, я не увидел привычных звёзд: тучи закрыли небо и только в одном месте просвечивала круглая Луна. Мой взгляд упал на распахнутую дверь помещения, где держали Сэма… Или не Сэма. Помнится, Ливси назвал его совсем другим именем. Я осторожно подошёл, чтобы заглянуть внутрь. Казалось, что там было совершенно пусто, но внезапно я увидел доктора, стоявшего в слегка расстёгнутой сверху рубашке, который, застыв, неотрывно смотрел вниз, на море.       Приятные чувства, оставшиеся после сна, развеялись. К горлу подступил комок, сердце ухнуло куда-то вниз, кулаки сжались. Меня обманули. Уже второй раз, хах, меня легко обвели вокруг пальца, как простака. Мне солгал один из самых близких мне людей. Он же обещал, обещал оставить его живым. Почему? Зачем? Те же вопросы, что возникали, пока я лежал прикованным к столу, ударили мне в голову.       Я сам не заметил, как подошёл к Ливси, словно управляемый каким-то злым духом. Но стоило ему, удивившись, развернуться на приближающиеся шаги, как раздался хлопок. Я без промедления дал ему пощечину. При ярком свете Луны было видно, как краснеет его щека. Однако он даже не дёрнулся, а лишь стоял, оперевшись одной рукой на бортик, и недоумевая смотрел на меня. Ветер играл с его чёрными, длиннее обычного волосами. Ладонь горела, глаза окутывало туманом, а губы дрогнули. Я почувствовал, что сейчас расплачусь и… Убежал.

***

      Ливси не спалось. Нет, вовсе не из-за неудобного сидячего положения, ведь ему было не впервой так спать. Доктору не давали покоя мысли обо всём, что свалилось на него, на Джима, да и на всю команду. Всё, что происходит на корабле, касается всех на нём присутствующих.       Дэвид не спал уже вторую ночь. Как обычно, он взял полуштофную флягу и отправился на палубу. Ливси весь день проходил без парика и жабо, словно забыв про них. Да что там, он даже про камзол забыл и ходил в одной рубашке даже ночью, несмотря на послезакатную прохладу.       Звёзд сегодня не было, небо затянулось тучами, лишь изредка давая проход лунному свету: погода, казалось, вторила его настроению.       Осознав, что время всё же было позднее и разгуливать по прохладе — хороший способ получить простуду, он не спеша направился к себе, небрежно пробегая глазами по канатам, мачтам, палубе. Что-то вдруг зацепило его взгляд, но темнота прикрывала собой всё, лишь оставляя тени. Ливси ещё раз оглядел корабль, но ничего выделяющегося не нашёл: шхуна плыла своим ходом. Однако что-то всё-таки мозолило глаза, и Ливси решил проведать, что это было. Застыв на месте, доктор внимательно осмотрел каждый силуэт. Взгляд его остановился на оборотной стороне хранилища, где держали порох и пушки. Второе отделение этого хранилища служило временной комнатой для заключенного. Стремглав подойдя к двери той комнаты, Ливси осмотрел ее. На ней висел приличных размеров замок. Только какой, подумалось доктору, в нём смысл, если он не заперт? «Не заперт!» — молнией пронеслось вдруг в его голове. Сняв замок, доктор рывком открыл дверь. Перед его взором предстала небольшая коморка, в углу которой лежал простенький матрас. Ну, а что он ещё планировал увидеть за незапертой дверью? «Все ключи от запертых и незапертых дверей этого корабля лежат в ящике в моем кабинете.» — это слова капитана Смоллетта. Эту дверь открывают под присмотром самого капитана, хотя Лой ещё ни разу не пытался сбежать. Ответ напрашивался сам собой: кто-то выкрал злосчастный ключ. Вдруг что-то в его голове перемкнуло: Ливси бросил замок, подбежал к фальшборту и стал всматриваться в мутную воду, будто надеялся отыскать там пропавшего юнгу. Он перебегал от одного края шхуны к другой, но уже и так было понятно, что его поиски не увенчаются успехом. Теперь доктор просто стоял и потерянно смотрел в воду. Осознав, что юноша мог быть передан самосуду («а по-другому и не могло быть!»), Ливси тяжело вздохнул и достал фляжку. Если бы Дэвид только знал, что всё так случится, он бы своими собственными руками задушил его ещё тогда. После пары глотков в его голове проскочила мысль: «Что-то многовато я стал пить последнее время». Однако, зажмурившись, Ливси отогнал её. Отпрянув от горлышка, доктор сложил фляжку обратно в карман и продолжил бессмысленное наблюдение за морским горизонтом, который освещался лишь Луной, словно тёмная комната — лампочкой.       Как вдруг позади него скрипнули половицы, и его щека встретила ладонь, которая была протянута отнюдь не для дружеского рукопожатия. Снизу на него смотрели блестящие, голубые глаза, зрачки которых были простыми точками. Нос был вздёрнут, поджатые губы напоминали линию. Всё лицо смотрело на Ливси зло и обреченно, а затем исчезло, потому что его унесли ноги, недавно аккуратно перебинтованные самим доктором.       Доктор всё ещё поражённо смотрел им вслед. Однако, разрываясь между тем, чтобы пойти за ними или доложить капитану об исчезновении, он остановился на втором варианте: это дело казалось более важным. Выдохнув, Ливси направился к каюте капитана.       Наконец, достигнув нужной двери, Дэвид уже занёс руку, чтобы постучать, как вдруг вспомнил, что капитан, скорее всего спит, и смысла в этом нет. Осторожно дёрнув за ручку, он открыл незапертую дверь и вошёл внутрь. Капитан спал на спине с руками по швам: даже во сне он не может скрыть своей тяги к дисциплине и следов военного прошлого. На секунду Ливси даже подумывал о том, чтобы подождать до утра и не будить капитана. Действительно, что это изменит? Но если украли один ключ, могли выкрасть и другие. Дело было срочное и не терпело отлагательств.       Наклонившись и взяв Смоллетта за плечи, доктор аккуратно потряс его. Капитан, — сказал Ливси, вздрогнув от нарушения тишины собственным голосом.       Капитан почти мгновенно проснулся и вскочил так, что они чуть не столкнулись лбами. — А! Что?! — Тише, тише, это я, доктор Ливси, — перейдя на шёпот сказал Дэвид. — Ох, это вы! Что-то случилось? — Лоя нет в камере. — Как нет? Сбежал? — Нет, замок был открыт снаружи. — Но ключи есть только у меня! — Поэтому я к вам и пришёл.       Смоллетт встал с кровати, чтобы проверить ящик с ключами. — А как вы об этом узнали? — поинтересовался Смоллет, пока зажигал свечку.       Резкий свет искры огнива ослепил обоих, но глаза быстро привыкли к перемене. Смоллетт полез в ящик. — Мне не спалось, — на секунду Ливси запнулся, — я находился на палубе и заметил, что замок открыт. Проверив дверь его комнаты, я не обнаружил в ней Лоя.       Закончив копаться, капитан выпрямился и посмотрел Дэвиду в лицо. — Все ключи на месте.       Глаза обоих широко распахнулись. В них отражался тусклый огонёк свечи. Нависла тревожная тишина. — Вы точно всё провери. — наконец нарушил молчание Дэвид. — Да, — не дав ему договорить, утвердительно качнул головой Смоллетт.       Положив руку на плечо товарища, капитан успокоил его своим уверенным и строгим голосом: — Зато мы точно знаем, что все ключи на месте. Скорее всего, кто-то из этих подозрительных матросов, которых и матросами-то назвать язык не поворачивается, взломал замок. Это не так сложно, как кажется, при наличии нужного навыка.       Отведя взгляд, Ливси понизил голос и еле слышно сказал: — Что-то мне подсказывает, что Лоя уже нет в живых.       По руке на своём плече Дэвид почувствовал, как гнев начал наполнять капитана. — Так эти ублюдки решили устроить самосуд. Не потерплю!       Обычно капитан не позволял себе таких выражений, но всё равно кроме доктора его здесь никто не слышал.       Поняв серьёзность ситуации, Ливси накрыл чужую руку на плече своей и, улыбнувшись, чуть громче проговорил. — Всегда есть маленькая надежда.       Почувствовав, как Смоллетт немного расслабился, Дэвид оставил его руку в покое и прибавил. — Каков дальнейший план действий, капитан?       Смоллетт отпустил плечо Ливси. — Не предпринимать поспешных решений до выяснения всех обстоятельств, — словно отдал команду капитан.       Вдруг отсутствие сна, сильный стресс, да и алкоголь в придачу дали о себе знать, и ноги Ливси подкосились, заставляя того сесть на кровать.       Капитан дернулся к доктору, но увидя, что тот нашёл статическое положение в пространстве, спросил: — Что с вами, доктор?       Взявшись одной рукой за голову, Дэвид ответил: — Видимо, по ночам действительно стоит спать. — усмехнулся тот.       Желая помочь доктору, который, пожертвовав своим сном, донёс столь важную информацию, капитан предложил: — Вам стоит поспать. Можете воспользоваться моей кроватью.       Не дожидаясь ответа, Смоллетт одной рукой заставил Ливси лечь. — Я все равно не собираюсь досыпать эту ночь.       Капитан не получил возражений. Он вообще больше ни звука не получил от доктора: стоило его голове коснутся подушки, как тело тут же перешло в режим сна.       «Как вовремя!» — усмехнулся Смоллетт, покинув свою каюту и увидев, что уже светает.

***

      Замочная скважина щёлкнула. Послышался скрип открывающейся двери. Сэм сидел в углу неподвижно, словно спал, но это было не так. Он ждал. Ждал, когда в эту комнату ступит нога, следом за которой последует всегда пугающий костыль. — Лой, значит, хех, — усмехнулся знакомый хриплый голос, — а ведь даже своим товарищам ты представлялся Сэмом.       «Товарищи» ступили вслед за «Одноногим» и встали по бокам от него, ухмыляясь во все свои оставшиеся зубы. Лой не поднял и глаз, бесполезно стараясь прикинуться статуей. — Надолго же тебя хватило, уважаю, — улыбнулся кок — в актёрском мастерстве ты аж меня переплюнул, хех — наградил он комплиментом.       Спутники, поддакивая, смеялись в свои длинные пропахшие ромом усы. Сэм не двигался. — Мне ты был почти как сын, — добродушно улыбаясь, продолжил Сильвер. От этих слов Лой вздрогнул. — Помню, предупреждал тебя, так сказать, по-отечески. Ты, может, и шел по своим убеждениям, к своим целям. — кок прищурился — Я же видел тебя насквозь.       На этих словах Уильямс поднял голову и посмотрел на Джона. — Ты знаешь, что я здесь не для того, чтобы узнавать причину твоего недавнего или прошлого поведения. — чуть серьезнее начал кок и, помедлив, сказал. — Я не могу оставить тебя в живых, иначе нам всем не сносить головы.       В комнате повисла леденящая тишина — по крайней мере, так показалось Лою, мыслями пребывавшему в совершенно другом месте. Он и сам понимал итог своего порыва, мыслей о мести, что, как волчок, всё время крутились в его голове. Уильямс смирился с ними ещё до того, как стал пиратом. Просто созревший, как апофеоз этих мыслей, план показался ему самым правильным выходом, прекрасной возможностью.       Джон Сильвер прошёл чуть дальше в комнатку и привстал у стены, облокотясь на переставленный вперед костыль. — А теперь встань, подойди ко мне и протяни свою правую руку.       Лой изменился в лице. Встав и на секунду замерев, он направился в сторону кока и протянул ему кисть руки. Сильвер вложил ему в ладонь черную метку, однако руки не отпустил. Крепко, чуть ли не до хруста костей зажав её в костлявых пальцах, он продолжил: — Ты поступил очень опрометчиво, повинуясь своему мстительному порыву. — и, сверяясь со своими мыслями, добавил — Но чёрт побери! Если бы я не был Джоном Сильвером, ты бы уже болтался на рее!       Кок, к дружному удивлению как стоящих позади него пиратов, так и самого Лоя вдруг забрал чёрную метку из руки Беллиама. Повертев её в руках, он отправил метку к себе в карман. — Мы договаривались о другом, Сильвер. — зарычали пираты — Ты идешь поперёк наших обычаев. — Джентльмены, хочу напомнить, что благодаря этому юнцу — он кивнул в сторону Лоя — вы сейчас не на дне, а плывёте за сокровищами.       Переглянувшись, пираты уже было потянулись за спины, однако, уловив резкий, как молния, и мрачный, как небо в бурю взгляд, остановились, и один из них сказал: — Много о себе возомнил. Не боишься, что пойдут против тебя?       Но кок лишь оскалился. Пираты, по чьим телам забегали мурашки, развернувшись, вышли из комнаты. Сильвер вцепился в руку паренька. Заглянув ему в лицо, Джон дернул Лоя на себя так, что их лица поравнялись: — Все не без грехов, правда?       С этими словами Сильвер прижал к себе юношу. — Ты и вправду стал мне дорог, но плата приходит ко всем. Сейчас я просто её оттянул.       Джон и вправду заменил Лою отца, каким бы странным это на первый взгляд ни казалось. Пусть Сильвер был коварен, хитёр и двуличен до мозга костей, человеческие чувства ещё не до конца покинули его. Почему-то во время плавания Лой часто оказывался рядом с Сильвером, был инициативен и стремился ему помочь. Джон никогда не был против работать с ним бок о бок. Кок отстранился, держа юношу за плечи, и, заглянув напоследок ему в глаза, взял костыль. «Одноногий» выполз из комнатки, не забыв вернуть замок на петлю и запечатать бывшего товарища. А Лой пораженно смотрел на свою ладонь, на которой всего несколько секунд назад лежал билет в мир иной, след сажи — Чёрная метка.