Костюм

Федор не любит надевать строгие костюмы. Опера — исключение. И то только потому, что одеться помогает Николай. Он покупает новый, ничем не отличающийся от всех предыдущих костюм и бережно вешает на дверцу шкафа. Прежде чем аккуратно срезать этикетку и положить ее в ящик стола, просматривает каждый шов и дергает каждую пуговицу, проверяя на наличие брака. Потом щелкает ножницами и любуется, представляя, как великолепно будет выглядеть Федор. Он также начищает до блеска черные и совершенно неудобные туфли, гладит белую рубашку с жестким воротником и покупает новый галстук или бабочку. Федору неинтересны все эти процедуры, все время приготовлений он попивает чай на кухне, наслаждаясь его вкусом вкупе с шоколадным печеньем. Мужчину интересует лишь то, что Николай будет делать потом. А он придет в комнату и тихо скажет: — Пора одеваться. Достоевский будет снимать домашнюю одежду медленно, красуясь, с легкой улыбкой отмечая, как Гоголь заставляет себя отвести взгляд от плоского живота и длинных ног. — Вы выглядите слишком худым. Нужно больше есть. А потом поддержит рубашку, когда Федор будет продевать руки в рукава, и опустится на колени, чтобы застегнуть нижние пуговицы. Достоевский сядет на диван, а Николай положит его ступню на свое колено и натянет белый чистый носок, касаясь тонкой холодной кожи горячими пальцами. Будет греть ногу, растирая ее теплыми ладонями и обязательно получит похвалу в виде поглаживания по голове. Он наденет на Федора сначала одну черную штанину, потом другую. Станет сзади и будет дышать в шею, застегивая пуговицы и ширинку, а потом смотреть на бледные губы, завязывая галстук. Как бы ненароком пробежится по тонкой талии пальцами, запахивая жилет, и, разочаровывая Достоевского, совсем без флирта оденет пиджак. Николай плотно завяжет шнурки на неудобных туфлях и поднимет вопросительный взгляд. — Я же ничего не забыл? Фёдор лишь усмехнулся: Гоголь всегда заботится о нем, как о ребенке, но все равно кажется себе жалким и ни на что не годным. Но ничего, ведь Достоевский знает, как его поощрить. *** В опере они сидят в середине зала, и Николай честно пытается насладиться музыкой, но чужая рука на колене слишком сильно отвлекает. У мужчины не остается другого выбора, нежели поймать холодную конечность и зажать между теплых ладоней, борясь с желанием поцеловать тонкие пальцы. Федор пододвигается ближе, так, что они сталкиваются плечами, а потом прижимает свою голову к чужой. Люди, сидящие рядом, смотрят на них слишком откровенно, и Гоголь рад, что они не в России, потому что взглядами бы не обошлось. Все выступление звуки доносятся как будто из-под толщи воды, он ощущает только холодные пальцы Достоевского и пытается услышать тихое дыхание. Николай отмирает только тогда, когда в зале начинают хлопать, а яркий свет режет по глазам. — Идем, — Федор тянет мужчину за собой, чтобы выскользнуть из помещения первыми. Он сам вызывает такси и тянет Гоголя к ближайшей стоянке. Так получается, что людей рядом почти нет и мужчины оказываются закрыты машинами со всех сторон. Достоевский первым притягивает Николая за галстук и сминает губы. Он прикрывает глаза от удовольствия, когда Гоголь отвечает, касаясь чужого языка своим. Поцелуй выходит очень жарким и медленным, Федор тает, как шоколад под солнцем, потому что его начинают гладить по спине, время от времени будто нечаянно пробегаясь ладонями по ягодицам. Телефон звонит очень некстати, и Достоевский отвечает таксисту слишком раздраженно. — Нам пора, — бросает он, собираясь выйти из «укрытия», и добавляет: — Ты же знаешь, что я ненавижу костюмы. Гоголь кивает и смотрит непонимающе. — Поможешь его снять? — ухмыляется Федор и ведет пальцами по тонкой шее. А потом выходит из-за машин, заставляя Николая рвануть за собой.