Ебучий Хван Хёнджин

Если ты когда-нибудь решишь, что пришло время нам расстаться, то просто помни, что я никогда тебя не отпущу, что бы ты ни говорил, какая бы ни была причина. Я больше не смогу никого полюбить так же сильно, как сейчас тебя.

***

Хёнджин просыпается от поглаживания по волосам. Феликс лежит рядом и внаглую рассматривает лицо Хвана, одной рукой играясь с его хвостиком, который отчего-то не понравился фанатам. Сам же Ликс, едва увидев осветлённого Хёнджина с этим милым хвостиком, сравнивает его с диснеевской принцессой, за что сразу же получает подзатыльник. Хёнджин смотрит на такого по-домашнему уютного Феликса и как всегда не выдерживает и берет в руки его лицо, пальцами проводя линии между веснушками, на что тот лишь тихонько хихикает и тянется за утренним поцелуем. Хван уклоняется, чтобы поцеловать Феликса за ушком и смутить его еще сильнее, так, чтобы из-за красноты щек даже не было видно веснушек. — Смущаешься из-за поцелуя за ушком, — с приторной улыбкой и хитрым прищуром говорит Хёнджин, — а ночью спокойно, а нет, простите, запыхавшись, просил быстрее. Феликс прячет лицо у него на груди, обнимая за талию. Хёнджин ведет рукой по его спине, приподнимая свою футболку, которую надел на Феликса ночью, и легонько шлёпает по ягодицам, чувствуя, как напрягся Ли в его руках. Продолжая рукоблудить по его телу, Хёнджин то приподнимает футболку, то вновь опускает ее как можно ниже и внимательно слушает. Внимательно слушает, как учащенное дыхание перестает глушиться Хёнджиновой грудью и как оно сменяется на легкое поскуливание, стоит Хёнджину вставить палец в анус Феликса. — Не клади меня. Феликс поудобнее устраивается на бедрах Хёнджина и прячет своё лицо в изгибе его шеи, легонько покусывая. Держа Феликса за талию, Хёнджин тянется к подушке, чтобы достать смазку. Два пальца проскальзывают достаточно легко, дырочка Феликса хорошо помнит события прошедшей ночи, но Хёнджин не торопится, продолжая дразнить, на манер ножниц раздвигая пальцы, ожидая, когда он попросит больше. Добавив третий палец, он проходит ими совсем рядом с простатой, не касаясь. Пальцы у Хёнджина длинные и изящные, ему бы на фортепиано играть, а не на нервах Феликса. — Скажи, как сильно ты этого хочешь. Феликс проводит носом по шее Хёнджина, глубоко втягивая его запах, после чего поднимает голову и несколько секунд смотрит затуманенным взглядом глаза в глаза, прислонившись ко лбу Хвана, наивно надеясь, что тот поймет все сам. — Скажи это, — не просьба, скорее приказ. И Феликс подчиняется, растекаясь на тысячи  капель, но прежде чем полностью отдаться эмоциям, шепчет своим глубоким голосом «Я хочу почувствовать тебя». Хёнджин не лама, Хёнджин хитрый лис. Хитрый лис, что сейчас смотрит на своего парня, с члена которого уже настолько стекает смазка, что он чувствует ее даже через футболку. Смотрит и продолжает играть пальцами, продолжает дразнить, доводя до белого каления, и второй рукой останавливает Феликса, который тянется к своему члену, желающего получить разрядку. — Джинни, — он начинает хныкать. — Что, малыш Ликси? Ты же чувствуешь меня, — Хёнджин получает слабый удар по спине, — скажи. Скажи это. Скажи, чего ты хочешь. — Я хочу чувствовать, — Феликс выгнулся и громко простонал — Хёнджин попал пальцами по простате, — твой член, аах, в себе. С неприятным хлюпом Хёнджин вытаскивает пальцы и протирает их о простынь, которую в любом случае придется стирать. Феликс сильнее ёрзает, сидя на его бедрах, но получает шлепок и укус в плечо. Передвинув парня на одну ногу, Хёнджин раскрывает презерватив, надевая его на свой член. Феликс целует Хвана в губы и, сладко муркнув, привстает, чтобы самому сесть сверху. Продолжая смотреть в глаза напротив, Ли максимально приближается к головке члена и трется о него дырочкой, сладко облизывается и, не закрывая рта, насаживается, вцепившись руками за плечи своего парня. Сев только наполовину, Феликс останавливается, глубоко дыша, на что Хёнджин улыбается и дергается бёдрами, чтобы он сел полностью. Выгнувшись, Ли громко стонет, пытаясь откинуться на мягкие подушки. Его ноги дрожат, глаза застилает пелена, из уголков текут слёзы.  — Я попал по нервам, — шепчет Хёнджин, сцеловывая соленые ручейки. — Ох, Джинни, аах, Хёнджини, — словно молитву шепчет Феликс, мучительно медленно поднимаясь и опускаясь, хватаясь за плечи и шею парня, как за спасательный круг. Хван не любит, нет, не так, он ненавидит медленный секс, поэтому он опрокидывает Феликса на белые грязные простыни, расставляет руки рядом с его головой, кусает за шею и начинает вбиваться с бешеной скоростью, наслаждаясь громкими стонами Ликса, который захлебывается от наслаждения. Вторая попытка дотронуться до своего члена вновь пресекается, и он вновь хнычет, прося разрешения. Хёнджин закидывает его ноги к себе на плечи, схватывается руками за изголовье кровати и ускоряет темп, хотя, казалось бы, куда уж быстрее. Он сдерживает свои стоны, ограничиваясь лишь тихими рыками, все ради того, чтобы лучше слышать Феликса. — Давай, малыш, скажи это, — рычит Хван ему на ухо. — Сними резинку и кончи в меня, ты же так хочешь этого, — басит Феликс, вызывающе глядя в глаза. Сказать, что Хёнджин ахуел — ничего не сказать, он обожает эти моменты, когда Ли такой весь стесняшка, просит его о самых непристойных вещах во время секса, но это определенно бьёт все рекорды. Подавившись воздухом, он всё-таки выходит из Ли и, отправив презерватив в свободный полет, возвращается к своему мальчику, великодушно проводя по его члену несколько раз, как бы разрешая кончить. Феликс уже не чувствует ни спины, ни горла и, гортанно простонав, изливается в руку своего парня, ощущает, как теплая сперма наполняет его дырочку. Пролежав несколько минут, парни все никак не могут привести дыхание в норму, поэтому Хёнджин, положив большой болт на все планируемые ими дела на этот день, прижимает Феликса к себе, чтобы проспать так минимум до вечера.