История Тонксов.

Адлер зашёл в медпункт. — О, Рассел, рада тебя видеть. — мадам Помфри приветственно улыбнулась. Несмотря на лютую холодрыгу снаружи, пока что больничное крыло пустовало. — Добрый день, мэм. — Адлер прошёл к её столу и засунул руки в карманы. — Мне нужно обследовать область грудной клетки и особенно лёгкие. Рентгеновскими аппаратами волшебники понятное дело не пользовались, да и держать эту штуковину в школе не имело никакого смысла. Однако разумеется существовали способы и методики для определения проблем с воздушными путями в организме. Мадам Помфри дала Адлеру специальное зелье, затем поколдовала палочкой, потом достала особый лист пергамента и подошла к преподавателю ЗОТИ. — Ну-ка подними футболку. Она приложила пергамент к его груди, затем такой же на спину, капнула на них какой-то волшебной жижей и повесила на стену. Через несколько секунд на пергаментах стали проявляться рисунки как на маггловских рентгеновских снимках: очертания позвоночника, рёбер, лёгких… Его лёгкие. Мадам Помфри вздрогнула. — Мерлин всемогущий… Адлер с сожалением и бессильной злобой вздохнул. — Чёрт. Медсестра повернулась к нему. — Рассел, — её голос был серьёзен. — ты умираешь. Отошедший к окну Адлер вздохнул. — Это я уже и сам понял, Поппи. — Ты хоть раз был у целителей за эти пятнадцать лет? Да хотя бы у простого маггловского врача?! — Нет, тогда у меня были дела поважнее. Мадам Помфри опомнилась от первоначального ужаса. Теперь пришла злость. — Рассел, ты понимаешь что это уже нельзя остановить? Знаешь вообще что тебя убивает? — Курение? — иронически спросил Адлер. — Магглы называют это рак лёгких последней стадии. — зло ответила медсестра. — Как ты вообще умудрился запустить себя до такой степени? Дамблдор знает об этом? — Не счёл нужным обременять его этой информацией. Мадам Помфри фыркнула: — Не счёл он значит, так же как не счёл нужным хотя бы иногда ходить к целителю? Преподаватель ЗОТИ не отвечал. Затем с усмешкой вздохнул. — Столько лет я ходил по самому краю… Убил сотни людей и тварей что всей душой желали убить меня и гонялись за мной по всей Европе. Этот ублюдок Волан-де-морт лично хотел учинить показательную расправу и приказал брать меня живым. Я столько раз был на волосок от гибели, меня пытали, но я всегда уходил от смерти, обводил старуху с косой вокруг пальца, всегда спасался… — мадам Помфри услышала щелчок крышки портсигара и зажигалки. — А меня добили сигареты. — Адлер бросил взгляд на белый, набитый табаком цилиндр сигареты фирмы «Каро» без фильтра, усмехнулся и прикурил. — Здесь нельзя курить. — сказала школьная целительница. Адлер усмехнулся и выпустил дым через нос. — Я знаю, мэм. Не смею больше вас задерживать. Мадам Помфри промолчала, но когда учитель был уже у двери не сдержалась: — Рассел! — Адлер повернулся к ней лицом. — тебе осталось максимум полгода. — Полгода? — усмехнулся он. — Что ж так долго то? Негоже заставлять всех отправленных мной в Ад пожирателей столько ждать. Держу пари что они уже достали Люцифера своими распросами когда же он приберет и мою душу в свое царство. Адлер направился к директорскому кабинету. Пароль оставался неизменным: лимонные конфеты, Адлер не знал почему, но на выдумку таких в общем-то важных вещей, воображение директора работало довольно туго. В кабинете его ждал тот кого он точно не ожидал здесь увидеть: Аластор Грюм собственной персоной. — Грозный Глаз, чтоб я сдох. — сказал Адлер вместо приветствия. Грюм понимающе хмыкнул и кивнул ему. — Я все-таки предпочту чтобы ты нас не покидал, Рассел. — сказал Дамблдор. — Проходи, присаживайся. Адлер опустился в кресло, Грюм зыркнул по всей комнате своим волшебным глазом. Адлер в годы войны работал в основном за границей и последний раз видел Грюма аж в восьмидесятом, и видно битвы с пожирателями серьезно потрепали главного бойца министерства: одного глаза не было, одну из ног заменял протез, поэтому он все время ходил опираясь на посох, и это не считая многочисленных шрамов на лице. — Собственно, сегодня я хотел бы обсудить кое что с вами, джентльмены. — Дамблдор погладил перелетевшего на стол Фоукса. — В миру грядут большие перемены. Мы должны быть к ним готовы. Рассел, ты уже собрал список подходящих учеников на кандидатуры мракоборцев? — Ещё нет, сэр. — покачал головой учитель ЗОТИ. — Но пару-тройку имён я все-таки набросал, — Адлер достал из внутреннего кармана блокнот — это Билл Уизли, Джон Долиш, Эндрю Нолан, Кирк Миллер, и четверокурсница Нимфадора Тонкс. — Четверокурсница? — Очень способная. — ответил Адлер. — Успевает по Защите в первой пятёрке, и к тому же я учу её заклинанию Патронуса. И надо сказать, у неё неплохо получается. — Погоди, ты сказал Тонкс? — уточнил Грюм. — Да. — Если она дочь того, о ком я думаю, то немудренно почему она хороша в ЗОТИ. — продолжил Грозный Глаз. — Я пару недель командовал отрядом где служил её отец во время Кентской мясорубки. Дамблдор вздохнул, Адлер спросил: — Всё было настолько плохо? — Гораздо хуже чем ты можешь себе представить. — мрачно отозвался Грюм. — На то она и мясорубка. В этом графстве было больше всего волчих колоний, по сути они образовывали кольцо, и в этом кольце из деревушек в изоляции жили одни оборотни. Осаждать было не вариант, поэтому Скримджер решил собрать наши силы в кулак и пробить один участок, а дальше расширять прорыв, операция должна была занять неделю, но вместо этого мы увязли на месяц. Даже был слушок что Тёмный Лорд с Бэгнольд заключили пари кто кого трупами закидает. В один особенно паршивый денёк наш отряд потерял двести человек за полчаса, потому что кому-то в штабе пришло в голову начать атаку в полнолуние. — Что ж, я внимательней изучу досье её отца. — Адлер снял очки и протёр их салфеткой. — Список остальных кандидатов также продолжу составлять. — В таком случае поторопись. — вставил Грюм. — Сам знаешь политику министерства в отношении наших ветеранов. Мы два года не получали подкрепление. Да и в Ордене Феникса пополнение бы не помешало. Наши лучшие люди уже давно либо в земле либо на пенсии. — Да, а тебя я смотрю Фадж пока ещё не смог вытурнуть из департамента. — иронично подметил Адлер и закурил, проигнорировав осуждающий взгляд директора и презрительный фырчок Грозного Глаза. — Кстати, касательно сигарет… — Мадам Помфри уже ввела меня в курс дела. — сказал Дамблдор. — И тебе ещё не поздно бросить эту гадкую привычку. — При всем уважении, сэр, меня не особо волнует моё здоровье. — сказал Адлер. — К концу семестра список наиболее подходящих кандидатов будет готов. Это всё? — Нет. — ответил Грюм. — Сейчас будет новость из мира магглов, которая тем не менее, затрагивает и нас. Ты кантонский диалект ещё не забыл? — Нет, а причём тут это? — недоуменно спросил Адлер. — А дело в том что через девять лет мы должны вернуть Гонконг Китаю. — ответил Грюм. — Сейчас мы пока ведём переговоры с ними, город требуется зачистить от разного рода элементов, которые не устраивают китайцев с материка. — Это их проблемы, пусть сами разбираются. — Не совсем, Рассел. — вмешался Дамблдор. — Дело в том, что в городе обосновалась группировка недобитых пожирателей. Повисла пауза. — Значит, — Адлер вытолкнул дым через нос и потушил окурок. — Вы хотите чтобы я тряхнул стариной? — Не совсем. Ты все ещё общаешься с Вэем Чангом? — Правильно Чанг Вэй. В китайских именах сначала идёт фамилия, а потом имя. Да, у него вроде дочь через пару лет должна поступить в школу, а что? — Он сейчас ведёт расследование, идёт по следу этих недобитков, и просит перевезти его семью из Гонконга сюда, в Британию. — А что насчёт нашего наместника в городе? — спросил позле паузы Адлер. — Он в курсе? И что будут делать красные, пока будет идти зачистка города? — Да, губернатор осведомлён, и мракоборцы с материка тоже будут включены, операция будет совместной. Но есть основания полагать что наместник может иметь некоторую степень ангажированости. — сказал Дамблдор. — Проще говоря, мы считаем его давно и с потрохами купили. — вставил Грюм. — Что же до материковых китайцев, то они согласны помочь. Им в этом плане всегда проще, у партии со взяточниками разговор короткий. — А такую ли большую опасность представляют эти недобитки? Почему бы просто не оставить это дело на Гонконгский департамент? — Ответ Фаджа был примерно таким, однако мы с Альбусом считаем иначе. — ответил Грюм. — И на то есть несколько причин. Эти сволочи могут воскресить своего обожаемого Волан-де-морта. — Гарри Поттер убил его семь лет назад. — Не убил, а уничтожил часть его души и физическую оболочку. — сказал Дамблдор. — Часть души и оболочку? Что вы имеете ввиду, сэр? — Пока не знаю. — вздохнул Дамблдор. — Но я считаю что рано или поздно тёмный лорд вернется. — Вернётся?! — ужаснулся Адлер. — Да. — сказал Грюм. — Ну, я бы не стал так категорично утверждать. — Дамблдор поправил свои очки-половинки. — Я беру за основу то что у него есть по крайней мере три артефакта, которые он мог использовать для этого. — Бред какой-то… — Адлер закурил. — Мы же не в фильмах про Индиану Джонса, причём тут артефакты и воскрешение? Альбус снова подошёл к окну и вздохнул. — Поэтому ты здесь. Если моя теория про возвращение верна, то мы должны любыми средствами найти и уничтожить пути для этого. И по возможности, найти способ разорвать связь между Тёмным Лордом и Гарри Поттером. — У них есть какая-то связь? — Опять таки, это лишь мои предположения. — ответил Дамблдор, глядя на начинающийся на улице снегопад. — Ведь никто никогда не может быть абсолютно прав в чем либо. Но если честно, мне хотелось бы верить что я ошибаюсь. Спустя полчаса в своём кабинете Адлер, снова дав наставления, наблюдал за попытками своей ученицы. — Давайте, мисс Тонкс. — Экспекто Патронум! Из палочки Нимфадоры показался жиденький серебристый пар, медленно увелчивающийся в плотности и размере. — Хорошо, продолжайте в том же духе! — услышала девушка слова профессора Адлера. «Давай, Тонкс, продолжай! Ещё чуть чуть, ну же!» Начавшийся было сдуваться и терять в объёме щит постепенно вернулся к своей прежней форме. Адлер наблюдал за успехом своей ученицы с неменьшим интересом и напряжением. У этой девчонки должно получится, должно! Она уже добилась того, чего многим магам не суждено добиться никогда. Сам он научился вызывать телесного патронуса только в зрелом возрасте, хотя в школе он с одним своим другом и пытались овладеть этим заклинанием. Впрочем, у его друга была талант не только к освоению, но и к созданию этих самых заклинаний. Дора начала уставать, повышенная концентрация требовала значительных усилий, и не смотря на то что она старалась изо всех сил, все-таки щит снова начал редеть, и в конце концов испарился. — Думаю, на сегодня хватит. — подытожил Адлер. — Вы делаете успехи, мисс Тонкс. Больше практикуйтесь и акцентируйте внимание и память только на позитивных моментах. — Я стараюсь, сэр, но это очень сложно. Воспоминания постоянно ускользают, будто я… — вздохнула Дора, убрав палочку. — Теряете контроль. Помнится, у одной маггловской рок-группы была песня на похожую тематику. Адлер посмотрел на неё, затем усмехнулся и закурил. — Понимаю, у вас сейчас бушуют гормоны и все прочие подростковые прелести, но это пройдёт. Всё в нашей жизни временно. Есть один трюк, который помогает мне бороться с тяжёлыми периодами в жизни. — сказал он. — Глубокий вдох, считаешь до четырёх, выдох. Глубокий вдох, считаешь до четырёх, выдох. Попутно нужно говорить самому себе: «Всё в этой жизни конечно. Всё плохое и хорошее, рано или поздно заканчивается», попробуйте как нибудь на досуге такой приём. Лично мне неоднократно помогал. — Что ж, попробую значит. До свиданья, сэр. — Нимфадора усмехнулась и направилась к выходу. Адлер вернул парты и стулья в нормальное состояние и уселся проверять работы. Тут ошибка в классификации, там описано неправильное движение палочкой, ещё туева куча проколов и неверной информации, он полез за сигаретами, попутно доставая очередной конспект. Прикурив, он начал проверку, но тут же вопросительно вскинул брови. — Это ещё что за чертовщина… — пробормотал Адлер и взял сигарету в пальцы. На полях тетради были витеевато выведены две буквы: «Л.Т.» и рядом простреленное стрелой сердечко. Работа принадлежала Бену Копперу. — Хех, молодость, черт бы её побрал. — усмехнулся он и тут в кабинет постучали. — Войдите. В кабинет вплыл все такой же хмурый как и всегда Снейп. Он подошёл к учительскому столу и вместо приветствия кисло улыбнулся: — Когда нибудь эта привычка сведёт тебя в могилу. Адлер хмыкнул и кивнув другу, протянул Снейпу свой раскрытый портсигар: — Угощайся. Зельевар выставил ладонь и покачал головой. Адлер пожал плечами и продолжил проверять конспекты. — Что-то к тебе зачастила эта мелкая племяшка Блэка. — сказал Снейп. — Ну, Блэку она только племяшка, зато папаша её Тед Тонкс. — ответил Адлер, не отрываясь от проверки. — Впервые слышу. — откликнулся Снейп. Затем до него дошло. — Погоди-ка, он случаем не тот ли самый Тонкс, что увёл из семьи среднюю дочь Сигнуса Блэка? — Он самый. — Адлер продолжал говорить, и дым вырывался неровными клубами изо рта и носа. — Родился тридцать первого октября тысяча девятьсот сорок девятого года в Нью-Денвиле, штат Масачуссетс, в Англию переехал с семьёй в июле пятьдесят девятого, был распределен на факультет Пуффендуй, выпуск шестьдесят восьмого года. Проработал штатным сотрудником в компании «Атлас брумстик индастриз» семь лет. Ветеран, после начала войны был мобилизован, служил в четвёртой роте второго батальона в шестом отделе мракоборцев, который расформировали после трибунала над пожирателями в восемьдесят втором году. Воевал в Девоне, Йоркшире и Кенте, участвовал в операции «Волчий камень» по уничтожению перешедших на сторону Тёмного лорда оборотней. Имеет награды, в данный момент примерный семьянин и врач в больнице святого Мунго. Ни в каких связях с Пожирателями смерти замечен не был. — И кем же трудился её папаша? — Санитар на передовой, спас не одну жизнь. А почему интересуешься? — Адлер затянулся в последний раз и вдавил окурок в пепельницу. — Да так, — Снейп обвел взглядом книжные шкафы и ещё не стертую на доске таблицу по классификации мощности атакующих заклятий. — просто интересно что же такого сестра Беллатрисы нашла в нем. — Я бы сказал что она нашла в нем то, чего Лили не нашла в тебе, но поскольку ты мой друг, пожалуй не буду. — усмехнулся Адлер. Мастер зелий хмыкнул. — Когда нибудь я приструню тебя за твой длинный язык, Рассел. Просто интересно как же так вышло, что какому-то магглу, тем более америкашке, удалось увести девушку из рода Блэк. Адлер пожал плечами. — Должен открыть тебе страшную тайну: «увести», как ты выразился, человека откуда то ни было невозможно. — он что-то почеркал в конспекте, исправляя ошибки. — Человек, будь то мужчина или женщина, не баран которого можно на верёвочке куда-то там увести. Раз Андромеда Блэк ответила ему взаимностью, значит у неё были на то причины. — Ты небось и про неё всю подноготоную знаешь. — Хмыкнул декан Слизерина. — Знаю, как же. Андромеда Кассиопея Тонкс, урождённая Блэк. Родилась тридцать первого декабря тысяча девятьсот сорок девятого года во французской резиденции Розье, своих дедушки и бабушки по материнской линии. Отец: Сигнус Блэк, мать — Друэлла Блэк, в девичестве Розье. Вторая и средняя дочь в семье, начальное образование получила от лучших частных преподавателей Франции, несмотря на то что Сигнус терпеть не мог лягушатников. В Хогвартс поступила в сентябре шестьдесят первого, факультет Слизерин, лучшая ученица школы, староста факультета и школы, короче умница и просто красавица. С декабря шестьдесят шестого жила под опекунством своего родного дяди Альфарда Блэка. Ходят слухи что она сбежала из родительского дома прямо в Рождество со свадьбы старшей сестры и собственной помолвки с Генри Эйвери, причём их фантастичность сильно колеблется: от того что она просто вышла за ворота и трансгрессировала, до того что Тонкс въехал в банкетный зал на летающем маггловском джипе, забрал её, и они на глазах у всего чистокровного народа улетели оттуда, пуская из палочек фейерверки, а по дороге ещё и взорвали Букингемский дворец, обычная байда короче. Что именно произошло в тот вечер никто достоверно не знает. После школы работала в компании своего дяди, однако после начала войны была вынуждена оставить её. Есть информация что её кузен, унаследовавший компанию и которого мы с тобой прекрасно знаем, продолжал переводить ей процент с прибыли из собственного кармана. После исчезновения Волан-де-морта и окончания войны стала работать администратором в книжном магазине в Косом переулке, владелец его какой-то иностранец который хочет конкурировать с «Флориш и Блоттс». — он усмехнулся. — По неподтвержденной информации хотела представлять в качестве адвоката интересы Сириуса Блэка, но ввиду близкого родства и возможной ангажированости, Крауч её не допустил и на заседании она с мужем присутствовали только в качестве зрителей. Несколько раз они пытались обжаловать приговор, но безуспешно. — И хорошо что безуспешно. Кстати, — прищурился зельевар. — а откуда тебе вообще столько о них известно? — Не забывай что я работал невыразимцем и именно я приподнес тебе на блюдечке Руквуда, и если бы вы с Альбусом действовали чуточку быстрее, то его арестовали бы гораздо раньше чем его заложил Каркаров. — Ты же в курсе что рано или поздно остальные слуги Тёмного лорда найдут и убьют тебя за все те палки что ты вставил им в колеса? — Не раньше чем я сдохну от курения, Северус. — Профессор по ЗОТИ снова вытащил сигарету и сунул в рот. — Зря не угощаещься кстати, это хорошие сигареты, немецкие. — Нет уж спасибо. — буркнул Снейп. — Не хочу чтобы и мои лёгкие напоминали черную жижу. Так сколько тебе осталось? Адлер напряжённо молчал. Сигарета продолжала тлеть у него в руке. — Знаешь, а ты ведь мог бы с чуть большим сочувствием этим интересоваться. — Не вижу смысла изъясняться в другой форме ибо содержание от этого не изменится. — холодно ответил Снейп. — Так сколько? Адлер какое-то время молча разглядывал тлеющее кольцо и нараставший столбик пепла. — Полгода. — вздохнул он. — Максимум. Повисла пауза. — Ну, нехрен было пятнадцать лет выкуривать по две пачки в день. — вздохнул Снейп. В нем даже на секунду промелькнула толика жалости к бывшему другу. Загвоздка была в том, что сам Адлер Снейпа бывшим другом не считал. — Ладно, не будем о грустном. — Адлер вытолкнул дым через нос. — В общем, после летних экзаменов мои полномочия тут будут всё. Поэтому лучше поторопись с тем чтобы помочь мне откопать побольше тёмных заклятий и информации по их противодействию. Снейп в ответ лишь кивнул. 1971… — … Пусти! Несколько первокурсников сцепились в драке, побросав палочки, вернее как, дрались только двое, очкарик-гриффиндорец и какой-то слизеринец с длинными сальными волосами. — Давай Джим, врежь ему! — подбадривающе крикнул другой гриффиндорец. — Да, бей его, бей! — вторил ему низкий толстяк. — Ребята, ради Бога, успокойтесь! — жалобно причитал четвёртый гриффиндорец. Однако пока что драка шла не в пользу очкарика: слизеринец повалил его, они перекатились, ударом он разбил оппоненту очки. Однако победа была недолгой, гриффиндорец сумел перекатиться и несколько раз ощутимо врезать по крючковатому носу противника, и в этот момент его отбросило заклинанием. Группа поддержки оглянулась и увидела приближавшегося к ним старшекурсника-когтевранца со значком старосты, он держался развязно, на лице было скучающее выражение, но по глазам было видно что он настороже и палочка у него была в руке. — Так шпана, угомонились! — приказал он. Львята почему-то ощутили инстинктивное желание его послушать. Подхватив своего однокурсника они тут же постарались его оттащить, старшак поднял очки, починил их и вернул владельцу. — Из-за чего мордобой, что не поделили? — Да какой мордобой? — попытался отшутиться очкарик. — Так, устроили дружеский спаринг, верно, Нюнчик? Слизеринец взревел и уже было снова кинулся на него, но староста схватил его за шкирку и припер к стене. — Значит так, минус пять баллов с обоих факультетов. В следующий раз доложу деканам. — Сказал он. — А теперь катитесь отсюда пока я в хорошем настроении. — Да, приятель, как скажешь. — снова за всех ответил очкарик. — Ещё увидимся, Нюниус! — крикнул он на прощание сопернику. — Джеймс, хватит! — шепнул тот что призывал остановить драку. — Пусти, я убью его! — завопил заморыш, но когтевранец подобрал его палочку и не отпускал по гриффиндорцы не скрылись из виду. — Легче, дружок, легче. — Сказал он ему. — Ты явно не контролируешь ситуацию, остынь. — Остыть?! Я пришью этого говнюка! — процедил слизеринец. — Сначала заткнись и дуй за мной. — спокойно ответил старшекурсник, и сальноволосый почему-то за ним последовал. Он не знал почему, но что-то заставило его за ним последовать. Старшекурсник завёл его в глухой коридор, остановился, и достал пачку маггловских сигарет со спичками, предложил младшему. — Не курю. — Очень плохо. — ответил когтевранец, чиркнул спичкой и выпустил клуб сизого дыма. — Что вы не поделили с тем очкариком? — Не твоё дело. — огрызнулся первокурсник. — Минус пять очков Слизерину. — староста струсил пепел с сигареты. — А теперь к делу. Профессор Флитвик на днях предложил нам проверить в качестве практики некоторые работы первых двух курсов. И знаешь что я увидел в твоей работе? Слизеринец молчал. — То, чему там быть не следует. — ответил за него вопрошающий. — Не хочешь поделиться откуда ты нарыл информацию об обратном вызове заклинаний, Северус? — Знаешь моё имя? — Естественно, я же проверял твою работу и видел кем она подписана. А ещё мне не очень нравятся примеры которые ты привёл. — Он выпустил дым через нос. — Ах да, я не представился: Рассел Адлер. Для друзей просто Расс. Снейп поколебался и пожал протянутую руку. — К чему ты вообще ведёшь этот разговор? — К тому, что у тебя есть задатки для хорошего создателя заклинаний. И знаешь, пытаясь в рукопашную набить кому-то рожу, свой талант ты сам не разовьешь. А если и разовьешь, то для сопляка вроде тебя потерять контроль над полученной силой это раз плюнуть. — С чего бы тебе дружить со слизеринецем? — хмыкнул Снейп. — Вы ж все время в своём мирке витаете, орлята. — Я бы понял претензию, будь я гриффиндорцем. Нам же со змеюками дружить не зазорно. — Адлер затушил сигарету и выбросил бычок в окно. — Бонусом, я не выношу несправедливости, и ты мне нравишься самую малость больше Поттеровской компашки, но лучше не обольщайся. Не хочу видеть как очевидный талант решает зарыть его из-за тупой вражды или юбки. Да и к тому же, мы с тобой какие-никакие земляки. На словах про юбку Снейп чуть покраснел. Адлер хмыкнул. — Так ты идёшь? Нимфадора после занятия с Адлером вернулась в гостиную Пуффендуя и засела писать текст для новой песни. Что примерно будет представлять из себя песня в плане музыки она уже знала и даже набросала черновой вариант соло, но вот с текстами у неё всегда была беда — стихоплет из неё был никудышный. Какое-то время она просто постукивала по бумаге своей тетрадки с песнями карандашом, закусив нижнюю губу и сосредоточенно нахмурившись. You're in the lonely room, But does it makе you happy? You need some… Что тебе нужно? Ну вот что может быть нужно человеку в одинокой комнате? Дора зло вздохнула, перечеркнула строчку и уперев обе руки в щеки принялась сверлить взглядом неподталивую бумагу, на который все никак не хотели неким магическим образом появляться строчки песни. В детстве она насочиняла стишков и частушек выше крыши, но сейчас она поняла что весь этот детский лепет никуда не годится. Большую часть её тогдашнего творчества можно было описать примерно так: «У меня и у тебя, Есть огромная семья! Мама, папа, ты и я, Вместе мы все навсегда!» Обычная детская байда в общем. Пока что какого-то серьёзного материала для их первой демо-записи она наскребла слишком мало, ибо полностью готовых песен было все четыре, и то одну из них написал Чарли Уизли. А превращать группу просто в обычный местячковый кавер-бэнд Нимфадоре не хотелось. В поисках вдохновения она начала рыться в своих кассетах для плеера и выудив несколько, принялась черпать вдохновение в разных мировых хитах, намеренно смешивая направленность и тематику песен. «You'll take my life but I'll take yours too You'll fire your musket but I'll run you through So when you're waiting for the next attack You'd better stand there's no turning back» * Не то, однозначно не то. При всей её любви к Iron Maiden, антивоенным творчеством она заниматься не собиралась, пока что. Слишком сильно врезались в память эпизоды с отцом, и Нимфадора твёрдо решила запереть их на замок и никогда не вспоминать. «Daylight spent night without you But I've been dreamin' 'bout the lovin' you do I'm not being angry 'bout the hell you put me through» О, одна из её самых любимых песен и исполнительниц, сейчас она практически во всем старалась копировать и подражать манерам, внешности и исполнению Джоанн Джетт. «Hey man bet you can treat me right You just don't know what you was missin' last night I wanna see you begging say forget it just from spite I think of you every night and day You took my heart then you took my pride away» Хотя, любовная лирика тоже на самом деле ей как-то не очень. Но останавливать или менять кассету Дора не стала. «I hate myself for loving you Can't break free from the the things that you do I wanna walk but I run back to you, that's why I hate myself for loving you» * Тонкс на автомате вщелкнула в плеер следующую кассету. «Confusion in her eyes that says it all. She's lost control. And she's clinging to the nearest passer by, She's lost control.» Контроль. То о чем ей постоянно на тренировках говорил Адлер, то против чего она в своей музыке хотела и пыталась противостоять. Но вслушиваясь в текст Дора все сильнее задавалась вопросом — а стоит ли противостоять ЛЮБОМУ контролю? Ведь в какой-то момент, можно как героиня этой песни потерять контроль даже над самим собой. «And she gave away the secrets of her past, And said I've lost control again, And a voice that told her when and where to act, She said I've lost control again.»* А вот это уже интересная идея для новой песни, которая уже явно не будет чем-то вроде её обычных текстов. На Joy division она подсела когда подглянула ещё пару лет назад как отец пересматривал запись эфира Granada TV, где они как раз выступали. Правда песня там была другая, Transmision что-ли… Надо пересмотреть на летних каникулах. В конце концов скука доконала её, она бросила всё, вернулась в комнату девочек, оделась потеплее, однако когда она открыла дверь то увидела странную картину: Бен Коппер, собственной персоной, сидел на четвереньках перед дверью и пытался просунуть под неё конверт. Увидев Дору он переполошился и покраснев как рак вскочил на ноги. — Тонкс! Аэа, я тут просто… — Он украдкой взглянул ей в глаза, и в этот момент девушку разорвало от смеха. Он оказался заразительным и Бен тоже заржал как конь. — Черт, Коппер, ты мне предложение собрался делать, или что? — сквозь смех наконец-то выдавила Нимфадора. — Эээ, нет, вернее, не совсем. — Бен прокашлялся. — Можешь передать это, — он протянул ей конверт. — передать Лизз, да? Именно в руки, Лизз, да. — Он замялся, но Тонкс сразу всё поняла. — Давай сюда, Ромео. — с лёгкой насмешкой она забрала у него конверт. — Ей Богу, Коппер, я тебя знаю уже не первый год, в тебе почти шесть футов роста и столько же ширины, а ведёшь ты себя будет тебе все ещё одиннадцать. — Да ну тебя к черту, Нимфадора. — парировал Бен, выделив последнее слово, и довольно усмехнувшись когда волосы девушки начали чернеть, а кулаки сжались так что побелели костяшки пальцев. — Ещё раз… — Да, да, да, да, извини. — хохотнул Бен. — Я не удержался. Тонкс уже тоже остыла и бросила взгляд на конверт. — Аж интересно что ты там такого накалякал. Да ладно, я шучу. — сказала она, глядя на стушевавшегося Бена. — Сделаю всё по красоте. — Дора хмыкнула. — Надеюсь ты пригласишь меня на свадьбу. Друзья снова посмеялись. Андромеда с Джеем лепила снеговика во дворе дома, как вдруг возле пруда раздался хлопок трансгрессии, она инстинктивно дернулась за палочкой, но заметила что человек шёл совершенно спокойным шагом и переодически дул себе в ладони, за спиной у него был большой рюкзак. — Джейсон, встань за мной. — шепнула она сыну. — Кто вы такой? — спросила Андромеда, готовясь ко всему. — Эээ, здрасте, миссис Тонкс? Андромеда впала в замешательство. — Допустим, а вы кто? — Я Джонс, Мик Джонс. — он протянул ей руку. — Я разыскиваю свою сослуживца, Теда Тонкса, четвёртая рота, второй батальон, он был нашим санитаром-целителем. Вы его жена, я полагаю. Андромеда рассмотрела его повнимательней: возраст определить было трудно, ему одинаково могло быть и тридцать, и сорок, и пятьдесят лет. Одет он был по маггловски: утеплённые джинсы, высокие зимние ботинки и толстая куртка цвета хаки, шапки он не носил и ветер слегка шевелил его тёмные, грязные волосы. — Что вам нужно от Теда? Джонс кашлянул. — Я разыскиваю всех своих сослуживцев с войны, понимаете? У меня самого семьи нет, все умерли, я записался в мракоборцы добровольцем когда война только началась. — По прошествии почти семи лет? — все ещё недоверчиво ответила она. — М-мама, — Джей дёрнул её за рукав. — а кто это? — Я друг твоего отца. — попытался улыбнуться Джонс. — Не знал что у вас есть ещё и сын, Тед рассказывал только про дочь. Андромеда ещё подумала. — Хорошо, пойдёмте в дом, нечего тут на морозе стоять. Когда он зашли внутрь Джонс присвистнул. — Да, уютненько тут у вас. — Тед скоро вернётся на обед. Пройдёмте на кухню. Чай, кофе? — Если можно, чай. — немного смущённо сказал он. Джей и гость уселись на стулья, Андромеда приготовила чай и поставила чашки на стол. — Вы извините меня за внезапный и нежданный визит. — сказал Джонс. — Я просто после демобилизации какое-то время жил в мире магглов, ибо сам от них, а когда вернулся пару лет назад обнаружил что после войны в общем-то ничего и не изменилось. Как презирали магглорожденных так и презирают, и эти индюки вроде Малфоя спокойно себе на свободе ходят. Пенсия ветеранская у меня мизерная, перебиваюсь чем могу. Когда немного подкопил, решил что разыщу своих сослуживцев, а потом снова уйду к магглам. — А что побудило вас вернутся в волшебный мир? Джонс отпил чаю и замялся. — Это сложный вопрос, мэм. Понимаете, я никогда не чувствовал себя своим в мире колдунов, но и мир магглов мне уже не родной. Я не знаю с кем себя ассоциировать и метаюсь от одних к другим. Их прервал звук входной двери. — Я дома! — послышался с порога голос Теда. — А чего меня никто не… — увидев Джонса, он замолк на полуслове. — Ну привет, брат. — попытался улыбнуться Джонс. — Микки? — неверящим голосом спросил Тед. — Живой! Бывшие сослуживцы подошли друг к другу и обнялись. — Твою мать, старик, я думал ты погиб! — Дьявол бережёт своих. Андромеда между тем окончательно успокоилась. Воссоединение двух бывших товарищей прошло лучше чем она ожидала, ибо она не могла не заметить как сильно война изменила её мужа. Вообще, она и её приоритеты с мировоззрением поменяла весьма серьёзно. Прокашлявшись, она привлекла внимание бывших сослуживцев. — Полагаю, время накрывать ужин. Мистер Джонс, вас угостить? — Нет нет, что вы. Я просто хотел поговорить с Тонксом. — Ну, раз такое дело, то пошли побеседуем у меня в кабинете. Ужинайте тогда без меня. — сказал он жене. — Я сам потом себе что нибудь соображу. Не злись, милая. — Он подошёл к чуть поджавшей губы жене и поцеловал её. Они поднялись на второй этаж, и перед тем как дверь в кабинет Теда закрылась, Андромеда услышала лишь отрывок начавшегося разговора: — Черт, хоть бы сову отправил, я бы встретил как подобает. Где ты пропадал целых семь лет? Ну что ж, значит они с Джеем поужинают только вдвоём. Она накрыла на стол. — Руки помыл? — Да, мама. — Тщательно? С мылом? — Да. — Хорошо. В какой руке Вилка, в какой нож? — Нож в правой, вилка в левой. Правила этикета и культуры при еде Джейсон схватывал на лету, в отличие от Нимфадоры. Сейчас Андромеда вспоминала её детские годы с улыбкой, хотя в то время неряшливость и неуемный аппетит дочери вымотали ей не один десяток нервов. Да и Тед в связи с возрастом потихоньку начал набирать вес, несмотря на все старания супруги питать их семью сбалансированно. Особенно заметно это была на летних отпускных колдографиях, когда они отдыхали в Италии, и на них уже было заметно лёгкий заплыв лица и непонятную выпуклость в районе брюшка. — Не чавкай. — строго сказала Андромеда, когда сын запихнул в рот слишком большой кусок курицы и начал жевать его с открытым ртом. Мальчик стыдливо прикрыл рот, прожевал и громко проглотил кусок, как вдруг еле слышная беседа на втором этаже перешла в крики: — Я спас тебе жизнь! — А я разве просил об этом? — Джонс тоже вскочил со стула. — Что я тебе тогда говорил? А?! — Я бы не стал тебя добивать, даже если бы меня заставили это делать пожиратели! — крикнул Тед. — Да, и благодаря твоим гребаным принципам, я вместо того что оставить этот мир, влочу жалкое существование в обоих мирах, твою то мать! — взревел Джонс. — И в одном из них я ничтожество просто по факту рождения, и министерство за которое я, ты, наши братья, проливали кровь и отдавали жизни, плюнуло на нас и всем по прежнему заправляют чистокровки! И ты обрек меня на смерть в подворотне от передоза! — Не я посадил тебя на это проклятое зелье! — Тед сжал кулаки. — И я не вгонял тебе героиновый шприц в вену. И я действительно допустил ошибку, считая что ты сильный парень и выкарабкаешься из этого, а ты взял и сломался. — ДА, Я СЛОМАЛСЯ! — завопил собеседник. — Сломался, потому что в восемнадцать лет у меня на руках умер мой лучший друг, а я, вместо того чтобы также достойно погибнуть в бою, бомжую и колю себе любую дрянь, лишь бы не испытывать ломку! А все потому что тогда в Кенте, ты, вместо того чтобы закончить мои мучения за каким-то чертом вытащил меня с того света, хотя тебя никто, НИКТО об этом не просил! Послышался грохот, и в следующее мгновение Тед и Джонс, сцепившись в драке, кубарем скатились с лестницы. — Мама? — испуганно сказал Джей, но Андромеда итак уже вскочила со стула и выхватила палочку. Бывшие сослуживцы между тем расцепились и наставили друг на друга палочки. Андромеда встала вместе с мужем и уже не питала никаких иллюзий касательно их встречи. — А ты размяк, Тонкс. — оскалился Джонс. — Хорошо устроился! Сколько людей кроме меня ты посадил на иглу? А скольких добил, а? — Заткнись! — прошипел Тед. — Пошёл вон из моего дома! — Я то уйду, ты не переживай. Да только тебе все равно не уйти от прошлого. — Джонс опустил палочку. — Ты можешь настрогать ещё хоть десяток детишек, но твои руки по локти все равно останутся в крови. И в глубине души ты знаешь что я прав. С этими словами он Развернулся и вышел из дома, послышался хлопок трансгрессии. Тед и Агдромеда опустили палочки. — Что случилось? — Ничего! — огрызнулся Тед, сунул палочку в карман и взбежав на второй этаж, хлопнул дверью и заперся в своём кабинете. Агдромеда стояла в полном недоумении, но её за руку взял сын: — Мама? Что случилось? — Ничего. — она тоже убрала палочку и присела на корточки, обняв мальчика. — Все хорошо, просто папа немного зол. Скоро он успокоится.