Проблема

POV Билл

      Пять непринятых звонков, десять непрочитанных сообщений. Пожалуй излишняя настойчивость Диппера только спугнет. Всему свое время. Я привык действовать строго по плану продумывать наперед, быть сдержанным. Только мелкий бесенок делал так, как ему заблагорассудилось. Если бы не Венди со своим поцелуем, так бы и утопал у мучениях, приправленных душевными терзаниями. Стоило вспомнить только губы, о которых я мечтал и грезил столько времени.       На холодильнике весел магнит с жирным котом и надписью «Не жрать после шести». Мама пыталась похудеть, изводила себя диетами, но толку от этого крайне мало. Стоило заваляться в холодильнике шоколадке или кусочку тортика, как она их тут же сметала. Потом нас обвиняла. Ко мне могут быть претензии только если исчезает молоко или колбаса с мясом. Откусив кусок бутерброда, я сел за стол, используя сахарницу как подставку для телефона. Увеличил громкость в наушниках — спасибо тому гению, который придумал беспроводные, — и продолжил смотреть «Шестерку воронов». Увидь меня мама с телефоном за столом, еще и в тихушку уплетающего молоко с колбасой и хлебом, давно четвертовала бы. Ничего, мне закон не писан. Я же не виноват, что на голодный желудок уснуть не могу.       — Ты что, без меня жрешь? — из проема темным силуэтом вылез Уилл. — Еще и фильм смотришь!       Что могло быть лучше, чем смотреть на ночь сериал от нетфликса, хоть и под бубнеж младшего брата, полезшего за остатками колбасы и молока в холодильник? Отжатый наушник привычно перекочевал в ухо Уиллу. Интересно, где он отрыл сыр в холодильнике?       — Слушай, ты не из-за этого типа геем стал?       — Не переживай, тоже станешь если не перестанешь вопросы задавать.       Когда закончу школу, съеду отсюда нахрен и не вернусь ни при каких обстоятельствах. Брат отрезал толстенный кусок колбасы, и, как давно повелось, тонкий кусок хлеба. За что мать бы три шкуры спустила, напоминая об интересном слове — экономия.       — Билл, давай сгоняем за попкорном и колой?       — Дурья башка, мать услышит, потом скажет, что я на тебя плохо влияю, — шепотом ответил вмиг погрустневшему Уиллу.       — Надо мотать отсюда после школы.       — У дураков мысли схожи.       — Билл, я тебя обожаю. Давай в следующий раз посмотрим «Клинок» или «Нелюдь», о, а может «Шаман Кинг»?       — Ты «Черный клевер» осилил?       — Нет.       — Ну вот сперва его досмотри.       С ним невозможно ничего смотреть. Просидели до трех ночи, у Уилла в лучшем случае рот закрывался на десять минут. Благо это не раздражало, на душе теплело и, признаюсь, очень рад, что у меня есть такой брат веселый и беззаботный в противовес угрюмому мне.       — Колись, — потираю плечо после толчка локтем.       — Особо сдвигов нет.       — Не пизди. Я тебя таким добрым уже полгода точно не видел. Ты даже ни разу не послал меня.       Иконкой высвечивается сообщение от Пайнса. Не самый подходящий момент. Мои отношения не для всеобщего обозрения. Под смешки брата я вылез из-за стола и лишь только тогда открыл диалог. Не всегда приятно читать гневную тираду в свой адрес, но фотография шеи очень даже ничего.       Черт, засосы остались и, судя по тому, что он просто написал, значит не так сердится, опустим сообщение, в котором читалось, что я покойник. Согласитесь, могло быть хуже.       «Знаешь, что самое отстойное? Их первым заметил даже не я, а Мейбл. И… — Диппер вздохнул, пытаясь успокоиться. — Она знает, что засосы поставил ты».       В стороне кашлянул Уилл, протягивая обратно наушник, неловко пожимая плечами. Мол, случайно вышло, и я вовсе не хотел подслушивать.       — Прости, братец, удачи вам, — стушевавшись, Сайфер младший быстро поднялся по лестничным ступенькам на второй этаж и тихонько прикрыл за собой дверь, будто его тут и не было.       «Прости, я налажал».       Диппер записывает голосовое, сердце опускается в пятки, рьяно стуча.       «Билл, не делай так больше. Сестра не сдала меня родителям. Если честно я тебе сочувствую, ей определенно приспичит поговорить с тобой. Этого с лихвой хватит. Ее не заткнешь, пока все досконально не узнает. Билл, пообещай быть сдержанней, а выкинешь такое еще раз — можешь забыть про свидания».       Вселенский разнос и казнь отменилась. Головушка осталась на месте и Диппер не злился. Может смущен или игры воображения зашли слишком далеко? Невесомые нити окутывали разум переплетая, переиначивая, выдавая желаемое за действительное.       «Твой верный рыцарь кается и во имя тебя готов совершать любые подвиги. Только не злись и не кисни там. Отметины отныне только с твоего позволения».       «Придурок, спи давай».