Машинное масло

– Эдд, ты опять это делаешь? Вопрос застает парня врасплох, но он старается выглядеть максимально спокойным, переводя заинтересованный взгляд с окна на пустоглазого. – Делаю что? - включил дурачка Эдд, невозмутимо отпивая колу из банки. – Это, - Том указывает пальцем на оконную раму, за пределами которой открывался весьма и весьма хороший вид на красный автомобиль с открытой крышкой капота. В железных внутренностях машины увлеченно копошился Торд. Стоял июнь, солнце уже давно припекало с полудня до сумерок, поэтому большевик занимался своим делом без привычной худи цвета советской революции. Пока что ее заменила потертая временем майка-борцовка, уже давно не идеально белая. Возможно, Торду вовсе не было жарко, просто он не хотел изувечить любимую вещь черновыми пятнами машинного масла. А может, все сразу. – Ты пялишься туда уже минут пятнадцать, - продолжал Том. Шатен изогнул бровь, смерив гитариста достаточно скептичным взглядом, и упер глаза в экран включенного зомбоящика, поудобнее раскинувшись на диване, будто диалог ни чуть его не заботил. – И что? - парировал Эдд, уперев локоть в красный подлокотник и уместив ладонь той же руки у себя на щеке. – Ничего, - пожал плечами пустоглазый, равнодушно глянув на окно гостиной и затем на мирно гулдящий телевизор, - Просто нахожу слегка странным то, что ты так любишь пялиться на эту задницу. У Эдда в этот момент кола полезла в обратку от такого заявления, и он поперхнулся новым глотком. – Ага, я же говорил. Шатен утер зеленым рукавом губы, делая до комичности удивленное лицо. Однако оправдываться тот не спешил. Раз уж поймали с поличным, лучше придумать действительно что-то достойное вместо глупых отмазок. Эдд заглянул собеседнику в лицо: Том щурил свои пустые глазищи и изгибал губы в справедливой усмешке. Пиздюк эдакий. Затем художник снова посмотрел в окно, где Торд скрыл половину туловища вместе с головой в глубоком мире автомобиля, прекрасно демонстрируя ту часть тела, о которой говорил Том. Эдд незаметно прикусил под одной губой другую. Черт возьми, она восхитительна. До чего же идеально ее обтягивала черная джинсовая ткань, а вышитые белой ниткой карманы подчеркивали каждую половинку, будто с иголочки. Эдд сильным усилием воли заставил себя отвести взгляд. Еще бы чуть-чуть, и его роль в разговоре потерпела поражение. Он пожимает плечами, делая вид, что вся ситуация вполне естественна. – А что не так? Классная задница, - Эдд вновь упирается рукой в лицо, лукаво смотря на алкоголика со сдержанной улыбкой. Тома такой ответ заставил растерять все аргументы. Он уже поднял указательный палец, чтобы что-то возразить на предполагаемое оправдание, которое озвучено не было, и медленно согнул его после, прикрывая рот. Эдд улыбался. – То есть...это вполне норма? - алкоголик прищурил на него не особо доверчивый взгляд. – А ты что, гомофоб? - звонко хохотнул Эдвард, хлопнув себя по коленке, и спокойным голосом продолжил, перебивая неловкое томовское "Нет, но..." , - Повернись-ка спиной. – Че? Зачем? - опешил пустоглазый, слегка вскидывая свои густые русые брови, однако мгновенно их нахмурил, поймав игривую улыбку друга, - Так, отъебись. Мою задницу оценивать не надо. Художник театрально всплеснул руками. – А зря! Я бы сделал это крайне принципиально. И если все-таки вспоминать... - потер тот в задумчивости подбородок. Раздался протянутый мык глубокой думы, а Том скрестил в недовольном ожидании руки. Эдд щелкнул пальцами, когда собрал по памяти в голове нужный кадр. – На четверочку потянешь. По десятибальной системе. И это еще бонусом, что ты мне близкий друг! Уровень принципиальности просто до стратосферы зашкаливал. Алкоголика такой ответ не порадовал ни разу. Том стремительным шагом преодолел расстояние до дивана, схватив декоративную подушку и швырнув ее в ржущего дебила. – Иди ты в сраку, критик блять! – А можно уточнить, в чью именно? - смеялся Эдд, спокойно убирая брошенную в него вещь в сторону. – Да похер мне, в его и иди, раз так сохнешь по ней! - завредничал он и ткнул недовольно большим пальцем в сторону окна. – Том, ну не обижайся, - ласково протянул художник, будто заманивал хавкой бродячего кота, - Уверен, у тебя есть все шансы догнать Торда. Просто поменьше пролежней на мебели оставляй и... – Пошел нахер! Том буркнул и направился прочь из гостиной, по пути с яркой агрессией отзываясь нелестно о пятой точке своего друга. Эдд воспринял это как неконструктивную критику на почве обиды, совсем не правдивую, поэтому сидел и победно улыбался. Затем снова его взгляд уткнулся в окно. "Рожки" забавно вертелись в разных направлениях, поскольку коммуняка уделял должную внимательность осмотру каждой детали. Руки в черной смазке то и дело ныркали в ящик с инструментами и обратно, периодически вытираясь о какую-то грязную тряпку на краю капота. По правде говоря, Эдду нравилась не эта аппетитная задница. Нет, она тоже, конечно. Но ему просто нравилось наблюдать за Тордом в работе. Его увлеченностью делом, сосредоточенностью на лице, задумчивостью при столкновении с проблемой, все вот это. Эдд прямо-таки эстетический кайф ловил. Неудивительно, что пятнадцать минут для него оборачивались в короткие секунды.       Затем Торд зайдет в дом. Эдд спросит, в чем же была проблема, по которой их машину при вождении заносило влево. Большевик плюхнется на сидение рядом и расскажет все без особых подробностей, пока будет пытаться оттереть черноту на своих пальцах грязным куском ткани. От Торда будет пахнуть маслом. Эдду по душе этот запах. Но потом он начнет ругаться, потому что механик запачкает грязными руками диван. Торд замолчит, коварно улыбнется и полезет лапать этими же руками лицо Эдда, а тот будет отпихивать его и смеяться. Тогда машинным маслом запахнет уже от обоих. И их это вполне устраивало.