Сердце из стали

Кара Дэнверс никогда не ходила на свидания. Не то чтобы ей не хотелось. В конце концов, она была нормальным подростком, хоть и, буквально, не от мира сего. Да и чем еще заниматься в старших классах? Учебой? Ха! Два раза ха! О какой учебе может идти речь, когда парень, который тебе нравится, внезапно решил сменить прическу? Или девчонка, до того казавшаяся неприметной, вдруг преображается и ты на протяжении всего урока пытаешься понять как так получилось, что ты не можешь отвести от нее взгляд? Кара не была исключением и здесь. Но в отличие от своих сверстниц, легко и бездумно бросавшихся навстречу новому волнующему опыту, ей постоянно приходилось думать о том, чтобы никак не раскрыть тайну своего происхождения. Из-за этого она сильно нервничала, что отнюдь не помогало общению с одноклассниками. Приемные родители и Алекс, как могли, старались подбодрить ее, но разве это когда-нибудь по-настоящему помогало? Позже, когда Кара пыталась встречаться с Джеймсом, они пытались устроить что-то похожее на свидание. Олсен был настоящим джентльменом — предупредительным и заботливым — а потому постарался организовать все по первому разряду. Но в конечном счете, из этого ничего не вышло, так что, нет, у Кары Дэнверс никогда не было нормального свидания. Впрочем, то что ей предстояло сегодня свиданием точно не было. Нет. Не было. Точно. Но и обычной встречей подруг не было тоже. Перед встречей с подругой так не волнуются. Волнение, впрочем, было радостным. Оно наполняло Кару легкостью и весельем. Перемещаясь по квартире в ритме утренней рутины, она напевала, вторя популярному хиту, доносившемуся из колонок музыкального центра. Потом какое-то время перебирала шмотки, пытаясь придумать в чем же ей сегодня пойти. Неожиданно пришло осознание, что она давно не покупала себе никакой одежды, кроме той, что носила на работу. Это было неправильно и хороший шоппинг мог бы помочь. Вот только кого попросить составить ей компанию? У Алекс вкус был специфический, если считать за таковой ее вечную склонность к кожаным курткам, пиджакам и брюкам. И Мэгги была точно такой же — живое воплощение утилитаризма. Так что от этой пары толку не было никакого. «Интересно, — подумала Кара, — а как покупает одежду Лена?» В памяти тут же всплыло: «Блузка? Да у меня полдюжины таких!» «Конечно же, она не ходит по магазинам. С ее-то плотным графиком. Наверное, шьет на заказ. И портной, скорее всего, приезжает прямо к ней в офис». Кара представила себе рабочий кабинет подруги. Идет совещание. Из динамика селектора, расположенного на столе доносятся голоса совета директоров, возглавляемого Леной Лютор. А сама она стоит посередине комнаты, разведя руки в стороны, чтобы не мешать снимать с себя мерки. На Лене нет блузки, но ее это не смущает. Она спокойным и твердым голосом отдает распоряжения, пока помощница мастера производит обмер бедер, талии и груди. Кара замотала головой, пытаясь прогнать возникшую в воображении сцену, но образ полураздетой Лены какое-то время еще стоял перед ее мысленным взором. Кара вздохнула. О чем она вообще думает! Нужно сосредоточиться на своем гардеробе. В конце концов, она оставила свой выбор на летнем платье с открытыми плечами, дополнив его тонкой вязаной накидкой и парой туфель с открытыми носами. Кара немного покрутилась перед зеркалом, пытаясь разглядеть себя со всех сторон и осталась довольна. Наряд, пусть и не бог весть какой стильный, очень точно отражал ее настроение. Этот день определенно обещал быть хорошим. На встречу Кара, следуя профессиональной привычке, явилась немного заранее. Но оказалось, что точно так же поступила и Лена. Когда хостесс провела гостью к зарезервированному столику, та уже ждала Кару, изучая меню. Пользуясь тем, что увидела подругу первой, Кара оглядела ее и отметила, что сегодня та выглядит так же обворожительно, как и всегда. На Лене тоже было платье. Длинное, почти до пола из блестящей ткани насыщенного зеленого цвета. Этот цвет создавал почти идеальный контраст с ее густо-черными волосами, которые сегодня не были собраны в хвост и свободно ниспадали на обнаженные плечи. На мгновение взгляд Кары задержался на них, после чего скользнул дальше, вдоль предплечья к ладоням и остановился на тонких пальцах, державших меню. Лена не носила украшений. Она не покупала их, считая такие траты глупостью, и не принимала в виде подарка. Поэтому на ее руках не было ни браслетов, ни колец. Впрочем, было одно исключение. Пара сережек с небольшими изумрудами, которые сейчас красовались в ее ушах. Кара догадывалась, что с ними связана какая-то история, но у нее никогда не было повода расспросить о них подругу. Лена подняла взгляд и заметила Кару. На ее лице появилась улыбка. — Привет! — поздоровалась она. — Ты рано. Кара улыбнулась в ответ. — Ты тоже. Хостесс помогла гостье сесть и удалилась, пообещав прислать официанта принять заказ. Лена отложила меню в сторону и откинулась на спинку стула. Она улыбалась, но ее глаза внимательно изучали Кару. — Как ты? Кара вновь почувствовала непонятно откуда взявшееся волнение. — Я в порядке, — ответила она и добавила: — Если честно, я давно не чувствовала себя так хорошо. — Правда? — Взгляд Лены смягчился. — Я немного беспокоилась, но рада, что у тебя все нормально. Кара наклонилась вперед. — Ты-то как? Наш последний разговор меня озадачил, если честно. — Прости меня, — было видно, что Лене действительно жаль. — Я вовсе не хотела заставлять тебя волноваться. — Что ты! И вовсе ты не заставляла. Во-первых, меня заставлять не надо. Я и сама с этим отлично справляюсь. А, во-вторых, не буду врать — эта неделя подарила мне очень много поводов для волнений. — О, да! Девушки засмеялись. Потом Лена сделалась серьезной. — Это были непростые дни. Я не хочу входить в детали, но, скажем так, мои юристы ушли домой только вчера вечером. Кара отметила про себя это «не хочу». Не «не могу», а именно «не хочу». — Но теперь все закончилось. Не для помощника мэра, конечно. — Для него все только начинается, — подхватила Кара. — Да, хоть это и начало печальной истории. Но в этой истории ни L-corp, ни фамилия Лютор упоминаться не будут. — Это замечательно! Я так рада за тебя! Подошла официантка и спросила, готовы ли они сделать заказ. — Ой, — спохватилась Кара, — я же так ничего не выбрала! Она посмотрела на официантку, словно извиняясь. — Подождите, минутку! — Если хочешь, я помогу тебе, — сказала Лена. — В конце концов, я здесь бываю довольно часто. — Правда? Тогда, конечно. Лена посмотрела на официантку. Та под ее взглядом вытянулась по струнке, как образцовый солдат в присутствии старшего по званию. Кара подумала, что дело, наверное, в том, как Лена выглядела. Резкие черты лица делали ее похожей на надменную аристократку. Хотя аристократкой Лена не была, и уж тем более не страдала надменностью. Но ведь чтобы понять человека, нужно время и усилия, которые просто так никто не захочет вкладывать. А даже если и захочет, то ведь нужно еще и согласие этого самого человека на то, чтобы быть понятым. Лена тем временем закончила диктовать заказ и официантка удалилась. — А ты и правда здесь частый гость. Лена вопросительно подняла бровь. — Ты сделала заказ и даже не посмотрела в меню. — Ах, это… На самом деле… Знаешь, я сказала неправду. Теперь настала очередь Кары удивляться. — Я просто не хотела афишировать это, потому что не хотела смущать тебя. Кара по-прежнему смотрела на Лену с непониманием. — Я не завсегдатай этого ресторана. Я его владелица. — Ох! — А, если ты помнишь, я хотела попросить тебя о помощи. И было бы глупо начинать просьбу с вранья, правда? Даже с такого мелкого. Кара не нашлась, что ответить, поэтому просто кивнула. — Но давай не будем об этом сейчас. Сначала обед и разговоры о пустяках. Что скажешь? Лена улыбнулась и Кара улыбнулась ей в ответ. Неловкость, на мгновение возникшая между ними, исчезла. Подошла официантка и принесла вино. Она показала бутылку Лене. Та посмотрела на свою подругу. — Хочешь попробовать? — Что ты, — замахала в ответ руками Кара. — Я в этом совсем не разбираюсь. Лена кивнула официантке. — Это подойдет. Та кивнула в ответ, наполнила бокалы и удалилась. Лена протянула руку и взяла бокал. — За что выпьем? — Не знаю, — Кара взяла свой бокал и в нерешительности застыла. — Давай выпьем за тебя, — предложила Лена.- Я рада, что тебе лучше. Ты меня как следует напугала прошлый раз. — И не вздумай извиняться, — добавила она, видя что Кара хочет возразить ей. — Давай просто порадуемся тому, что тебе хорошо. Идет? Лена чуть приподняла свой бокал. — Идет! — Кара сделала ответное движение и они обе отпили. Вино действительно оказалось хорошим. Терпким и с легкой кислинкой, но очень приятным. Наверное, удовольствие столь явно отразилось на лице Кары, что Лена заметила это. — Отличное, правда? — Ага! Лена поставила бокал на стол. — А теперь, расскажи мне как прошла у тебя эта неделя. Кара задумалась За эти пять дней действительно случилось многое. И ей о многом хотелось рассказать. Но с чего начать? И как много она на самом деле может рассказать Лене. Прошлый раз она, фактически, вынудила ту приехать и сидеть рядом с ней всю ночь, выслушивая сбивчивый рассказ о несчастной любви. Но сейчас ситуация другая. Должна ли она вновь воспользоваться помощью? И правильно ли это? Видя, колебания подруги, Лена подалась вперед и положила правую руку на стол в нескольких сантиметрах от руки Кары, все еще держащей бокал. — Кара? Та подняла глаза и встретила взгляд Лены. Спокойный и доверительный. — Не думай, — говорил этот взгляд. — Просто рассказывай. И Кара принялась рассказывать. Рассказ продлился дольше, чем она ожидала. Официантка успела принести легкие закуски и Каре пришлось прерваться. Они выпили еще немного, на этот раз за Лену на чем настояла Кара. Потом принесли основное блюдо — Кара не знала его названия и постеснялась спросить — и снова им пришлось прервать беседу. В результате, закончить свой рассказ она смогла лишь к тому моменту, когда появился десерт. Все время, пока длился обед Лена слушала свою подругу, не перебивая и не задавая вопросов. Однако Кара чувствовала, что та очень внимательна и не пропускает мимо ни одного сказанного ею слова. Это вызывало у нее смешанные чувства. С одной стороны, такое полное погружение в ее проблемы со стороны другого человека немного пугало. Как пугала и ее собственная готовность раскрыться перед другим человеком. С другой стороны, этим человеком была Лена. Однажды, Кара уже доверилась ей и сейчас она испытывала жгучее желание довериться ей снова. Снова испытать ощущение понимание и приятия. Поэтому, хоть поначалу Кара себя и сдерживала, к концу обеда она окончательно расслабилась и просто болтала обо всем подряд. На десерт был тортик. Небольшой, но обильно украшенный кусочками фруктов, веточкой зелени и расписанный вдоль и поперек тонкими линиями шоколадных штрихов. Кара посмотрела на него, потом на Лену. — Красота какая! Даже жалко есть. Лена улыбнулась. — Он был создан для того, чтобы его съели. Да, ему придали такую форму, но он по-прежнему остается лишь набором ингредиентов. И если он не выполнит своего предназначения, то его попросту выкинут на помойку. И неважно насколько хорошо он при этом выглядит. Кара подняла руки, протестуя. — Ты не подумай! Я ничего такого не имела в виду! Она взяла в руку вилку и занесла ее над тарелкой с тортом. Секунду колебалась, а после смело вонзила металлические зубцы в нежную плоть десерта. Едва торт коснулся языка, Кара ощутила как волна чистого удовольствия наполнила ее рот. — Это… — только и смогла вымолвить она. — Хорошо, да? — закончила за нее Лена. — Я знаю. Это мой любимый десерт. И в Нейшнл-Сити его готовят только здесь. Так что наслаждайся. Кара съела еще один кусочек, а потом еще. Наконец, на тарелке ничего больше не осталось. Кара посмотрела на нее с легким сожалением и отложила вилку в сторону. — Спасибо, — сказала она. — Это было очень вкусно. Я не знаю, как тебя отблагодарить. Хотя я, вроде как, журналистка и подбирать правильные слова — моя работа. Но вот прямо сейчас я с этой работой не справлюсь. — Тебе и не нужно, — ответила Лена, отодвигая в сторону опустевшую тарелку. — Любой, кто видит тебя сейчас, понимает насколько тебе хорошо. Это лучшая благодарность. Она сделала паузу. — Кроме того, не забывай, что я собираюсь попросить тебя о помощи. А этот обед, возможно, просто попытка завоевать твое расположение перед началом переговоров. — Тогда это очень удачная попытка, — Кара произнесла это с улыбкой, а потом добавила уже чуть более серьезно. — Но тебе не нужно было этого делать. Я уже сказала, что помогу тебе. Ты только скажи чем. Подошла официантка. — Принесите нам кофе, — попросила ее Лена. Та, кивнув, удалилась, забрав с собой пустые тарелки. — Так о чем же ты хотела меня попросить? Лена вздохнула. — Хорошо. Думаю, что пора перейти к делу. Разумеется, я прошу тебя сохранить в тайне все, что ты услышишь, вне зависимости от того, согласишься ты мне помочь или нет. — Да, конечно… Лена улыбнулась. — Кара Дэнверс, ты соглашаешься со всем, что тебе предлагают. А вдруг я попрошу тебя о чем-то таком, что тебе не понравится? — Но ведь… — Кара на мгновение замешкалась.Видно было, что ей не хочется произносить остаток фразы. — Ты не стала бы просить меня о чем-то… Лена рассмеялась. — Противозаконном? Конечно, нет! Кара рассмеялась в ответ, чувствуя облегчение. — Ну, тогда мне не о чем беспокоиться? Мы же подруги, верно? И ты мне так помогла… — Конечно же, я сделаю все, о чем ты попросишь! — Хорошо. Тогда слушай. Всю свою жизнь Лена знала, что должна быть сильной. Вот Лена совсем маленькая. Мама должна растить Лену одна. Поэтому Лена должна быть сильной. Вот Лене четыре года. У Лены больше нет мамы. Поэтому Лена должна быть сильной. Это твоя новая семья. Лена, ты — приемная дочь, а не родная. Поэтому Лена должна быть сильной. С твоим сводным братом что-то не в порядке. Лена, ты единственная, кто может хоть как-то с ним управляться. Поэтому Лена должна быть сильной. Лекс Лютор — враг человечества номер один. Лена, ты ни в чем не виновата, но он — твой сводный брат. Поэтому Лена должна быть сильной. Твоя приемная мать ответственна за подготовку геноцида в Нейшнл-Сити. И, кстати, Лена, ты не приемная дочь, а самая настоящая Лютор. Поэтому, Лена, ты должна быть сильной. Должна. Быть. Сильной. Лена ненавидела эти слова. Сначала с упрямством ребенка. Потом с яростью бунтующего подростка. Позже с холодной отрешенностью взрослого. Она была должна этому миру с момента появления на свет. Но не было никого, у кого она могла бы спросить когда этот долг будет выплачен. И может ли он быть выплачен вообще. С силой тоже все было непонятно. Быть сильной означало одновременно множество самых разных вещей. Причем совершенно противоречивых. Быть сильной значило не давать себя в обиду и не давать сдачи. Молчать, когда хочется орать во весь голос, и кричать, когда больше всего хотелось, чтобы ни одна живая душа не знала о твоем существовании. Быть девочкой и не вести себя, как девчонка. Быть Лютором и не быть Лютором. Чем старше она становилась, тем больше противоречий накапливалось внутри нее. И порой, она просто чувствовала себя запертой в бесконечном кафкианском кошмаре. Кошмаре, созданном лишь с одной целью — истязать ее. Отец, мать, Лилиан, Лекс — все они существовали только для того, чтобы Лена страдала. А потом они все исчезли и она неожиданно осталась одна. И, как будто этого было мало, Лене пришлось возглавить L-Corp. Возглавить… Ее брат, конечно, был опасным сумасшедшим. Но он был опасным сумасшедшим гением. И компания, которую он создал, чтобы воплотить в жизнь свои чудовищные идеи, была порождением гения. А Лена гением не была. Да, она была исключительно умна. По своим способностям она превосходила многих из тех, с кем ей доводилось иметь дело. Именно поэтому она отлично понимала какая пропасть разделяет ее и Лекса. Так что когда ей пришлось вступить во владение LexCorp, все, что она могла противопоставить гению своего брата, было ее упорство. Долгие недели команда управленцев, сформированная лично ею и под ее же руководством, проводила детальнейший аудит всех активов, принадлежавших прежнему владельцу. В то время как вторая команда проводила аудит работы первой, стараясь исключить даже самую малейшую вероятность того, что компания, новой владелицей которой стала Лена, будет замешана в чем-либо незаконном. Это была изматывающая работа, требовавшая от нее и ее сотрудников всех сил. Конечно, хоть у новой главы L-Corp и не было того опыта управления, что был у ее брата, но все же она выросла в семье Лютор, а это чего-то да стоило. Прекрасно понимая, насколько тяжелым может оказаться для нее новая реальность, Лена заранее позаботилась о том, чтобы за ней присматривали специалисты — от личного тренера до диетолога. То что для рядового обывателя выглядело, как ненужная роскошь, для нее было средством выживания. Режим работы, режим тренировок, правильное питание, правильный сон — все это должно было помочь ей преодолеть кризис. Но оказалось, что такой режим тоже требует от Лены быть сильной, а она, в какой-то момент поняла, что попросту больше не может. Поначалу, она все же держалась, но когда уровень стресса стал высок настолько, что привычный режим перестал помогать справляться с ним, Лена начала принимать медикаменты. На какое-то время ей показалось, что проблема решена. Она принимала одни таблетки, чтобы заснуть. Другие, чтобы работать. Третьи, чтобы избавить организм от побочных эффектов первых двух. Но потом один за другим последовали сильнейшие удары — сначала Лилиан и ее попытка убить всех инопланетян в Нэйшнл-Сити, а после, когда Лена сама же была вынуждена сдать мачеху в руки полиции, ее обвинили в соучастии и содействии побегу Лилиан. Лена почувствовала, что больше не может. И не хочет. Не хочет быть сильной. Не хочет быть. Просто не хочет. Когда Лена рассказала об этом своему личному врачу, та, к ее удивлению, вместо обычного набора советов по поддержанию режима сна и питания, посоветовала ей просто перестать работать. — У тебя столько денег, сколько тебе самой уже не потратить, — сказала ей доктор. — Назначь управляющих и займись дайвингом, разводи цветы или еще что-нибудь в этом роде. Потому что иначе, все что тебе остается — быть сильной и надеяться, что этого хватит. Нельзя сказать, чтобы эта мысль совсем никогда не приходила Лене в голову. Конечно, когда она приняла руководство L-Corp, она не могла думать ни о чем другом, кроме как о реабилитации фамилии Лютор, которую она, так уж вышло, тоже носила. Но теперь, когда дела более или менее стабилизировались, она ведь могла позволить себе подумать немного о том, чем она сама хотела заняться. Нет, теперь она была обязана думать об этом. Ведь альтернативой этому было текущее положение дел. — Не нужно бросаться во все тяжкие, — сказала врач, видя, как ее подопечная погрузилась в размышления. — Быть свободной — такое же умение, как и любое другое. К нему нужно привыкать постепенно.Иначе все может закончиться очень плохо. — Ну, я же не маленькая, — усмехнулась Лена. — Люди, которые проводят много времени в тюрьме, — ответила доктор, — возвращаются обратно не потому, что им нравится за решеткой, а потому, что не умеют жить на воле. Лена задумалась. Идея была новой. Но ей она нравилась. — Но как это сделать? — Постепенно. Возьми и запланируй… да, запланируй один день в неделю на протяжении, скажем, месяца. Я бы, конечно, порекомендовала два, но на два тебя вряд ли уговоришь. Поэтому начнем с одного. — И чем я буду заниматься в этот день? — Я не знаю, — развела руками доктор. — Занимайся чем хочешь, но только не работай. Отправляйся куда-нибудь подальше и делай там все, что захочется. Лена снова задумалась. Наверное, она смогла бы устроить себе такие каникулы. Один день в неделю — это не так уж много. — Но есть еще один важный момент. — Какой? — Ты можешь отключить мобильную связь, можешь отключить интернет, но самое важное здесь — отключить голову. Я тебя отлично знаю — стоит тебе оказаться в без связи, как ты тут же начнешь загружать свой мозг планированием, анализом и всей прочей ерундой, из-за которой у нас и происходит сейчас этот разговор. Поэтому ты не должна ехать одна. — Но у меня нет никого, с кем я могла бы поехать. Я ни с кем не встречаюсь и как-то не планировала… — Возьми с собой подругу. У тебя есть подруга, с которой ты могла бы вместе уехать на один выходной? Все время, пока Лена говорила, внутри Кары нарастала тревога. Многое из того, что она сейчас услышала…. да, почти все она знала и так. Лена Лютор была публичной фигурой, а Кара писала о ней, поэтому, разумеется, изучила всю доступную информацию. Для внешнего наблюдателя это выглядело как история успеха. Девочка — плод запретной любви, лишившаяся матери, всю жизнь не знавшая, кто ее настоящий отец, выросшая в семье богачей, сумевшая предотвратить чудовищное преступление мачехи и возглавить транснациональную корпорацию своего безумного брата. Но теперь, взглянув на ситуацию глазами Лены, она пришла в ужас. Сколько же ей всего пришлось пережить. Сколько выдержать. И все это в одиночку. У Кары были друзья, приемная мать, которая любила ее и заботилась о ней, была Кэт Грант и Джон, ставшие для нее наставниками во взрослом мире. У Лены не было никого. Кара могла позволить себе быть слабой, могла позволить себе быть сломленной. Для Лены — это было непозволительной роскошью. Кара могла, в конце концов, взять и изменить свою судьбу, как она однажды поступила, явив миру Супергёрл. А Лена? Могла ли она? «Но ведь этот как раз то, что она пытается сейчас сделать!» — поняла Кара. «Изменить судьбу, определенную для нее другими людьми и обстоятельствами. И она просит меня о помощи». Когда Лена закончила рассказ, над столом повисла тишина, которую Кара никак не решалась нарушить. Но все же она должна была это сделать. Лена прошла весь этот путь, чтобы открыться перед ней и сейчас была ее очередь сделать шаг навстречу. Нужно было только правильно подобрать слова. Сейчас Лене нужно было не сочувствие. И не поддержка. И уж, конечно, не жалость. Ей нужна была подруга, которая просто примет ее такой, какая она есть. Кара вспомнила тепло рук, обнимающих ее плачущую. Они не пытались успокоить ее, не пытались остановить слезы. Они просто позволяли ей быть собой. В безопасности. И тогда нужные слова пришли сами собой. Кара улыбнулась, потом протянула правую руку и накрыла ею руку Лены, лежавшую на столе. — Так чем же мы займемся, подруга?