Гордость. Удивление и кофе

Осенний Бруклин особенно прекрасен ночью. Тёмно-синее поглощяющее небо, струится серыми лентами прохладного ливня. По идеально ровной дороге шумят, рассекая ручейки дождевой воды яркие спорткары. Брущадные улицы скрылись под чёрными и красными зонтиками одиноких, неторопливых людишек, идущих по своим делам. Тихо шуршит мокрая, пожелтевшая листва деревьев. В воздухе витает запах осеннего дождя, влажного асфальта, пряного кофе, женских духов и опавших кленовых листей. В такие моменты особенно ощущается магия, умело скрытая днём в тени людского внимания. И каждый раз, когда над огненным кирпичным Бруклином нависали грозовые тучи, Магнус надевал свою кожанную мантию с золотым драконом на спине, накладал заклинание невидимого зонтика и бродил безлюдным парком, вдыхая свежесть и прохладу, которой веяло от реки, успокаиваясь и впитывая энергию природы. Так было всегда. До этого момента. Сейчас он стоял у панорамного окна на седьмом этаже своего пентхауса, задумчиво смотря куда-то в глубь шумного города с янтарной жидкостью в кубичном бокале. Его мысли не покидал вот уже пятый час тот, слегка удивлённый взгляд сапфировых глаз, безмолвно застигший напротив его собственных золотисто-жёлтых. " Нет, я очевидно схожу с ума», — мол, констатируя неизбежность своей смерти, сказал он вслух, опрокидывая в себя залпом бренди. В этот момент послышался приближающийся топот мягких лапок где-то из спальни. Через пару секунд Председатель Мяо уже, нагло мяукая, тёрся об атласный фиолетовый подол халата Магнуса: — Что, и тебе не спиться, мой кексик? — взял он с пола пушистый серый клочёк недовольства и шипения, ласково поглаживая. Ночной город бросал на лицо блики машин и неоновых вывесок и от этого его глаза как будто светились изнутри в темноте. — Как думаешь, сладкий, возможны ли случайности, а? Может это всё просто неловкое недоразумение? Или вобще плод моей поехавшей фантазии? — спросил, не ожидая ответа он то ли себя, то ли питомца. — Безумство, Бейн, и ты безумный, и глупый восемсотлетний верховный маг этого города, влюбившыйся, как сопливый подросток в голубоглазого бариста, человека, и в придачу ещё и совсем незнакомого. С котом на руках он подошел к огромному зеркалу в пол: «Ох, и что ты опять творишь, Бейн? С таким успехом тебе не хватит бренди и со всего города», — посморев на спящего в его объятиях Председателя, чмокнул в его носик и пошёл в спальню.