Урок истории

Лена сидит рядом с Юлей Волковой весь семестр. С переменным успехом. Она сразу заметила, что Юля умна и заинтересована в тех книгах, которые они читают в классе. И Юле есть довольно много чего сказать, хоть и немного необычным для уроков образом. Она, скорее, просто что-то комментирует, как те шумные и самоуверенные парни из класса, которые разговаривают о всякой ерунде, лишь бы только слышать собственные голоса. Когда Лена озвучивает собственные мысли в классе, она осознает, что краем глаза наблюдает за Юлей, пытаясь понять, как та отреагирует. Высматривает улыбку, небольшой кивок, задумчивый взгляд, и чувствует себя более чем удовлетворенной, если получает что-либо из этого. И хотя Лена уже и так любила литературу, она начинает с еще большим нетерпением ждать этого урока, чтобы увидеть Юлю, сидящую рядом с ней. Увидеть ее чёрные короткие волосы ,как у ёжика и красивые голубые глаза, и услышать все ее интересные мысли. Пока однажды улыбки и кивки не прекращаются.Юля больше не бормочет себе под нос, как это делает с другими учениками. Она начинает закатывать глаза на комментарии Лены , немного издеваться, демонстративно смотреть на часы или постукивать ногтями по столу. Таким образом,Лена прекрасно понимает намек — Юля не хочет иметь с ней ничего общего. Это больно, но что есть, то есть. Она привыкла к разочарованию. И именно поэтому для Лены становится огромным сюрпризом, когда однажды, ближе к концу семестра, Юля приглашает ее к себе домой позаниматься учебой. И еще бóльшим сюрпризом для Лены становится то, что она принимает приглашение. — Хорошо, — говорит Лена, пытаясь заставить свой голос звучать спокойно и сохранить ясность во взгляде. — Давай попробуем еще раз. Назови одну из главных тем «Селестины» Фернандо де Рохаса, основанную на исторических событиях. Юля перекатывается на спину и закрывает глаза. — Ага… Хм… — Она зевает одну секунду, две, три, а затем бормочет. — Новые... Папы Римские... позволили людям иметь больше сексуальной свободы? Лена вздыхает. — Нет? — спрашивает Юля — Нет,Юль. — отрицательно мотает головой Лена. Она понятия не имеет, почему Юля пригласила ее. Ведь похоже, что та совсем не готовилась, и ей вообще не интересно подтянуть свои знания, тем более с Леной. Честно говоря, все, чего хочет Юля, это закатывать глаза, хмуриться и зевать, пока Лена что-то рассказывает. Тем не менее, Лена пытается звучать оптимистично. — Но ты близка к правильному ответу. Там не было никаких новых Пап Римских, особенно во множественном числе. Но там действительно были новые правители. Королева Изабелла и король Фердинанд тогда только пришли к власти и объединили Испанию. Ну знаешь, это те, кто послал Христофора Колумба в путешествие? — А то, —Юля закатывает глаза. — Основы истории я знаю, Лен. Рыжеволосая пытается сохранить бодрый настрой. — Ну, это своего рода вопрос про историю. Юлю этот ответ не порадовал. Она поднимает одну бровь. Лена продолжает. — Исторически эта смена власти представляет собой переход от средневековой Испании к ренессансной Испании. Таким образом, книга объединяет идеи средневековых и ренессансных работ, чтобы показать эти перемены. Понимаешь, о чем я? Голубоглазая закатывает глаза и пожимает плечами. — Конечно. Лена упорствует. — Можешь назвать пример повторяющейся в тексте темы, которая представляет средневековые или ренессансные ценности? Юля упирается подбородком в руку и поджимает губы. Она выглядит как красивая молодая женская версия скульптуры «Мыслитель». Затем она пожимает плечами. — Нет. — Хорошо... Лена смотрит на свои записи. У нее выписаны списки примеров, все факты и идеи, которыми она с легкостью могла бы поделиться с Юлей. Но, честно говоря, она так устала. Она продолжает надеяться, что это приглашение поучиться означает начало чего-то нового. Но ни секунду пребывания Лены в этом доме Юли не была с ней ни капли любезна. А Лена все это время торчала здесь, мирилась с этим целыми часами, но не совсем понимала, почему. Лучше ничего не становилось. И ей это надоело. — Почему ты вообще позвала меня сюда? Юля удивленно моргает. — Что? — Ты слышала меня. Лена пожимает плечами, вопросительно поднимая ладони вверх. — Почему ты пригласила меня? Ты явно не готовилась. Ты явно не собираешься позволить мне помочь тебе с учебой. Ты все это время относилась ко мне как к дерьму. Так почему же? Зачем ты просишь меня помочь, когда ты явно ненавидишь меня? Юля открывает рот, а затем снова закрывает его, зияя, как рыба. — Я…я… Ее глаза широко открыты, и Лена впервые видит, как Юля смотрит на нее без гнева или презрения в глазах. Но это прекращается очень быстро, и взгляд её снова становится жестким. — Ты думаешь, я не готовилась, ? Ты думаешь, я не хочу учиться? А потом ты спрашиваешь меня, почему я всегда так зла? Ты просто чертовски высокомерная. Ты, блять, ничего обо мне не знаешь. Теперь настала очередь Лены удивленно моргать и подвергать сомнению все, что думала об их отношениях все это время. — Тогда почему ты не слушаешь меня? — она наконец взрывается, почти отчаянно. — У меня есть много полезного материала, я могу тебе помочь! Разве не для этого ты меня пригласила? Не для того, чтобы мы смогли помочь друг другу? — Помочь! — смеется Юля, и в ее смехе нет ни капли веселости. Она недоверчиво качает головой. — Тебе нужно перестать быть такой зазнайкой, клянусь. Ты действительно... — ее голос немного затих. — Ты действительно думаешь, что дело в учебе, а? Лена полностью теряет суть разговора. — Что? Разве не в ней? — спрашивает она. Юля качает головой. — Хорошо, — говорит она, — хорошо! Ты хочешь учиться? Ты хочешь что-то мне доказать? Сероглазая понимает, что она сыта по горло. Сыта по горло этим разговором, сыта по горло Юлей, все время говорящей одно и то же и никогда не рассказывающей ей ни черта. — Конечно, — горько говорит она, — почему, черт возьми, нет? Юля усмехается, и эта усмешка пугает. Усмешка без всякого намека на радость или веселость. Усмешка, полная планов и интриг. — Забудь про свои карточки, — говорит она, — мы попробуем новую игру. Мы будем задавать друг другу вопросы, и каждый раз, когда кто-то ошибется с ответом, ему придется снять часть одежды. И мы не остановимся, пока одна из нас не окажется абсолютно голой. Что скажешь,Леночка? Лена чувствует, как ее щеки становятся ярко-красными от перспективы быть обнаженной перед Юлей. А еще от мысли о том, чтобы увидеть Юлю обнаженной. Но черноволосая смотрит на нее железным темным взглядом. Это вызов, и она не может отступить сейчас. — К черту, — говорит она. Юля, как осознает Лена очень быстро, очень даже хороша. Возможно, вопросы стали легче, или, быть может, сейчас она просто более сконцентрирована, раз уж в ход пошли такие ставки. Но она успешно отвечает на вопросы, и Лена ничего не может с этим поделать. Однако, она немного задается вопросом, не притворялась ли Юля незадолго до этого, когда копалась все глубже и глубже в своих заметках, пытаясь найти вопросы, которые окажутся слишком сложными. Потому что сейчас она все продолжает и продолжает отвечать правильно. Но в какой-то момент она дает промашку, и Лена наконец-то задает ей вопрос о том, сколько сцен в пьесе Luces de Bohemia. Юля сосредоточенно хмурится. — Ммм... Тринадцать, да? Лена испытывает странное чувство удовлетворения, отрицательно мотая головой. — Э-э-э-э. Их пятнадцать. — Ладно. Пятнадцать. Какое-то время они сидят неподвижно, смотря друг на друга, и вспоминают о соревновании. Лена практически затаивает дыхание, не желая ничего говорить. При этом она находится в ожидании, пока Волкова не обрывает этот момент своим кивком. И, не нарушая зрительного контакта с Леной , она снимает обе лямки лифчика с плеч, тянется за ним сзади под рубашкой и осторожно вытаскивает лифчик, кладя его перед собой, словно трофей. А потом Юля одаривает Лена улыбкой. — Продолжим? Лена сглатывает слюну и старается не смотреть на белое кружево бюстгальтера, который лежит прямо перед ней, и на то, как немного изменились формы ткани у рубашки Юли — Хорошо, — говорит она, — хорошо. Голубоглазая выбирает карточку и читает вопрос. — К какому жанру трагической литературы относится пьеса Luces de Bohemia? Лена знает ответ на этот вопрос. Она его знает. Она проходила это бесчисленное количество раз. Но в этот момент, когда Юля так пристально смотрит на нее, и на ее лице появляется намек на улыбку... В этот момент, когда Катина все еще видит лифчик Юли в поле своего зрения, который просто лежит на полу, почти насмехаясь над ней, мозг её отключается. — Я… я не знаю, — запинается она. Волкова удивленно поднимает брови. — Это эсперпенто, — тихо говорит она. — Выродившаяся трагедия. — Эсперпенто, конечно… — бормочет себе под нос Лена. Как она могла это забыть? Затем она поднимает голову, встречаясь взглядом с Юлей, и понимает, что ей нужно сделать. Из-за взгляда её подруги , прикованного прямо к ней, она чувствует себя невероятно обнаженной и разоблаченной, хотя и снимает только одну лишь футболку, под которой все еще остается кофта. Глаза Юли немного сужаются, когда она говорит: — Хорошо, твоя очередь. Задавай мне вопрос. Их дискуссия продолжается.Лена внимательно просматривает листы бумаги, поскольку стопка ее заметок уменьшается. Вопросы становятся сложнее и конкретнее. Теперь они о скрытых мотивах и линиях диалогов, а также о конкретных деталях определенных сцен. И Лена знает, что суть уже далеко не в учебе. Суть в том, чтобы доказать что-то другому человеку. Такое чувство, будто они разыгрывают сцену игры в покер из какого-то фильма. То, как Юля смотрит на нее, пытаясь угадать, что та думает, в чем ее слабость. Точно так же, как и Лена смотрит на Юлю. Потому что для нее это тоже стало игрой. Как ей кажется, именно такой, какую Юля и задумывала. Наконец, Лена спрашивает ее: — Сколько стихотворений в «El Cantar de mio Cid»? И не может удержаться от улыбки, когда Юля качает головой и хмурится. — Черт, — говорит она, — я не знаю. Откуда, черт возьми, я должна это знать? Сероглазая пожимает плечами. — Это есть в моих заметках. Юля вздыхает. — Хорошо. Сколько? Лена снова смотрит на лист и говорит: — 3730. — Черт. Лена немного смеется над этой ситуацией, и Юля тоже. Затем она ловит взгляд рыжеволосой , и ее улыбка немного исчезает. Она протягивает руку, и Лена с легким недоверием наблюдает, как та медленно и осторожно снимает свою футболку. И в один момент на верхней части ее тела не остается никакой одежды. Ее грудь предстает прямо перед Леной. Она как будто бы выставлена на всеобщее обозрение, но лишь для нёё одной. А Юля просто сидит, смотрит ей прямо в глаза и улыбается, провоцируя отступить. И возможно, просто возможно, Лена начинает немного потеть. — Хорошо, — говорит Юля, будто бы не замечая, что ее грудь абсолютно голая сейчас. Хотя это единственное, что Лена действительно осознает в этот момент. — Каким стилем написано El Cantar de mio Cid? Удивительно, что Лена вообще может думать о чем-то сейчас. Но каким-то образом, сквозь затуманенный разум и ее постоянный внутренний монолог «Смотри ей в глаза, смотри ей в глаза, смотри ей в глаза, смотри ей в глаза. Нет, идиотка, в глаза, в ее ГЛАЗА!», ей удается ответить: — Односложным с созвучной рифмой. Улыбка скользит по лицу Юли. Кстати говоря, ее грудь все еще очень и очень бросается в глаза. Лена получает следующий вопрос, но ей нужно совсем немного времени, чтобы запутаться в нем. Все это уже слишком для нее: этот странный опрос, эта странная игра, в которую они сейчас играют. А прямо перед ней Юля, абсолютно обнаженная сверху. А затем черноволосая задает ей какой-то безумно непонятный вопрос: — Сколько строк в третьей сцене Luces de Bohemia? И Лена ничего не остается, кроме как поднять руки вверх и сказать: — Я не знаю. Юля сидит и поднимает бровь. — Ну так и? — Хорошо, — тихо говорит Лена. У нее появляются мурашки, когда она наклоняется и стягивает кофту через голову. Она нервничает, но в то же время чувствует некое... возбуждение? Она понятия не имеет, что она сейчас делает и почему. Но тем не менее,Лена все же сидит напротив нее, уже почти настолько же обнаженная, как и сама Юля. И сейчас её подруга смотрит на нее так, как никогда раньше не смотрела на Катину. Ни в гневе, ни с любопытством, ни в размышлениях. Как-то... по-другому, но столь же напряженно. — Наконец-то, — говорит Юля, и внезапно наклоняется через стопки карточек и бумаг и притягивает Лену к себе. И целует ее, страстно. Поначалу Лена отпрыгивает от неожиданности. Ведь даже если бы Юля сейчас протянула руку и ударила её электрическим током, та все равно была бы в меньшем шоке. Но затем она снова смотрит на Юлю, на страсть в ее голубых глазах и на то, как сильно взъерошены волосы её возлюбленной. И Лена притягивает её к себе. Это происходит настолько же неистово, как их игра в вопросы и ответы, но все-таки иначе. Как будто Юля не хочет ничего другого, кроме того, чтобы Лена была как можно ближе к ней, и она чувствует, как ее тело подчиняется в ответ. Она сползает по их заметкам и разбрасывает бумаги, видя боковым зрением, как те разлетаются. Она прижимает свое тело к телу Юли. Она чувствует, как пальцы Юли бегают вверх и вниз по ее спине, осторожно расстегивая лифчик.Лена отстраняется на мгновение, чтобы вытянуть руки и помочь Юле снять лямки с плеч. Как только Волкова справляется,то Лена тянет ее назад. Она наслаждается новым ощущением ее кожи на своей коже, когда они прижимаются друг к другу обнаженной грудью. Голубоглазая кладет свое бедро между ног Лены и поднимает ее выше, и она чувствует, будто задыхается от такого давления. Она чувствует, как губы её возлюбленной изгибаются в улыбке, и думает, что это как раз-таки та игра, в которую надо играть вдвоем. Пододвигаясь ближе, так, что она практически сидит на коленях Юли, Лена проводит пальцами по ее позвоночнику, позволяя им двигаться легче и быстрее. Она опускается ниже, пока не достигает ее талии, и осторожно просовывает руки в брюки Юли. Черноволосая издает слабый, похожий на удушье звук. Лена позволяет себе слегка ухмыльнуться, продолжая проводить исследования своей рукой. Она прижимает их тела все ближе друг к другу, а второй рукой в это время запутывается в волосах Юли, прижимаясь к ее спине. Их поцелуи становятся более небрежными, менее сосредоточенными, поскольку Юля начинает сильнее и сильнее прижимать свои бедра к ногам Лены. Они целуют друг друга в уголки губ, в щеки, в подбородок, в нос. Лена двигается вниз, покрывая поцелуями шею и ключицы Юли, и опускается еще ниже, чтобы начать ласкать ее грудь.Юля выгибает спину навстречу поцелуям Лены, тяжело дыша от этой близости.Рыжеволосая чувствует, как сердце Юли бешено колотится рядом с ее губами, и на мгновение, на мгновение, ей кажется, что Крис находится прямо у нее в руках. Пока Юля внезапно не отступает и не говорит: «Хватит». Она чувствует, как острые края карточек прижимаются к ее спине, когда Юля мягко раздвигает ее колени и скользит по ней сверху, целуя с прежней страстью. Ее губы начинают скользить по шее Лены, останавливаясь, чтобы оставить поцелуи в таких местах, отчего дыхание Лены еще больше сбивается. Лена закрывает глаза и изгибает шею от прикосновения. Она осознает, какие звуки издает при этом, но ее это больше не беспокоит. Главное, что Юля продолжает оставлять дорожку поцелуев... вдоль ее груди. Лена ощущает легкое дыхание и слабые укусы на своих сосках, и это заставляет ее громко стонать. Юля двигается вниз по изгибу ее живота, пока она не останавливается у штанов Лена. В эту знаменательную паузу она чувствует, как дрожит от предвкушения, когда Юля протягивает руку и начинает расстегивать пуговицы и молнию на джинсах. Она соединяет свои бедра, чтобы помочь Юле спустить штаны к лодыжкам. И затем все, что остается на Лене, это ее нижнее белье, которое её любимая с легкостью срывает. Внезапно язык Юли оказывается внутри Лены, и та больше не может думать, даже не может ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не спит. Лена знает, что теперь она полностью зависит от Юли. Все ее тело полностью обнажено перед ней. Она двигается против круговых движений, которые Юля создает у нее внутри. Каждое малейшее усиление и ослабление движений Юли заставляют её задыхаться. Волкова точно знает, что делает, дразнит ее, подводя к краю, к самому краю, а затем снова и снова сбавляет темп, до тех пор, пока Юля не начинает стонать, дрожать и извиваться. До тех пор, пока ей не приходится умолять Юлю довести ее до оргазма, и когда та наконец это делает, Лена буквально ощущает легкую улыбку Юли, которая наблюдает, как та вскрикивает от ее прикосновения, чуть ли не плача от чувства облегчения. Ведь это прекрасно, это настолько прекрасно, и это все, на что она могла надеяться. И все из-за Юли Волковой . После того, как Лена кончила,Юля садится и вытирает рот.Рыжеволосая приподнимается на локтях, все еще обнаженная выше колен, и произносит слова, которые Юля хочет услышать. Ведь это правда, и они обе это знают. — Ладно. Ты победила. Юля бросает на нее полный мимолетного триумфа взгляд. А затем смотрит на себя и тело Лены , на их запутанные потные волосы, на красные следы на шеях и груди, которые скоро, вероятно, превратятся в синяки, а также на комнату, полную смятых и порванных бумажек. Лена встречается с ней взглядом, отчего обе начинают смеяться. — Итак, — говорит Юля позже, после того, как они уже оделись и тщетно попытались разобраться в своих бумажках, — полагаю, теперь ты знаешь. Лена вопросительно смотрит на нее. — Знаю что? Юля опускает глаза и немного краснеет. — Знаешь, что... ты мне нравишься. Лена удивленно моргает. — Я тебе нравлюсь? — и удивление Лены вполне искреннее. Юля смотрит на нее с недоверием. — Лена, я только что отлизала тебе, а ты все еще не веришь, что нравишься мне? Наступает очередь Лены краснеть. — Ну, я имею в виду, что ты не очень хорошо относилась ко мне все это время... Ну, до этого. Юля чуть кивает и прикусывает губу. — Мне жаль, — тихо говорит она. — Я знаю, — пробормотала Лена, — но зачем так себя вести, если я тебе нравлюсь? Так грубо и сдержанно? Я имею в виду… Думаю, совершенно ясно, что ты мне тоже нравишься. — В том то и дело, — говорит Юля. — Это не было ясно. Ну то есть, совсем. Я всегда чувствовала себя так, будто ты увлекаешься литературой гораздо больше, чем я. Поэтому я считала, что ты из-за этого смотришь на меня свысока. Мне казалось, будто ты думаешь, что я не такая умная, как ты, что я никогда не смогу анализировать, цитировать или писать сочинения. И поэтому даже когда я начала... чувствовать что-то к тебе, я ненавидела себя за это. Потому что я была уверена, что ты никогда не почувствуешь то же самое ко мне. Я очень злилась, и мне было так грустно, потому что я до сих пор не могу избавиться от этих мыслей, даже сейчас. И я… Я выплескивала это на тебя. И мне очень жаль. — Прости, — говорит Лена и протягивает руку, обнимая Юлю за плечи и притягивая ее ближе. — Я думаю… я думаю, что были времена, когда я действительно пыталась выпендриваться перед тобой на уроках. Например, показать тебе, что ничем не хуже тех отвратительных парней, которые всегда всех обсуждают. Я никогда не хотела, чтобы ты так себя чувствовала, и мне очень жаль. Ты очень умная, и ты чертовски хороша в литературе. Сегодняшний день определенно это доказывает. — О, — смеется Юля, двигая бровями, — сегодняшний день доказывает, что я хороша только в этом? — Ну ладно, в этом и кое-чем другом. —Лена подмигивает ей в ответ. Они сидят в тишине еще какое-то время. Юля кладет голову на плечо Лены. — Итак... Что нам теперь делать? — наконец, спрашивает Лена. — Что ты имеешь в виду? — Я про то... — Лена неловко ерзает. — Ну, мы встретимся снова? Или это было на один раз? — Ну, — задумчиво говорит Юля, — мне очень хочется увидеть тебя снова, если ты не против. Лена усмехается. — Определенно не против. Она протягивает руку, чтобы игриво толкнуть Юлю в плечо. — В конце концов, я должна вернуть тебе этот должок когда-нибудь, да? Юля ухмыляется. — Меня тебе не придется спрашивать дважды. Она наклоняется и снова целует Лену, на этот раз нежнее и заботливее, чем её когда-либо целовали.