Пощады не будет!

      За окном непрерывно идёт дождь. Завывая, ветер раскачивает деревья и гоняет листву в одном из дворов, где расположился ветхий, потёртый от времени четырёхэтажный барак. Маленькая девочка лет восьми сидела на подоконнике и смотрела в окно, разглядывая, как капли дождя быстро оседают на стекло и бегут ручьями вниз. Резкий грохот и раскат молнии испугали малышку так, что та быстро отпрянула от окна и, прыгнув на кровать, укуталась в одеяло, немного дрожа от страха. Дождь усилился. Снова раздался грохот, но только теперь он шёл не с улицы.       За стенкой маленькой комнатки, где сидела девочка, располагалась кухня, там сидели мужчина с женщиной, им лет под тридцать, и о чём-то изрядно спорили за бутылкой дешёвой водки. Это были родители той самой малышки, которые очень уж любили выпить. Каждый божий день начинался с криков матери и отца, их бесконечных споров, прихода матери в комнату девочки за тем, чтобы послать её в магазин за очередной порцией дешевого пойла, из-за которого родители тут же травятся и заливают весь дом этой вонючей, вперемешку с перегаром, блевотиной. Девочка, конечно, хотела иначе. Она хотела просыпаться от приятного запаха блинчиков с кухни, от ласкового маминого поцелуя и бренчащих ключей в отцовских руках, который спешит на работу, на ходу допивая свой кофе. Но, видимо, не судьба…       В комнату залетает пьяная мать, которая уже еле стоит на ногах. Она оценивающе смотрит на дочь. Шатаясь, подходит и протягивает смятую бумажку. Девочка знает, что сейчас её пошлют в магазин. — На!— женщина с засоленными волосами, пятнами на одежде и немного косящими от опьянения глазами, с жутким перегаром, кидает на кровать девочки смятую купюру. — Я поговорила с Мариной, она без записки продаст, — заплетающимся языком проговорила «мать?».       Женщина развернулась и ушла из комнаты, сильно хлопнув дверью. Непроизвольно девочка начала плакать, она долго сдерживала слёзы и этот порыв эмоций. Она жалела себя, ей хотелось нормальную семью. Ведь у неё нет ни друзей, ни хорошей жизни. Ходить в школу ей не в чем, родителям отдают поношенные детские вещи, канцелярию так, по мелочи. Конечно, в школе за это её травят другие дети, они очень жестоки.       Успокоившись и стирая рукавом кофты мокрые дорожки на щеках, девочка начала собираться в магазин. Одев уже изрядно потрепанные джинсы и местами грязную футболку, жертва несправедливости юркнула в свои маленькие кроссовочки, которые более-менее были целыми и чистыми. Проходя в прихожую, девочка смотрела на эти надоедливые старые порванные обои, на окна, занавешенные каким-то тряпьем. С кухни доносился смех гиен родителей. Отчаянно вздохнув, малышка открыла дверь и вышла в подъезд. В нос сразу же ударил сильный запах сигарет, поэтому, натянув футболку на нос, девочка быстро пробежала все 2 этажа и оказалась на улице. Дождь потихоньку стихал, но маленькие капли всё же не переставали лить. Малышка вдохнула свежий воздух и слегка улыбнулась. В руках она держала всю ту же смятую купюру ста рублей. Магазин был недалеко от дома, но она не хотела спешить, да и куда? К родителям алкашам? Поэтому девочка решила прогуляться и вдыхать свежий осенний воздух.       Дождь прекратился, а юная особа медленно петляла по частному сектору, наслаждаясь хоть и недолгой, но какой-то свободой. Время шло незаметно, вроде вышла она из дома в часов 10 утра, а уже по ощущением было часа два, может, три. Малышка понимала, что пора бы идти уже в магазин и домой, но только она развернулась, как на её пути встали три большие собаки. Выглядели они не очень дружелюбно. Рыча, они наступали прямо на бедную девочку. Малышка взвизгнула, но от страха остолбенела. Она даже и не знала, что нужно делать в таких случаях. Бежать или же просто оставаться на месте? Собаки тем времени наступали, они не раздумывали, просто шли. Было видно, что псы уличные, грязные, мокрые после дождя и очень голодные. У девочки промелькнула мысль, что она похожа на них, такая же, только она не может постоять за себя, а они загрызут, и всё.       Собаки наступали и рычали всё громче. Девочка просто не спеша ступала назад. Она боялась, но в глубине души желала этого. В её голове пронеслось: «Хах, хоть собаки будут сыты, и мне не нужно будет возвращаться в тот дом. Интересно, а мама с папой будут плакать? Наверное, они даже не заметят». Ещё немного, и собаки готовы кинуться на беззащитную малышку, девочка уже зажмурила глаза и напряглась, готовясь к боли, которая может пронзить её, но случилось что-то странное. Собаки начали отходить назад, послышался скулёж. Девочка открыла глаза и увидела только, как псы уже убегали. Девочка удивилась: «Неужели это я их так напугала?» Повернувшись, она увидела, что за поворотом кто-то скрылся, но было видно только краешек розового платьица.       Не теряя ни минуты, малышка рванула быстрее к магазину. Девочка лишь бежала, и в голове крутились такие мысли, как: «кто её спасительница?», «ещё немного, и собаки не оставили бы от девчонки и мокрого места». Наконец, остановившись у магазина, девочка переводила дыхание и смотрела на тот поворот, где, возможно, могла оборваться её жизнь. Еще немного постояв, она открыла дверь маленького магазинчика. Людей не было, лишь за прилавком стояла полная женщина, смотревшая на девочку с каким-то сочувствием. — Здравствуйте, тёть Марин, — девчушка поздоровалась и, вспомнив, зачем она сюда пришла, покосила свой взгляд в пол. Ей было стыдно.       Женщина лишь улыбнулась и достала чекушку той самой дешевой водки из-за прилавка. — Привет, Надюш, вот, держи, — проговорила тёть Марина, доставая черный пакет и складывая туда чекушку. Потом, быстро спохватившись, женщина взяла рядом стоящий пакет с конфетами и протянула девочке. — Вот ещё, это тебе.       Надя сначала немного впала в ступор, к ней редко кто-то относился так по-доброму. Улыбнувшись, девочка взяла пакет с чекушкой и конфеты из рук женщины и, промямлив про себя что-то похожее на спасибо, быстро выбежала из магазинчика.        На лице девочки играла лёгкая улыбка, казалось, что недавние события просто исчезли из жизни девочки, всего-то конфеты, а как она им обрадовалась. Надя решила не есть их на улице, а прийти домой и поделится с родителями. Уже заходя, в подъезд девочка услышала ругань. Конечно, это были они, два самых важных в жизни ребёнка человека. Тут в голову забрела мысль, что скорее всего это из-за неё ругань, может, они её потеряли и стали волноваться, тогда малышка быстро подбежала к двери и открыла её, а эти мысли сразу улетучились. Мать стояла с ножом в руках, а на полу лежал без сознания отец. Скорее всего, уже мертвый. Девочка взвизгнула и хотела уже бежать, но мать схватила её за руку и затащила в дом, закрыв дверь на ключ. — Это из-за тебя всё! — орала пьяная в стельку мать. — Это из-за тебя, сука!       Она схватила девочку за волосы и начала таскать по всей квартире. При этом лишь повторяя, что всё это из-за неё. Потом мучения закончились, и она приказала Наде идти в свою комнату и не высовываться. Малышка послушалась и сразу убежала, забравшись на кровать. Ей было страшно, страшно, что её не любили, страшно, что она не доживёт, страшно, что сейчас на кухне пьяная мать тащит уже мертвого отца за стол, разливает водку по стопкам и начинает с ним разговаривать, как ни в чём не бывало, а потом злится, что он молчит, и начинает орать, орать благим матом, звать к себе Надю. Забившись в угол, девочка слышит приближающиеся шаги своей матери, она слышит её отборный мат и крики. Ей страшно, но что же делать? Как спастись от собственной матери?       Надя зажмурила глаза и, обняв себя, заревела навзрыд. Она боялась, что мама сделает с ней то же, что и с отцом. Женщина была у порога комнаты девочки. Малышка уже готовилась к смерти. Были мысли о лучшем мире, о семье, которую она хотела, можно даже умереть, но только не от рук любимого человека, человека, который создал тебя на этот свет.        Того, что произошло дальше, девочка никак не ожидала. Мама подошла и обняла её. Первый раз за всю её небольшую жизнь она обняла её. Малышка ощутила несколько эмоций одновременно: смятение, заботу, какое-то маленькое, но родное тепло, а позже и страх. Мать начала в прямом смысле душить девочку в своих объятьях. Наде не хватало воздуха, она задыхалась от долгожданной любви матери и пыталась оттолкнуть её, но мать сильно её сжала. В один момент женщина сама отпрянула от малышки. Она стояла и просто смотрела на девочку в полной тишине, а потом наконец прервала это молчание. — Я сейчас приду, принесу тебе вкусненького, — без каких либо эмоций сказала она. Куда-то в пустоту.       Девочка решила воспользоваться моментом, ведь понимала, что с приходом матери произойдет что-то ужасное. Открыв окно второго этажа, она спрыгнула. Высота была незначительной, единственное — Надя подвернула ногу, что мешало ей передвигаться быстрее. Прихрамывая, она удалялась всё дальше от дома. Тут она услышала жуткий, леденящий душу крик. — Надяяяяяя! — кричала пьяная мать, видимо, она ходила за своим вкусненьким. — Живо домой, если не хочешь получить от отца! — всё громче орала она.       У девочки полились слёзы, ведь папы нет, как она не может понять это? Ведь мама убила его, почему она говорит так, будто отец до сих пор жив? Эта мысль заставила девочку через боль пойти немного быстрее.       Вот она сворачивает за угол кого-то частного дома, на глазах застыла пелена слёз, которая мешала идти, да и ещё это нога невообразимо болела. Остановившись на пустой улице, где не было домов, только один заброшенный, где часто можно было видеть детвору, лазающую там, но сейчас там не было никого, ну конечно, ведь уже вечер. Все дети сидят дома со своими родными, смотрят телевизор и жуют мамину стряпню. Присев около заброшенного дома на какую-то лавочку, девочка мечтательно посмотрела на небо, где уже собирались тучи. «Опять этот дождь» — пронеслось в голове у Нади, и будто в подтверждение её слов сверкнула молния, и пошел небольшой, но всё же дождь. Надо было спрятаться, и девочка вошла в заброшенное двухэтажное здание. Воняло сыростью, через щели задувал прохладный ветер. Девочку передёрнуло от холода, но ветер и дождь хотя бы заставили её успокоиться.       Девочка сидела в темном углу и уже даже засыпала, как вдруг услышала, что со второго этажа кто-то кидает камни. Сначала она не придала этому значения, мало ли, может, кто-то из подростков, хотя уже смеркалось. И кто бы это мог быть? Малышка приподнялась, однако нога ужасно заныла, и уже даже встать на неё было невозможным. Дождь всё так же шёл, не сбавляя темпа, а наоборот, даже увеличивая его. Надя отбросила попытки встать на больную ногу и села обратно. Было ужасно холодно, тонкая футболочка совсем не защищала её от холода, но приходилось терпеть. Может, кто-нибудь её найдет и тогда она всё расскажет, и её отдадут в другую семью, хорошую, добрую семью.        Девочка начала снова засыпать, как вдруг кто-то пробежал прямо около неё. Открыв резко глаза и оглядевшись по сторонам, она никого не увидела. Нет, она не боялась, ей было любопытно. Из противоположного тёмного угла показалась девочка в розовом, изрядно потрёпанном платьице, которое всё было запачкано в чём-то бардовом и уже давно засохшем. В руках она держала плюшевого мишку, который тоже был сильно потрёпан, и у него не было одного глаза-пуговки. Сама девочка была чем-то измазана, а со лба стекла струйка крови. Кудрявые на первый взгляд волосы слиплись и больше походили на какую-то очень старую метлу. Единственное, что привлекало в этой девочке — это большие, безумно красивые ярко-зеленые глаза. Но в них не было чего-то детского, какой-то наивности, как у обычных детей. В этих глазах не читалось вообще ничего. Странная девочка подошла к Наде и протянула свою грязную ручку, она была вся в различных царапинах и ранах. — Привет, я Салли, — поздоровалась малышка, наклонив голову набок, будто изучая девчушку.       Голос её отличался от детского. Он был немного... с хрипотой? Но он манил так же, как и её зеленные глаза. — П-привет, — больше от холода, чем от страха заикаясь, произнесла Надя. И взяла ту за руку. Поднявшись, они так стояли и смотрели друг на друга. У Салли на лице появилась улыбка, которая заставила девочку содрогнуться. Это совсем не дружелюбная улыбка, а скорее даже оскал. Но почему-то Надя не обращала внимание на всё это, она смотрела только в глаза, даже забыв про свою больную ногу, которая уже успела опухнуть. Может, она даже была под каким-то гипнозом, который убрал страх и заставил почему-то доверится этой странной девочке, взявшейся из ниоткуда. — Поиграй со мной, — голос её поменялся, он стал более детским, чем только укрепил доверие Нади. — А во что мы будем играть? Уже темно, и откуда ты? — поинтересовалась малышка, внимательно смотря на Салли. У неё никогда не было друзей, а тут такой шанс обзавестись новой подругой. Да и плевать, откуда она, что она делает тут ночью, девочка же не спрашивает, почему Надя здесь, может, у неё тоже что-то случилось.       Салли лишь промолчала, внимательно смотря в глаза малышки, и, будто не услышав её вопросы, она вновь повторила. — Поиграй со мной, — тон немного сменился, он был уже более грубее.       Надя лишь кивнула ей в ответ, и Салли, развернувшись, пошла. Только девочка хотела пойти за ней, как оступилась и упала. Боль в ноге привела её в прежние чувства. — Прости, я не могу с тобой пойти, мне очень больно. У меня болит нога, — Наде было почему-то уже страшно. Будто она очнулась от кого-то сна и понимала, что это глупо, идти за незнакомой девочкой, играть с ней в тёмное время суток, и почему на все её вопросы она не отвечает, а лишь повторяет фразу «поиграй со мной».       Салли стояла спиной к девочке, на её губах появилась раздраженная ухмылка. Резко повернувшись, она стала прежней доброй к Наде девочкой. Снова эти яркие красивые зеленные глаза манили за собой малышку. Встав на ноги, будто и не болело ничего она просто шла за своей новой знакомой. Они шли на второй этаж здания. Надя покорно шла, а в голове была просто пустота, никаких мыслей, ничего. Просто она знала, что она хочет играть с этой девочкой.       Миг — и они на втором этаже, уже поднимаются на крышу. Дождь лил сильнее, но это не останавливало девочку. Вот они стоят почти на самом краю, и снова будто ото сна Надя приходит в себя. — Что мы тут делаем? Зачем мы сюда пришли? — испуганным, но тем не менее тихим голосом спросила малышка. Она боялась, но не хотела этого показывать.       Салли развернулась к Наде лицом и закричала каким-то нечеловеческим голосом. — Поиграй со мной! Поиграаай! — кричала она.       Салли не казалась уже такой доброй, напротив, она была страшной, странной и пугающей. Девочке почему-то на секунду показалось, что лицо Салли преобразилось в мамино. Так и есть. Перед ней было лицо матери, но глаза были той странной девчонки. Она кричала на неё, Надя плакала, она сходила с ума, так не бывает. Потом просто всё резко исчезло, даже та девочка Салли. У Нади началась паника, она ревела взахлёб, не скрывая своих чувств, она не знала что делать, было страшно, очень страшно. Нога снова дала о себе знать, и девочка упала, упала с крыши на те острые камни, которые будто так и ждали, когда они смогут принять новую кровь.       Малышка не чувствовала боли, больше ничего не чувствовала. В глазах всё плыло, около головы растекалась красная лужа. Дождь кончался, а ветер завывал, будто пел колыбельную для Нади, чтобы она быстрее уснула, а утром… утром всё будет по-другому. Последнее, что увидела девочка, — это Салли, которая стояла, наклонившись к ней, и смотрела на неё своими ярко-зелёными глазами. Последнее, что она услышала — это было: — Ты проиграла. В глазах потемнело, и стало легко. Ты проиграла эту игру. Проблемы теперь все далеко, Душу твою себе заберу. Напевала Салли, весело смеясь…