Не семья

Они впервые встретились на тайном собрании Культа, и однако встречей это назвать нельзя – он не видел её лица, но чувствовал что-то странное, словно некое притяжение, и оглядывался невзначай, вспоминая, какое лицо показал артефакт – лицо девочки, сбросившей его со скалы. В этом было что-то непростое. Она же видела его лицо и не могла оторвать взгляда от его сильной фигуры – в конце концов, так неожиданно, но нашлась часть её семьи, родной брат. Их встреча оказалась короткой: Кассандра исчезла прежде, чем Деймос смог разобраться с предателем в его Культе. Был ли он этому раздосадован? Нет, выследить девушку такой комплекции было легко, тем более, что он смог догадаться о роде её деятельности; для него не было удовольствия лучше того, чтобы, наконец, расставить все точки с сестрой. Это наслаждение Деймос планировал растянуть на долгие дни. Кассандра же находилась в смятении, не могущая поверить, что нашёлся брат, но... в такой дыре? Ей казалось просто невероятным, что тот мужчина – лидер Культа, тех, кто раздробил их семью. Как мог Алексиос верить им? Как он мог, когда они вновь встретились, оказаться её врагом? Но всё это было неважно до тех пор, пока она не найдёт мать и настоящего отца. Только вот чувство предвкушения от новой встречи, желание воссоединиться, снова стать единой семьёй с родным человеком – не утихали в её душе. Следующая встреча привнесла в их зарождающиеся отношения нечто новое, и Кассандра не могла сказать, почему вдруг ей стало так тревожно – казалось, всё идёт не так, как нужно. Но как именно нужно было? Он не верил ей, но всё же не убил, как можно было бы ожидать от культиста; а она лишь тянулась в надежде вернуть семью, тянулась к нему, называла настоящим именем и пыталась обнять. Но он отталкивал, давая понять, что не доверяет, что пока ещё незнакомец. Они стали словно магнитами, только один совершенно не хотел иметь ничего общего и отталкивался, невольно сам же притягивая к себе ту, что не хотела уходить и просто так отпускать. Это был опасный танец, который нравился одному Деймосу. Он любил всё делать так, как ему хотелось – жизнь сестры его не волновала, и её чувства тоже. Он и не признал бы её как сестру, если бы не знал, что артефакт никогда не лжёт – только вот мучительная жажда любви усиливалась, стоило ему с каждым годом взрослеть. Кассандра оказалась той точкой невозврата, из которой выхода нет – даже если она умрёт, он продолжит сгорать в огне бессилия, поскольку никогда не сможет найти источник утоления. Это не пугало, но бесило безмерно. Теперь же его жизнь зависела от какой-то слабой женщины. Но он не мог этому противиться и решил лишь всё обернуть в свою пользу. Кассандра пришла в его жизнь не в то время и не в то место и заняла опасное положение в системе мироздания. В ней сосредоточились все искушения и все горести той несбывшейся жизни, семейной и счастливой. — Порой мне становится страшно, Варнава, — говорит в один из тихих вечеров на корабле она. — Что же тебя так пугает? — мужчина понятливо хмыкает и облокачивается о борт, заинтересованно поглядывая. — Я и сама не знаю, но на душе неспокойно. Мне начинает казаться, словно весь мир перевернулся. — Ну... Мир и вправду перевернулся. Помнишь Богов? Разве они не лучший пример этого? — бровь взлетала вверх, и Варнава начинал заливисто хохотать. Кассандра лишь поглядывала в темнеющую даль и действительно соглашалась с другом. Её чувства были слишком неопределённы, чтобы она могла знать, как заставить их утихнуть. Вернуть привычный мир показалось непосильной задачей... А Деймос и не думал о том, чтобы всё вернуть на круги привычные, ведь он и так знал, что мир никогда не станет прежним, пока жив он сам. Кровь Богов давала знать: его тянуло к запретному, к тому, кто владел тем же, что и он. Часто ночи превращались в фейерверки, а его сознание окутывала мечтательная дымка – он влюбился незаметно и быстро. Только вот дотянуться не мог, пока не решится разрушить то, о чём когда-то мечтал. Они были частичками единого целого. И их жизнь с самого начала вела их к конечной точке – в круговорот неземного бытия...