Вырванные крылья

      У Александра руки в крови по локоть.       Он засыпает и во снах к нему является другое существо. Оно прекрасно, прекраснее всех, от него льётся райский свет, а в светящихся глазах можно увидеть всю суть этого мира. Оно улыбается и говорит, и голос его прекраснее любой музыки, когда-либо созданной человеком:       — Впусти меня. Я не враг вам, — и в глазах его лишь добро и свет. Александр рад бы послушаться, но все равно упрямо мотает головой и отступает. Тогда существо преображается и хватает чёрной рукой за горло. Глаза сияют голубым и красным, когти дерут плоть и Александр думает, что задохнётся, что он сейчас умрёт.       Вместо этого он просыпается.       Люцифер смотрит на него особенно мрачно. Ничего не говорит, кидает одежду прямо из шкафа, пока одевается сам. Александр чувствует, как между ними трещит напряжение и наконец решается болтать первым:       — Что, чертёнок, рожки режутся? — он думает, насколько он должен от Ости налево гулять, чтобы у той такие рога выросли. Ну точно демоны. Люцифер сверкает красным, — почему всегда красное, — глаз и всё-таки отвечает:       — Ты ночью пытался себя придушить, — он натягивает рубашку, прямо под цвет волос и души, если она вообще у него существует. Рука Александра рефлекторно тянется к горлу, но он тут же опускает. Царапин на шее нет, это просто дурной сон, безумные видения, это тошнотворная норма в школе ангелов и демонов. Попытка отшутиться:       — О, и ты мне даже не помог? Ну признай же, влюбился, — смех получается натянутым, как и всегда. Люцифер долго смотрит на него, затем пожимает плечами:       — Никто бы не поверил, что ты сделал это сам, а мне мозгоебля даром не нужна, — он расправляет и складывает крылья. Александр сглатывает, представляя, что было бы, продуши его это создание всего на несколько секунд дольше. Он обещает себе не спать и знает, что всё равно нарушит данное себе же слово.       — Ууу, просто ты меня любишь. Позову вас с Ости на двойное свидание, — подмигивает Алекс. Получает в лицо ещё одеждой. Люцифер фыркает, явно думая, силой его с кровати стаскивать или обойтись:       — Ты хотя бы на обычное для начала сходи, — хлопает дверью, даже не предложив показать дорогу. Александр обессиленно падает на кровать и на потолке, где всё стильно-чёрное, как любит Люцифер, видит лишь светлое и прекрасное лицо, которое невозможно испортить даже жаждой чужой крови.       Его плеч касаются мягкие руки, а на ухо всё тот же прекрасный голос. Александр сказал бы, что ангельский, но он общался с Дино и Фенцио, у них совсем не такие голоса. Нет, это голос самого бога:       — Впусти меня. Всего ненадолго, и никто не пострадает… — пальцы скользят от плеч к груди, остаётся только закрыть глаза. Александр думает, что надо бы вырваться из этого плена, постараться спастись, но вместо этого только растворяется в невыносимо белом свете, исходящем от существа. Ведь нужно же стать лучше, стать достойным Сэма, стать чем-то высшим.       — Придурок, ты до сих пор спишь? Лучше бы ты себя придушил, хоть какая-то польза от этого была бы, — рычит Люцифер, возвращаясь в комнату. Хватает Александра и одним своим присутствием отгоняет этот свет во плоти. Александр открывает глаза и вокруг снова лишь одна красная злость, смешанная с тёмным раздражением.       — Ладно, ладно, встаю я.       — Иногда мне кажется, будто ты точно какой-то поехавший, — хмыкает Люцифер, глядя, как Алекс медленно поднимается и рассеянно собирает вещи. В голове лишь свет и голос бога, призывающий подчиняться.              

***

             — Александр? Ты сегодня бледный, — сухо отмечает Сэм при встрече. Попал сюда недавно — сбила машина, — и ведёт себя так, будто с Александром и не общались раньше толком. Ости, видя это, лишь насмешливо ухмыльнулась, да проронила издевательское «какая жалость». Люцифер просто захохотал под злой взгляд Александра и непонимающий — Сэма.       — Всё в порядке, Сэмми, — когда-нибудь они поговорят нормально. Когда-нибудь он перестанет отрицать очевидное и всё у них будет хорошо. А пока что он только фыркает, — совсем как тогда, — да отворачивается к доске. Он, небось, на ней каждое слово понимает, да ещё может объяснить. Люцифер уже пророчит его в ангелы, может в серафимы, мамаша Уокер прекрасно доказала, что это вполне возможно. Из Александра же никого, кроме демона, выйти не может, это очевидно всем, и в первую очередь ему самому.       — Ну как, Сэмми, подружился уже с кем? — улыбается он. Играть роль безразличного козла он привык уже давно, теперь даже стараться не приходится. Сэм пожимает плечами, в его глазах вспыхивает раздражение и он тут же отворачивается к соседу. Кажется, того зовут Энди, Александр звал его на свидание, а сам не пришёл, с тех пор тот и шарахается, будто от монстра какого. А может, это кто другой был, местных Александр не различает и не собирается начинать.       — Пожалуйста, хватит так меня называть, — его серые, — всего чуть почистить и наверняка будут белоснежными, — крылья дрожат от плохо сдерживаемых чувств. Фенцио уныло-грозным, — все уже давно привыкли, к чему только столько пафоса, — голосом читает задания для каждого. Александр твёрдо обещает себе пересечься с Сэмом любой ценой, хотя разумеется это будет просто случайностью.       — Разумеется, киттен, — дразнить его — отдельное удовольствие. Александр закрывает глаза, свет снова обнимает его и существо цыкает языком, «зачем столько грубости». Ведь нужно же всего лишь пойти и признаться.       Александр в ответ лишь открывает глаза и бог, — а может и не он вовсе, но кто знает, — тает в холодной и слишком земной реальности. Он встаёт, как бы невзначай касается пальцами руки Сэма. Тот свою тут же отдёргивают, но это норма, это естественно.       Александр входит в водоворот. Выплёвывает его к какому-то слюнтяю, что не может выбрать между двумя девушками. Он легко советует ему пойти к богатенькой дурочке, бедная студентка может и в любовницах походить. Парень неловко бормочет благодарности, Александр уже идёт в другую сторону. Душно, очень душно, ещё немного и в глазах потемнеет.       — Надо же, а ты альфонс, — ухмыляется Люцифер, хватая его за плечо. Можно уже рассмотреть там, через перекрёсток, Сэма, что искренне пытается разобраться в проблеме какой-то мелочи. Солнце светит прямо на него, хочет сжечь, но ему нет дела, задание важнее всего. Люцифер легко отслеживает его взгляд, вздыхает устало:       — Ты серьёзно до сих пор не можешь признаться? До чего же ты жалок, — он смотрит, как Сэм всего себя отдаёт делу. Так всегда, видимо, было. Александр думает о многом, наконец пожимает плечами:       — Он же отвергнет       — Я бы тебя тоже нахер послал, — честно отвечает Люцифер. Александр в ответ только улыбается, — лучший способ спрятаться, никто и не подумает, что у улыбчивого человека могут быть проблемы. Люцифер не думает, что у него в принципе могут быть проблемы, хоть какую грустную мину скорчи.       — Не хватало только, чтобы он во снах являлся, — выдыхает Александр. Сэм улыбается ещё шире, будто слыша их диалог. Вокруг эта невозможная духота, голова чуть кружится, он слышит, как у ушах стучит давно остановившееся сердце. Люцифер хмыкает:       — И придушил бы тебя? Я за, — он ухмыляется. Александр представляет, как божество во сне заменяется на такого понятного, тёплого и нужного Сэма. На душе становится чуть легче, но недостаточно. Он задыхается и смеётся:       — Меня и так какое-то чудо в перьях придушить хотело. Напоминало будто вы с Дино всё-таки завели ребёночка, а меня на свадьбу не позвали, — хотя это было бы забавно. Ости там бы со злости Александра всё-таки прибила и его кровь использовали бы вместо вина. А букетом невесты была бы отрубленная алексова голова.       Люцифер, кажется, шутку не оценил. Хватает со всей силы и рычит прямо в лицо, отчего становится жарче, чем в аду:       — Что?! Ты с ума сошёл?       — Остынь, чертёнок. Я шучу, — он пытается вывернуться, но сам же знает, что силы неравны. Люцифер не отпускает, глаза сияют всеми оттенками красного:       — Что хотело тебя придушить?       — Да не знаю я! — не выдерживает Александр. Люцифер всё-таки отпускает, но злость в глазах никуда не пропадает. Страшно немного. Демон долго смотрит, наконец говорит низко и серьёзно:       — Я не знаю, как ты умудрился это сделать, но ты в жизни не мог сильнее вляпаться.       Впрочем, что удивительного?              

***

             — Люц, что случилось?       Ости внимательно смотрит на него. Прядь волос падает на глаз, но она не убирает. Люцифер падает в кресло и пытается представить, что сон Александра — просто совпадение. Ости садится рядом и всё не перестает смотреть. Приходится ответить:       — Кажется, этот связан с Мальбонте. Он видел его во снах, — Люцифер думает, что надо бы потребовать выселить его. Можно даже поменять на того корейца или кто он там. Ости ахает, красный рот красиво округляется, глаза становятся чуть больше, шок ей даже идёт, только говорить об этом нельзя:       — Не может быть. Он и…       — Я сам не верю, — отмахивается Люцифер. Просто совпадение, Александр не может быть с ним связан, просто снова какой-нибудь бред во сне увидел. А что удушиться пытался, — так это естественно, может наконец желания всей школы обрели силу в реальном мире…       Он даже себя убедить не может.       — Ты же понимаешь, что нужно с ним разобраться? — Ости смотрит на него очень серьёзно. Люцифер кивает и думает, что милосерднее будет навсегда запереть его где-нибудь далеко-далеко, спрятать в дальний угол и представить, что не существовало никогда никакого Александра. Он тянется к Ости и не хочется думать, что скорее всего их разметёт в разные стороны в случае серьёзных разборок:       — Он идиот, не забывай. С него станется просто трепать языком, — хочется в это верить. Что всё будет как обычно, что они продолжат грызться, что Ости всё так же будет смеяться над этим нелепым воробьём, возомнившим себя орлом. Что она всё так же будет подкалывать их обоих при первой же возможности, что вечером будет приходить к нему.       Она выскальзывает из его рук легко и уверенно, как вода. Смотрит на так и не заправленную кровать, задумчиво тянет:       — Если он и вправду связан с Мальбонте… как думаешь, чего стоит ожидать? — она стоит спиной, можно рассмотреть прогиб. Ровная линия позвоночника на белой коже, аккурат меж крыльев делит на две половинки. Люцифер пожимает плечами:       — Чего угодно. Новой войны, очевидно, и в таком случае… — он не заканчивает. Оба и так понимают, что для них будет в таком случае.       Небытие.              

***

             Александр во сне убивает птиц.       Ловит и вырывает им крылья. Кровь и перья оседают на его руках и он не выдерживает. Падает на колени и в ужасе смотрит на оборванные крылья вокруг, на красные трупики. В этих птицах он узнает окружающих. Вон тот ворон с распахнутым клювом — точно Ости, разве что чёрные глаза теперь стеклянные. А вон там валяется другой, уже с мутно-красными глазами и из клюва до сих пор бьёт кровь — Люцифер, точно…       Взгляд падает на синицу, слишком знакомую, чтобы не узнать. Александр плачет и осторожно берёт её на руки, баюкая. Пытается найти среди этой кровавой мешанины нужные крылья, но только ещё больше пачкает руки.       Всё озаряет светом и на плечо ему опускается светозарная рука. Он оборачивается и видит улыбку, добрую и всепрощающую.       — Не бойся. Мы всё можем исправить, только будь со мной, — он берёт у Александра синицу и та оживает в его руках. Расправляет отросшие крылья и бойко чирикает, как ни в чём не бывало. Александр спрашивает:       — Кто ты? — и не надеется получить ответ. Руки из света гладят его волосы, убирают их с вспотевшего лба. Голубые глаза переливаются всеми оттенками, но Александр упрямо видит лишь красный.       — Кто ты? — повторяет он. Свет становится ярче, хочет выжечь глаза, но он все равно смотрит.       К боли не привыкать.       Голос злым эхом отвечает:       — Подчинись или будешь страдать! — и тысячи других голосов подтверждают. Если закрыть глаза, то наверняка среди них можно различить знакомые. Александр слышит разочарование Рейчел, злость Агаты, ненависть Фредерика. Слышит ярость Фенцио, насмешку Ости, презрение Люцифера. Слышит самое болезненное — отвращение Сэма. Слышит и хочет забыть об этом. Свет во плоти всё так же повторяет:       — Подчинись или потеряешь всё! — он не обманывает. Он наверняка не обманывает. Александр хочет ответить       и просыпается.       Над ним бледное лицо Люцифера и единственное, что успокаивает: в его красных глазах нет и капли голубого. Александр ворочается, тяжело дыша. Чужие голоса эхом стоят в ушах, он чувствует их руки на себя. Они жаждут разорвать его, уничтожить, отомстить за всё, что он сделал.       — Я слишком громко кричал? — пытается улыбнуться он. Люцифер остаётся каменно-серьёзным:       — Ты видел Мальбонте? — звучит как какое-то блюдо. Голова неопределенно мотается из стороны в сторону и Александр чувствует себя чёртовым болванчиком. Он всё ещё пытается улыбаться, но получается лишь оскал:       — Это дерьмово, да? — он поворачивает голову на вернувшегося на свою кровать Люцифера. Тот долго молчит. И наконец кивает.       И почему он не удивлён?              

***

             — Сэмми.       Александр останавливает его прямо посреди коридора. Мимо текут ученики, такие же серокрылые. Для них будущее туманно, у Александра с Сэмом оно чище некоторых душ: чёрные и белые крылья уже наверняка почти готовы, осталось только запачкаться или очиститься. Сэм смотрит спокойно:       — Что? — теперь поводов для разговора куда меньше, но Александру дела нет, он их найдёт, раздует из любой мелочи. Сэм не хочет, он наверняка мечтает наконец стать ангелом, возможно даже серафимом, кто его знает.       — Что ты от меня бегаешь? Я же не опасный какой монстр, — наклоняется он совсем близком к чужому лицу. Сэм тут же отлетает, пара серых перьев оседает на землю. На секунду можно увидеть на них капли крови, но Александр упрямо не смотрит.       Видения медленно просачиваются в реальность и уже трудно отличить что правда, а что — плод одержимости.       — Я не бегаю. Просто не понимаю, к чему нам общаться, — спокойно и вежливо. Александр чувствует боль чуть ниже горла, чуть выше груди. Она пауками расползается по телу, старается проникнуть в сердце. Александр выдыхает, но яда не хватает даже на простой плевок в ответ.       Сэм словно чувствует это. Улыбается и кивает:       — Но спасибо тебе. Что тогда прикрыл меня. Не ожидал от тебя такого, — он все ещё держит дистанцию, но теперь чуть ближе, можно поиграть в «угадай все оттенки чужих глаз». Александр в цветах совершенно не разбирается, этим увлекалась Рейчел, а она сейчас наверняка живёт и чувствует себя прекрасно.       — А что, по мне не видно, что я герой? — ухмыляется он. Пуля между ребёр тут же напоминает о себе, от неё по венам бежит острая боль. Александр стискивает зубы и пытается не вспоминать как же страшно было умирать на руках трясущейся от страха и рыданий Агаты, пока Сэм пытался вызвать скорую.       — Честно? Я думал, что ты с ними заодно, — обидно. Александр все равно смеётся в ответ, как ни в чём не бывало. Щёлкает Сэма по носу:       — Может завтра встретимся после занятий? Скажем, возле лабиринта. Расскажешь хоть, как там всё у вас сложилось, — он и так знает, следил под разочарованно-усталые вздохи Люцифера. Поразительно, как ему самому не надоело повторять «жалкий».       Честно, он не надеется на ответ. Он знает, что Сэм легко влился в во всю эту компанию, что его любят почти все. Некоторые девушки уже заглядываются, Александр специально находил насекомых, чтобы незаметно подкинуть им в волосы. Он изнывает от бессмысленной и пустой ревности под ядовитые насмешки Люцифера с Ости. Для них он идиот, а может они и правы. Ведь все понимают, что они с Сэмом — две стороны монеты, которые вряд ли смогут встретиться.       Но он только улыбается и кивает:       — Конечно. Почему бы и нет, — чуть расправляет серые, — кажется, или уже чуть светлее? — крылья. Александр думает, что это тоже сон, что сейчас всё потонет в белом свете и этот голос снова будет требовать присоединиться.       Но Сэм, такой невозможно-реальный, идёт дальше по своим делам. Мир остаётся на месте, как и его тени. Всё остаётся настоящим.              

***

             Александр купается в крови.       Вокруг её полно, она везде: на полу, на телах, на нём самом. Он хочет вытереть пот со лба и оставляет кровавые разводы. Ости с вырванным сердцем, — вроде оно было чёрным, — тянет руки к Люциферу. У того оторвана голова, из обрубка до сих пор сочится вязкая, такая же чёрная кровь. Александр переступает через их тела, даже не задумавшись.       Рот Фенцио навсегда застыл в немом крике. Туда же запихнуты его собственные кишки, всё это смешалось в одно кровавое безумие. Геральд лежит совсем рядом, глаза выдавлены, зубы вырваны. И Дино, красивый ангелочек с вырванными крылышками.       И посреди всего этого, как звезда шоу, как жертва неведанному богу, лежит Сэм. Его не коснулось всё это, можно даже подумать, что спит. Лишь кровь из закрытых глаз, да вырванные крылья. Александр падает на колени и пытается сделать вдох, но захлёбывается во всём этом.       Свет озаряет и стирает всё, кроме Сэма.       — Это не обязательно должен быть он, — Мальбонте улыбается, но улыбка не как у ангела или бога… это улыбка Люцифера. Александр смотрит на неё и не может отвести глаз. Существо продолжает:       — Позволь мне спасти его. Позволь, — он касается Александра, гладит и пытается наклониться. Не для поцелуя, не для романтического уж точно. Для чего-то куда более высшего и непостижимого даже для ангелов с демонами, не то что для Александра.       Он отстраняется.       — Не… трогай… меня, — удаётся вырвать из себя, швырнуть в этот слепящий свет. Тот тут же вспыхивает ещё ярче и глазам больно, но Александр все равно смотрит. Мальбонте сияет и пытается ослепить, но зря. Александр качает головой:       — Оставь… меня!       И свет потухает.              

***

             Во дворе слышен шум. Александр думает пройти, как рядом из ниоткуда вырастает Ости. Внимательно смотрит на него и наконец шипит:       — Это ты виноват, да? — она вцепляется в его руку, не пускает и всё злится. Вокруг неё потрескивает воздух и в животе сворачивается болезненный страх. Александр пытается вырваться, но с другой стороны возникает Люцифер. Они с Ости переглядываются, в их глазах что-то нехорошее, что-то злое и страшное.       — Не ходи туда, — глухо отвечает он. Александру наконец удаётся вырваться из чужих когтей, до сих пор чувствуется куда Ости вцеплялась. Кажется, даже крылья дрожат. Он понимает, что они не расскажут, но все равно хочется спросить. Вместо этого он бежит, не оглядываясь.       Страх, такой почти забытый, вновь оживает в нём и хочет вгрызться в горло, чтобы больше никогда не отпустить.       Он проталкивается сквозь толпу. Где-то воет какая-то девка, все шепчутся и этот шепот затекает в уши. Александр пытается сосредоточиться, но «Мальбонте» все равно остаётся в воздухе, висеть безумным коллективным ужасом. Все чувствуют этот страх и сами пропитываются им. Александр наконец отталкивает Дино и замирает, глядя на это.       Точно как…       Точно как в его сне, на траве лежит Сэм. Из закрытых глаз ещё течёт кровь, а крылья вырваны с мясом. И такое спокойное лицо, будто действительно просто спит, будто ничего не произошло, будто всё в порядке, — боже, зачем, почему он, — будто он просто прилёг уснуть.       В груди медленно растёт и сливается с болью в одно единое, уродливое, неразрывное целое, вопль. Александр открывает рот, беспомощно глотая воздух и кажется, что грудь сейчас разорвётся, но изо рта не вылетает даже звука. Ноги подгибаются и он падает на красную траву. Он смотрит на руки и видит на них кровь, в ушах злорадное эхо «ты был предупреждён», а этот чёртов крик всё никак не вырвется.       — Нет… нет… — сипло стонет он. Оглядывается, все в немом шокированном ужасе и лишь отступают от него. Александр пытается вдохнуть, но в груди, как в противовес, застрял камень и от нехватки воздуха кружится голова. Он качает головой и всё беспомощно тянет руку к Сэму:       — Пожалуйста… — они же хотели встретиться. Просто поболтать, возможно он пригласил бы ещё на какую встречу, — не свидание, не подумай, Сэмми, — а там уже и можно было бы начать сближаться…       — Расступись, — разгоняет всех низкий рык Люцифера. Александр оборачивается и видит, как они с Ости медленно подходят к нему. Она держится за демона как утопающий за соломинку, глаза наполнены таким недемоническим ужасом. Он беспомощно шепчет, сам трясясь, как какая-то девка:       — Это я… это я сделал, — он хочет заплакать, хочет закричать, хочет биться в истерике, но получается лишь шептать, как будто разом пропал голос. Ости помогает ему подняться и Александр снова повторяет, как заведённый:       — Я… я виноват.       И вокруг лишь тишина.