Просто фигура речи

В фильмах такие штуки всегда делают нарочито красиво. Один герой отталкивает другого с линии огня и пронзительно смотрит ему в глаза, прежде чем начать замертво сползать на пол. Всё это херня полная. Что Кирк отлично для себя понимает, так это то, что Мёрдока ему не закрыть. Разницы в росте как раз хватит, чтобы спокойно пристрелить одного, а потом добить второго. Поэтому приходится влететь в него всем весом, сбивая с ног. С этим везёт. Мёрдок, не ожидавший от него такой подставы, послушно валится на пушистый ковер. Кирк тоже, с размаху ткнувшись носом сначала в чужое плечо, а затем в этот самый замечательный ковер. Предположительно, влететь он должен был еще и коленями, но боль не ощущается, вообще ничего толком не ощущается, замотавшись в какой-то предобморочный комок прикосновений и звуков. Кажется, Мёрдок стряхивает его с себя, и Кирк собирается высказать ему, какой же он тупой мудила, что подставился. Это тоже не получается, впрочем как и поднять себя на ноги. Он кашляет, с удивлением разглядывая кровь, оставшуюся на ладони. Ладно, допустим, когда в него стреляли в прошлый раз, это ощущалось не так. ** — Если ты сдохнешь у меня на руках, я не собираюсь кормить твоего кота, — заявляет ему Мёрдок. Очень-очень-очень злой Мёрдок. Злее обычного. «У меня никогда не было кота», — собирается ответить Кирк. Но выговорить ничего не может, во второй раз захлебываясь кашлем. Над ним покачивается крыша машины и хмурая морда Мёрдока — и ей-богу, и то, и другое, могло бы как-то слегка угомониться и не настолько плыть. Мёрдок стирает с его лица кровь голой ладонью, и смотрит на нее так, словно сам готов придушить Кирка. Чтоб не мучился лишний час. Где-то впереди маячит перспектива скоропостижно сдохнуть, уляпав кровью чужую рубашку. Охуеть как романтично. Выбросит ее Мёрдок на первой же остановке или попробует отстирать, а потом выбросит? За себя Кирк не беспокоится — тело вернут родителям, свинским отношением к умершим их маленькая уютная фирма никогда не грешила. — Да быстрее ты, мать твою, — орет Мёрдок, ткнув кулаком в водительское кресло. Водителя Кирку не видно, но особенного выбора сегодня нет — скорее всего, там Финн. От мысли, что Мёрдок орет на Финна, становится смешно. А еще наконец-то больно. — Заткнись, просто заткнись, дыши и смотри на меня, — указывает ему Мёрдок. И пытается удобнее перехватить за плечи. Один рукав рубашки у него в крови по локоть. Кирк честно старается с интересом его рассмотреть, но вырубается через десять секунд. ** У очередного потолка есть одно преимущество — он не так яростно шатается. Впрочем, есть и минусы — лицо Мёрдока сменяется на лицо Марины. — Сколько пальцев? — строго вопрошает оно. Мёрдоку можно было бы просто показать в ответ фак, но перед Мариной выпендриваться не стоит. — Три, — выговаривает Кирк, собирается добавить «вообще-то меня не били по голове, если только вы сами не расстарались», но запал поболтать кончается раньше. — Хорошо, отдыхай, — Марина каким-то ужасно женственным движением опускает узкую ладонь на его грудь и сочувственно гладит. Чужое прикосновение ощущается. И собственные пальцы тоже. С дальнейшим исследованием ситуации Кирк решает повременить. Раз уж все равно не сдох. ** — Ты покормил моего кота? — чтобы выговорить фразу требуется усилие, но лицо Мёрдока просто бесценно. — Какого еще блядского кота? — Херня все твои обещания, МакАлистер. ** Когда они заявляются втроем, Кирк вечно чувствует себя курсантом на экзаменах в полицейской академии. Вроде бы не натворил ничего плохого, но каждое новое движение это новая возможность облажаться. Марина бесцеремонно садится на его постель, и длинными пальцами, пронзительно алыми ногтями подталкивает по больничному одеялу апельсин. Он утыкается прямо в ладонь Кирка. Самочувствие херня и координация херня, и на предплечье у него слились в один уже несколько синяков от капельниц. Но он подбрасывает апельсин на ладони, едва удержав дрожащими пальцами. — Я же говорила, — по-девчачьи радуется Марина. — Хочешь, заберем тебя сегодня? — усмехается Финн. Кирк отрицательно качает головой. Свалить из больницы он, конечно, хочет. Но как-нибудь своими ногами, а не на руках у Мёрдока. Хватит с него незабываемых впечатлений. Мёрдок невидяще пялится в окно, игнорируя их всех. ** — Что? Я же обещал за тебя сдохнуть. Это была отличная возможность. Пристальный тяжелый взгляд Мёрдока заставляет его психовать. Как всегда, ничего нового. — Ты никогда не задумывался, что это просто фигура речи? — А ты никогда не задумывался носить на свои дружеские встречи бронежилет? — У меня уже есть один, — зло кидает ему Мёрдок, но не сваливает, а вновь отворачивается к окну. Словно не может уйти, не сказав чего-то важного, но и сказать тоже не может. — Ты ведь ничего не сообщал родителям? — О том, что ты пролежал в реанимации двое суток? Нет, не сообщал. — Вот и отлично, — заключает Кирк. Он откидывается на подушку и, кажется, засыпает раньше, чем Мёрдок дозревает продолжить диалог. ** — Мне нужно было принести тебе его зубы или глазное яблоко в банке? — Мёрдок нависает над ним, размахивая руками, но не превышает свой привычный уровень фонового шума. Когда он злится по-настоящему, это ощущается иначе. — А что, есть глазное яблоко? — с интересом уточняет Кирк. У Мёрдока всегда было не очень с выбором подарков, но пистолет классный. Как раз тот, из которого в Кирка стреляли. По этому поводу нужно испытать какие-то смешанные чувства, но не получается — оружие хорошо лежит в руке, хотя по весу тяжелее привычного служебного. На судьбу хозяина тоже откровенно наплевать. Ясно, что Мёрдок его убил, но насколько быстро или насколько мучительно — Кирка не волнует. Кирк одергивает рукав рубашки, прикрывая синяки. Вот так вроде бы совсем неплохо. — Я учту твои предпочтения в следующий раз, — очень сухо информирует его Мёрдок. — У тебя очень своеобразная манера говорить «спасибо», ты знал? Мёрдока откровенно перекашивает. На секунду Кирку кажется, что сейчас его ударят, но чужая ладонь только тяжело ложится на плечо. Такой дикий контраст в сравнении с тонкой кистью Марины. Явно не вызывавшей такой гадостной аритмии. — И да, твоего кота я покормил. — Какого блядь еще кота? — слабо изумляется Кирк. Но рука уже соскальзывает с его плеча, а Мёрдок воистину по-злодейски коварно ретируется за дверь, обернувшись только в самом проёме. — Того, который у тебя теперь есть. Кирк пытается броситься за ним следом, но явно переоценивает свои силы, и приходится несколько секунд постоять, держась за спинку кровати. — Если он рыжий, то я пристрелю вас обоих, — обещает он двери. Пистолет действительно очень удобно лежит в руке.