Обрекаемая в слова

Мы встречаемся. Анья всегда отвечает с вызовом, заранее предупреждая спрашивающего, что любые комментарии не приветствуются, а не в свое дело лучше не лезть. Никто эту тему не развивает, как, впрочем, и любую другую. Агрессия заставляет собеседника чувствовать себя некомфортно, а Кудо слишком наплевать, чтобы пытаться кого-то удержать. Акацуки другой. Вокруг него всегда толпы людей, которым до чертиков нужно от него что-то вот прямо сейчас. И всем-то он хочет помочь настолько сильно, что Анья остается позади, стоит только кому-то из них переступить порог. Если же они делают это одновременно, шанс нарваться на вопрос намного выше. Надо, однако, признать, что Кудо избавляют от необходимости отвечать. Это человек, которого я люблю. Он никогда не уточняет, не использует ни одну другую фразу. Анья готов поклясться, что может транслировать эту фразу у себя в голове — так часто ее слышал. Стандартный ответ, раздражающий Кудо, даже несмотря на то, что он знает весь вложенный смысл. Акацуки наконец-то учится быть искренним со своими чувствами. И говорит эту чушь вовсе не для спрашивающего. Анья, конечно, все понимает, но злиться не перестает. От «спасибо» отучил, так этот дурак себе очередную форму благодарности нашел. Да еще и такую расплывчатую, что любой хоть сколько-нибудь знакомый с Акацуки не придаст его словам того самого смысла. Хвала всем богам, он никого особо-то в таком плане и не интересует. В глазах окружающих он не больше, чем подушка, в которую можно поплакаться. И это бесит Анью едва ли меньше. По правде сказать, Акацуки пробовал звать его «любимым», когда они только вернулись, однако Кудо в какой-то момент сдался и решил, что хватит с него вечно кипящей головы. Так они вернулись к исходному «Анья-куну», с которого не-такой-уж-безобидный Иридэ теперь мстительно начинает любую свою фразу. «Анья-кун, что ты хочешь на ужин?» «Анья-кун, тебе нравится эта футболка?» «Анья-кун, пожалуйста…» Все фразы, кроме одной. «Это начинается» — единственное, к чему он отказывается прибавлять имя. На первых порах даже напоминало попытку отгородиться. Сейчас Кудо лучше понимает, что Акацуки просто не хочет ассоциировать его с чем-то плохим. В таких вещах он еще совсем ребенок. И как ребенок прижимается, утыкается в шею, хватаясь пальцами за рубашку. Анья может только отменять все свои планы одной рукой, второй успокаивающе поглаживая по голове и обещая, что все скоро кончится. Акацуки иногда даже успевает пару раз всхлипнуть, перед тем как замереть, отправившись на свою еще незаконченную внутреннюю войну. А Анье остается только ждать.