Держись на расстоянии выстрела

— Я нихрена не вижу, - ты смеёшься, падаешь на кровать и утягиваешь меня за собой. Смеёшься искренне, смеёшься по-настоящему, смеёшься для меня. — Потому что ты разбил свои очки, дурень, - мешаю слова с поцелуями, касаюсь губами нежной кожи на шее, не сдерживаюсь и целую слишком сильно, наверняка оставляя ярко-алый бутон, но, кажется, тебе все равно. В таком состоянии ты позволишь делать с собой что угодно. Кому угодно. Даже школьному врагу. — Поттер-Поттер, - шепчу я куда-то в ложбинку между шеей и ключицей, уже почти расстегнув твою рубашку. Роняю тебя на подушки, сцепляю руки над головой, покрываю поцелуями грудь, прихватываю губами чувствительные соски, срывая рваный стон с твоих губ. Я хочу больше. Хочу громче. Хочу ещё. — Мерлин, - я спускаюсь все ниже, рывком стягиваю джинсы, трусь носом о внутреннюю сторону бедра, — трахни меня поскорее, - член предательски дёргается, отзываясь на твои слова, но я в ответ лишь звонко целую тебя в колено, — о, Мерлин, пожалуйста. — Прекрати, - переворачиваю тебя на живот, легонько шлепая по ягодице, а ты лишь бесстыдно выгибаешь спину и трешься возбужденным членом о простыни, — прекрати, - ещё один звонкий шлёпок, и ты встаёшь на колени. Моя очередь молиться. Стягиваю твои боксеры до колен, аккуратно поглаживая ягодицы и задумчиво кусая губу, а ты подаёшься назад, будто прося ещё. — Прикоснись ко мне, - я касаюсь губами бедра, поднимаюсь выше и, не дав времени на раздумья, скольжу языком внутрь, чувствуя, как твои колени дрожат. Надавливаю языком, раздвигаю ладонями бёдра, слышу тихий всхлип и чувствую, как торжество разливается внутри против моего желания. — Шире, - отодвигаюсь, обжигая дыханием. Твои ноги не слушаются, локти скользят, колени трясутся, алкоголь мешается с сумасшедшим возбуждением, сводя тебя с ума, и я знаю, что сейчас ты готов продать душу дьяволу за возможность кончить. Продай её мне. Скольжу пальцем внутрь, прижимаясь губами к бедру, целую соленую кожу, прикрыв глаза и наслаждаясь короткими вздохами. — Ну же, Поттер, не будь таким скромником, мы ведь оба знаем, что это не так, - хриплый смех, сжимающий мой желудок в комок. А следом - протяжный стон. Ещё один. Ещё и ещё. Два пальца внутри тебя и моя голова кружится от возбуждения так сильно, что вот-вот — и я упаду в обморок. И я падаю прямо на спину, перетягиваю тебя на свои бедра и откидываю налипшую на твой лоб челку, пытаясь разглядеть черты лица в кромешной темноте. — Чего ты ждёшь? Бери, - я и сам не знаю. Хочу запомнить каждую секунду. Каждую родинку и шрам. Ты весь от ресниц до точек причина того, что я ещё жив. Поэтому я хочу помнить всё. Хочу навсегда запомнить это прекрасное чувство - когда ты хочешь меня так, что готов забыть обо всём на свете. О том, что больше всего на свете ты хочешь меня. Ты насаживаешься так мучительно медленно, что у меня темнеет в глазах, и я словно проваливаюсь под лёд. Для тебя это просто потрясающий секс, но для меня? Кого я пытаюсь обмануть? Заваливаю на лопатки, вхожу на полную длину, вколачиваю в кровать, тянусь к губам, хватаю каждый стон, прячу внутрь. Моё. — Ты потрясающий, - нет, Поттер, это ты потрясающий. Твоя оливковая кожа, угольные волосы и глаза, что блестят даже в кромешной тьме. Каждое твоё прикосновение, каждый вздох и стон, каждое слово. Я завидую сам себе. Прижимаюсь грудью к твоей так сильно, что мне почти больно. Обнимаю до хруста рёбер, обхватываю поперёк спины, двигаюсь настолько быстро, что сводит бёдра, но ты так отчаянно отзываешься на каждое движение, что я не смею остановиться. Прижимаюсь губами к уху, шепчу чепуху и мысленно даю себе пощечину за каждое нежное слово. — Скажи, что ты мой, - не прошу - умоляю, — скажи. — Малфой, не надо, - дышишь, как загнанная лошадь, отвечаешь так тихо, что я еле слышу, — не порть всё, - мои губы дрожат настолько сильно, что мне приходится отвернуться. — Просто скажи. Соври, - я вхожу до конца и останавливаюсь. Мне необходимо это услышать. Сильнее, чем дышать. — Ты играешь не по правилам, - а мне плевать, мы не на квиддичном поле, и правила в своей спальне устанавливаю я. Делаю лёгкий толчок, срывая короткий вздох с приоткрытых губ. Сдавайся. — Соври, - целую в губы до крови. Сдавайся. — Я не должен врать, - короткий толчок, короткий поцелуй. Сдавайся. — Я целиком и полностью твой, - сердце замирает, — на эту ночь. Рывком переворачиваю на живот, резко вхожу, вцепляясь в волосы и ставя на колени, вколачиваюсь по-животному грубо и ненавижу тебя всеми фибрами души. Чёртов святоша. Царапаю ногтями спину, хватаю за бёдра до синяков, кусаю за плечи. Сотри каждую отметку заклинанием, но помни, что её поставил я. Ты хнычешь, как ребёнок, выпрашиваешь ещё - ты такой ненасытный, что это почти очаровательно. Обнимаешь руками подушки, ищешь опору, скользишь коленями по изумрудному шёлку, и я хватаю тебя за талию, чтобы удержать. — Поттер-Поттер, - сжимаю основание твоего возбужденного члена, — хочешь кончить? - всхлипываешь и шепчешь что-то нечленораздельное, — Приму это за согласие, - снова наклоняюсь ближе и сжимаю крепче, — ты знаешь, что нужно сделать. Сдаться. — Пожалуйста, - медленно убираю руку, и ты перехватываешь ее, заставляя меня ухмыльнуться, — прошу. — Проси правильно, - ты вздыхаешь, ведя внутреннюю борьбу. Я оглаживаю большим пальцем головку твоего члена, помогая принять верное решение. — Пожалуйста, - мне тебя почти жалко. Жалко настолько, что я несколько раз двигаю рукой, заставляя тебя излиться прямо на свежевыстиранные простыни. Я уже вижу, как эльфийка будет поджимать губы, забирая их в стирку. Мне плевать. Ты вытягиваешься в тугую струну, сжимаешь меня так сильно, что под глазами пляшут цветные огни. А потом я кончаю. Кончаю от одного короткого слова. «Твой». И весь этот мир идёт к чёрту. — Камин включён, - наложить очищающее, закутаться в простынь, упиваться жалостью к себе. — Малфой, - лёгкое прикосновение пальцев к плечу. Не реагировать, не прощаться, не показывать слабость. — Я слишком устал и провожать тебя не намерен, - шуршание простыни, горячие бёдра на моих и ладони, что по-хозяйски обхватывают грудь. Сердце стучит так сильно, что готово выбить мои барабанные перепонки. — Совсем необязательно каждый раз спаивать меня до бессознательного состояния, чтобы затащить в постель, - короткий поцелуй в шею, от которого я весь покрываюсь мурашками, — я не хочу уходить. — Тебе придётся, - хватаю его ладонь и сбрасываю её с себя. Сорвать рывком, как пластырь. Больно, но эффективно. — Я не хочу, - прижимаешься теснее, зарываешься носом в волосы на затылке, кладёшь ладонь обратно, и мои глаза от чего-то противно щиплет, я моргаю. — Она тебя ждёт, - сажусь на кровати, подтягиваю колени к лицу, выхватываю палочку и направляю на тебя. — Уходи. Ты такой беззащитный, что мне становится дурно. Голая грудь, взъерошенные волосы, раскрасневшиеся щеки, растерянный взгляд. — Поттер, уходи! - поджимаешь губы, качаешь головой, медленно поднимаешься на колени и тянешь руку ко мне, тут же получая жалящее, — Следующее будет больнее, вставай и одевайся. — Не смотри, - раздраженно закатываю глаза, а ты, воспользовавшись моментом, выхватываешь палочку, заваливая меня на лопатки. — Я никуда не пойду. — Я ненавижу тебя, - толкаю в грудь, — я не хочу тебя видеть, прошу тебя, уйди! - пытаюсь сглотнуть ком, вставший в горле, толкаю со всей силы, хватаю за руки, скидываю с себя, волоком тащу по полу. — Малфой, прекрати! Перестань! - впихиваю одежду в твои руки, дёргаю за руку. — Поднимайся! Вставай, Поттер! - поднимаю на ноги, толкаю в камин, хватаю щепотку пороха и аккурат перед тем, как зелёное пламя вспыхнет, читаю по губам: — Это ещё не конец. Нет, Поттер, если я ещё хоть раз позволю себе связь с почти женатым человеком, то сам запущу Аваду себе в грудь. Мне так плохо, что я почти готов подставить палочку к голове, выбросить эту ночь из головы, моё тело - бесконечное минное поле, куда не ступи - везде ты. Ранним утром твоя сова отчаянно стучит в окно, сжимая в цепких лапах свёрток. Я позволяю себе последнюю слабость - открываю окно, тут же впиваясь глазами в главную страницу. «Герой магической Британии разорвал помолвку с невестой» Глаза слезятся так сильно, что я едва замечаю крохотный конверт, прикреплённый к краю газеты. «Теперь можно остаться?» Теперь можно всё.