Вместе навсегда

   Печенье. Всё началось с грёбаного печенья. Да если бы Вокс знал, что оно приведет к ЭТОМУ, никогда бы в "жизни" их не купил. А что произошло? О, Валентино с удовольствием расскажет.    — Эй, детка, — сказал мотылёк, обращаясь к теледемону. — Принеси печенье, пожалуйста. Оно на кухне.    — Я тебе не секретарша. Вот пусть она выполняет твои просьбы, — произнёс Вокс, не двигаясь с места. Нет, ему, конечно, не сложно встать с дивана и достать сладость, но повыёбываться надо. Без этого же никак.    — Ну, почему ты такой бука? — палец, нет, коготь стукнул по экрану телевизора. — Я же тебя по-человечески прошу.    Тяжёлый вздох покинул оверлорда. Как он вышел замуж за юмориста? Сверхправитель на дух не переносит шутки, не понимает, что в них смешного. Хотя за всю свою жизнь и смерть Вокс шутил несчётное количество раз, телеведущий же. Ведь нужно как-то разрядить обстановку, когда говоришь про огромные жертвы природных катаклизмов, авиа или авто катастроф или просто о погоде.    Как бы не хотелось продолжать сидеть и игнорировать Валентино, но встать пришлось. Иначе, кто знает, чтобы предпринял сутенёр для достижения цели.    Обычно продукты покупал мотылёк. Да и готовил тоже он после недавнего инцидента с пожаром. Поэтому все нужные продукты сутенёр клал на те места, с которых удобно ему будет брать, а, учитывая его рост, можно легко предположить, где было печенье.    "Гондон, — подумал Вокс. — Думает, я буду у него помощи просить. Обойдётся, и сам справлюсь".    — Ну чего ты так долго, сладкий? Я же тебя не за смертью посылал, — сказал входящий на кухню демон.    Представьте его лицо, когда он увидел как Вокс, стоя на цыпочках, пытался достать до коробки с печеньем. Как маленький, ей богу.    — Помочь? — слово пропитано издёвкой и немного беспокойством. Всё же не каждый день увидишь как сверх правитель пытается достать что-то, особенно если это твой муж.    — Отвали.    — Как грубо, дорогой. — сладко пропел Валентино. — Может, встанешь на стул? Или твоя гордость не станет падать так низко, хах?    Бесполезные попытки телеведущего прекратились, но вместо того, чтобы следовать предложению супруга, он повернулся к мотыльку с видом безумным и раздражённым. Кажется, кто-то сейчас пожалеет о своих словах.    — Если я ещё раз услышу очередную блядскую шутку про мой рост, — теледемон специально говорил медленно, надеясь, что хоть так добьётся понимания со стороны сутенёра, но тот продолжал похабно улыбаться. Вокс почти вплотную подошёл к Валентино, прижимая того к стене. Демон поднял голову, в глазах читалась ярость, но сутенёр мог различить во взгляде обиду, смешанную с некой грустью. Неужели его и вправду волнует рост?    — То я засуну в каждое твоё отверстие провода и поджарю тебя изнутри, — пространство заметно потемнело, статика трещала в ушах. Тень Тв-демона расширилась, заполняя собой всю комнату. На лице застыла жуткая улыбка, лишь взглянув на которую, можно было не хило испугаться.    Но Валентино то ли по глупости, то ли по храбрости притянул к себе такого привлекательного как никогда демона. О, он обожает доводить Вокса до такого состояния! Эти поддёргивающиеся от напряжения плечи, грубый голос и перекошенное от злобы лицо! Он такой.....милый? Сутенёр точно сошёл с ума. Хотя нам ли судить его? Это Ад, в конце концов. Все здесь не в себе в большей или меньшей степени.    Монитор телевизора наткнулся на пушистый ворот шубы. Две пары рук схватили его сзади, лишая возможности выбраться.    — Не понимаю, почему ты стыдишься своего роста, но знай, — Валентино крепко обнял удивлённого от такого расклада дел демона. Всё же, теледемон привык, что его боятся, стоит ему только улыбнуться, а сутенёр был исключением. Приятным исключением, нужно добавить. — Я ценю тебя выше всего, что есть в моей "жизни", любимый.    Комната преобрела обычный вид, как ни в чём не бывало. Комплименты всегда хорошо действовали на экраноголового. Руки, обнявшие теледемона, вдруг поднялись и фигура в классическом костюме взмыла вверх.    — Эй! Отпусти м-меня! Ты можешь сломать процессор, порвать провода или погнуть антенны или...    — Я не позволю этому случиться.    Теперь Вокс сидел на плечах сутенёра. Руки в тёмных перчатках впились ногтями в плечи мотылька. Пиксельный глаз начал дёргаться. Зря он разозлился из-за такой глупости, а сейчас пожинает свои плоды. Осторожно посмотрев вниз, ведущий тут же закрыл глаза и нервно сглотнул.    — Ты боишься высоты?    — Что? Нет.    — Боишься.    — Чтобы я боялся такой ерунды? Не смеши, Вэл!    — Тогда ты не будешь против, если я сделаю так? — сказал Валентино, пройдя несколько шагов с демоном на плечах. Тот в ужасе распахнул глаза. А он-то думал, что хуже быть не может! Руки ведущего в панике искали за что схватить. Шляпа сутенёра съехала из-за неаккуратных движений демона сверху и закрыла взор.    — Валентино, стой!    Мотылёк даже не успел спросить, что случилось. Всё произошло слишком быстро, чтобы предотвратить это. Звук бьющегося стекла врезался в слух сутенёра, отдаваясь в голове неприятным скрежетом. Порно магнат резко обернулся на шум.    На полу лежал Вокс с вдребезги разбитым экраном. Трещины, казалось, были везде. Осколки стекла покоились рядом с головой Тв-демона. Ну, кто знал, что знакомство со стенкой не самое приятное событие!    — Нет-нет-нет! — оверлорд опустился рядом с мужем, тряся того за плечи. Пара слёз упала на сломанный монитор. — Прошу, не умирай! Блять, нужно было просто отстать от тебя со своими дурацкими шутками! Я такой идиот!    — Хахахахаха, ты и вправду идиот, Вэл. Ты думал, что какая-то стена сможет убить меня?! И не надейся!    Мотылёк обнял ведущего. Да так, что экранноголовому стало как-то неловко. Но продолжалось это недолго, до тех пор пока смысл слов Вокса не дошёл до сутенёра. Он так испугался за него, сто пятьдесят раз проклял себя и эту грёбанную стену, а тому вообще похую. Лыбится во весь сломанный экран, да посмеивается над наивностью насекомого. Ну-ну хорошо смеётся тот, кто смеётся последним!    — Плохой мальчик. Теперь мне, как хорошому папочке, придётся тебя наказать, — голос пропитан злостью и похотью.    Что ж, Вокс, можешь смело идти писать завещание. Живым тебе точно не уйти.