окрашен чернилами

Его процедура назначена на двенадцать тридцать, но Чимин стоит рядом с тату-салоном уже в пятнадцать минут первого. Ему трудно не волноваться: он мечтал о татуировке месяцами, всегда придумывая оправдания, почему ещё к ней не готов, но после слишком большого количества шотов с водкой и сообщений в Инстаграме тату-мастеру, на которого был подписан уже несколько недель, Чимин стиснув зубы записался на процедуру. Только открыв дверь салона, он отправляет короткое сообщение парню, который сегодня должен быть его тату-мастером, чтобы дать знать о своём прибытии, затем закидывает телефон в задний карман штанов и старается не дрожать слишком сильно от волнения, когда заходит в здание. — Ты один из ДжейКеевских? — мужчина стоит за стойкой вдоль всей стены, листая книгу, полную записей и каракулей, которые Чимин принимает за время процедур среди других важных вещей, таких как дни рождения, встречи и крошечные маленькие наброски Чикориты, которые Чимин, возможно, был бы не прочь заиметь в качестве татуировок на своей коже. — Чимин, двенадцать тридцать? — Это я, — подтверждает он, усаживаясь рядом со стойкой, чтобы не показаться грубым. — Гук должен выйти через секунду. Он как раз заканчивает с другим клиентом. Чимин благодарит его, когда слышит открывающуюся в холл дверь и голоса с растущей громкостью, наполняющие всё фойе. — Это так больно. Но ты лучший, парень. — Это моя работа, сэр. Я рад, что вам она нравится. — Чонгук помешан на формальностях, — шепчет мужчина за стойкой, чтобы только Чимин услышал его. Тот кивает, его глаза направлены на лестничную площадку коридора, ожидая хотя бы мельком увидеть своего сегодняшнего тату-мастера. — Я думаю, его растили в военной семье или что-то такое. В любом случае, вы привыкнете к этому. Хотя, не обманывайтесь. Я считаю, он так настойчив, потому что думает, что вежливостью сможет скрыть то, что на самом деле он та ещë маленькая какаха. Чимин собирается ответить О, понятно или может Вы пытаетесь сделать так, чтобы я чувствовал себя комфортнее?, когда клиент заходит в фойе, а следом за ним послушно идёт Чонгук. Чимин моргает, желая, чтобы его челюсть не отвисла в оглушающей тишине, и он не начал пускать слюни. Дело в том, что в Инстаграмме Чонгука не было его собственных фотографий, только снимки его рисунков и дизайнов тату, которые он набивает, в общем строго бизнес-аккаунт. Так что видеть художника вживую, что ж. Чимин повидал немало привлекательных мужчин в своей жизни, получал множество предложений и кокетливых сообщений, и знает, как заставить их просить свой член. Даже по стандартам Чимина Чонгук захватывающе красив, волосы тёмные до плеч с самыми прелестным вишнёвыми бликами щекочут его подбородок. На нём облегающие чёрные джинсы, сопровождаемые огромными чёрными ботинками. Серебряная цепь свисает на его бедро, портупея обхватывает грудь поверх белой футболки, заправленной в джинсы, а уж о кожаном чокере вокруг его шеи говорить не стоит. Обе руки Чонгука покрыты татуировками, их больше чем Чимин может сосчитать. Под одним из его прелестных оленьих глаз нарисовано крохотное сердечко, и Чимин не может сказать макияж это или тату на лице, но в любом случае ему всё равно, потому что Чонгуку оно действительно идёт. Его милые тонкие губы раскрываются в улыбке, большой нос прелестно сморщивается, когда он прощается с клиентом и поворачивается к Чимину, сидящему напротив стойки. — Вы, должно быть, Чимин, да? — спрашивает он, складывая руки вместе. — Я Чонгук, и я очень хочу сделать сегодня ваше первое тату, сэр. — Да, Чимин, это я, — отвечает Чимин, удивлённый странной смесью формальной и неформальной речи. — И не нужно звать меня сэр, — добавляет он, чувствуя, как его щёки нагреваются, когда мужчина за стойкой начинает громко смеятся, явно знакомый с подобным. У Чонгука должно быть есть клиенты, которые говорят ему тоже самое каждый день, и Чимин может только предположить, что он несмотря на это всегда настаивает. — Я знаю, сэр. Просто вежливость. Хотите пройти дальше со мной? — он звучит невероятно довольный собой. Чимин сдерживает усмешку, поднимая брови, когда встаёт с места и расправляет плечи. Он может видеть, как Чонгук сдерживает ухмылку, когда разворачивается, нахально и зная, что это сойдёт ему с рук. Следуя за Чонгуком в одну из задних комнат, Чимин слышит смех, раздающийся позади него. — Полагаю, вы уже познакомились с Хосоком? Чонгук жестом приглашает Чимина войти в комнату, после чего закрывает дверь. Стены внутри покрыты скетчами и шрифтами, фотографиями татуировок людей, письмами от чёрт знает кого, Чимин недостаточно близко, чтобы прочитать. Он чувствует себя легко здесь, усаживаясь на стул в комнате. — Парень за стойкой? Ага, он клёвый, — говорит Чимин, стараясь не быть неловким, но это сложно, когда ты не можешь перестать пялиться. Чонгук стройный и великолепный, и Чимин чувствует себя только немного совестно, когда смотрит на его попу, пока сам художник расставляет что-то на столе. Трудно думать об обычных темах для разговора, да даже просто должным образом вести диалог, когда всё в парне напротив невероятно отвлекает. Чонгук говорит обо всём подряд, действительно надеясь помочь Чимину расслабиться, но тому сложно успокоить своё бьющееся сердце, когда Чонгук улыбается. Чёрт, неужели у него появился краш? Из-за одного взаимодействия с милым забитым татуировками парнем? Хотя честно говоря, они уже общались прежде, в Инстаграмме, когда Чимин показывал Чонгуку, что он хочет. Это будет большая тату поперёк его грудной клетки, надпись и дизайн которой уже закончены его близким другом. Он почти сожалеет, что не взял что-то, нарисованное самим Чонгуком, но у него есть чувство, что он всё равно придёт сюда ещё раз. Становится ещё сложнее, когда Чимину приходится вблизи смотреть на художника и этот глупый прелестный чокер. Он толстый и простой, гладкий чёрный, выглядит почти как татуировка, так плотно он обхватывает шею. Чимин знает, что пялится, и Чонгук ловит его взгляд. Но вместо того, чтобы опустить глаза, он продолжает держать контакт, пытаясь найти в омутах Чонгука что-то, что оттолкнёт его. Щёки Чонгука вспыхивают красным, когда он опускает голову, заикаясь и отворачиваясь, чтобы закончить приготовления всего необходимого для тату Чимина. — Что-то случилось, сэр? — бормочет он, как будто ему больно это делать. Чимин мягко улыбается, удовлетворённый. Это обращение всё ещё заставляет его краснеть. — Нет, ничего. Просто смотрю. Чонгук больше ничего не говорит, пока подготавливает необходимое, но эта тишина комфортная. Он завязывает волосы, пододвигая свой стул к Чимину, несколько прядей выпадает, обрамляя его лицо, и Чимину приходится закашляться, чтобы скрыть давящийся звук. Боже, он выглядит чертовски горячо вот так. У Чимина никогда не было пунктика на длинноволосых парней до этого, но то, как Чонгук выглядит с завязанными сзади волосами, возможно, перевернëт принципы Чимина навсегда. Неужели все мужчины так хороши с конским хвостом, или Чимин просто влюбился в своего тату-мастера, потому что он милый? У Чимина нет ответа, но он всё равно пускает слюни, когда Чонгук заправляет выпавшую прядь волос за ухо. — Здесь у меня дизайн татуировки, она готова к тому, чтобы перевести её на вашу кожу, — объясняет Чонгук, держа в руках исписанный чернилами лист бумаги. — Вы могли бы, пожалуйста, поднять вашу футболку для меня, сэр? Чимин принимает секундное решение, и, возможно, глупое. Он, может быть, будет винить себя позже, но сейчас кажется блестящей идеей вообще снять футболку и бросить её на пол с кривой усмешкой. — Так будет проще, верно? — спрашивает Чимин теперь без футболки в студии Чонгука, притворяясь, что его намерения совершенно невинны. Чонгук дрожит, глаза расширяются, когда он смотрит на линии живота Чимина дольше, чем нужно профессионалу, рассматривает его грудь, останавливаясь на сосках, а затем на v-образных линиях его пресса, когда испуганно вздыхает. Он быстро отворачивается, как только осознаёт, что только что делал, румянец заливает его скулы и переходит вниз на шею, но Чимин уже заметил, что произошло. — Д-да, сэр, — заикается он. — Так будет лучше. Спасибо, — Чимин замечает, что его руки трясутся. — Я могу одеться, если вам некомфортно, — честно говорит он, потому что, как бы Чимину не нравилась идея пофлиртовать и подразнить своего тату-мастера, всё-таки он хочет, чтобы татуировка выглядела красиво. Он не может представить, что дрожащие руки и тату-машинка — это лучшее сочетание, не говоря уже о его желании действительно понравиться Чонгуку, а не заставить его думать, что Чимин — просто подлый чувак, который хочет усложнить его работу ещё больше, чем она есть на самом деле. — Нет! — выкрикивает Чонгук, кажется, паникуя. — Нет, нет, сэр. Всё хорошо. Замечательно. Так определенно— проще, — слабо оправдывается он, качая головой, чтобы подтвердить свои слова. — Я не возражаю. Чимин всё же решает прекратить его дразнить, но продолжает молчать, счастливо ухмыляется себе и смотрит, как Чонгук переводит рисунок с бумаги на его кожу. Они обсудили расположение татуировки, которым Чимин будет доволен, и только когда Чонгук начинает татуировать первую букву на чиминовых рёбрах, Пак подает голос снова, чтобы привлечь внимание художника. — Ваши рисунки великолепны, — говорит он, хоть и морщится из-за жжения от иглы на своей коже. Это невероятно больно, но чёрта с два он позволит себе выглядеть слабым перед этим захватывающим дыхание парнем. — Спасибо, сэр, — Чонгук отвечает мягко, улыбка, тёплая и сладкая, появляется на его лице. Он немного высовывает язык, сконцентрированный на работе, и Чимин хочет втянуть его в рот. — Великолепные рисунки соответствуют их не менее великолепному художнику, — продолжает Чимин, притворяясь, что это отличное предложение, и подмигивает в направлении Чонгука. Он знает, что его прямота даёт Чонгуку хороший шанс заткнуть его, если он хочет, или по крайней мере дать Чимину какой-нибудь намёк, что ему стоит перестать думать о его члене и придерживаться профессиональных рамок. Футболка была двусмысленной, но этот намёк громкий и ясный, и, что важнее, действительно приветствуемый. Он слегка морщится от мысли, что Чонгук занесёт его в чёрный список за непристойное поведение. Отлично, Чимин. Действительно прекрасный способ заполучить внимание парня — чрезмерно флиртовать с ним, пока он просто пытается делать свою работу. Но несмотря на это Чонгук смущается и улыбается. — Я бы не говорил такие вещи парню, который сейчас, не переставая, закрашивает твою кожу. Что-то в груди Чимина затрепетало. Он ухмыляется. — А что, если я буду тебя смущать, то ты набьёшь мне уродливое тату? — Никогда не говори, что я смущаюсь. — Но ты смущаешься. — Кроме того, я не смогу сделать плохую татуировку, даже если захочу, сэр, — Чонгук пытается сдержать ухмылку, но выражение его лица очевидно. Чимину кажется, он мог бы вот так беззаботно спорить всегда, как будто знает Чонгука всю жизнь. Возможно, здесь слишком много разных клише. Но это не меняет того факта, что от улыбки Чонгука в животе Чимина порхают бабочки. — Так, он уверенный, чарующий, немного нахальный, но убийственно красивый. Что ещё может хотеть человек? — шутит Чимин. Чонгук открывает рот, чтобы ответить, но прикусывает язык в последнюю секунду, бросая взгляд на дверь. Чимин надеется, что он рассматривает вероятность своего увольнения, если займётся с Чимином сексом здесь, в своей студии, потому что если Чонгук хочет, чтобы он снял свои штаны, он с охотой спустит их и запачкает его рабочее место. К несчастью для Чимина, Чонгук, вроде бы, дорожит своей карьерой, что, наверное, к лучшему. Что Чимин может сказать — фантазия на то и фантазия. Но Чонгук, кажется, добавляет новый тёмный тембр в свой голос, от которого в животе Чимина разрастается возбуждение, как будто он знает, какое действие оказывает на него и наслаждается этим в полной мере. Это заметно особенно сильно, когда Чонгук зовёт его сэром – глубже, мягче, словно он держит его в ладони и ласкает языком. Чимин никогда не задумывался об обращении, но неожиданно это всё, о чём он может думать, и половину времени, пока он сидит там и ему под кожу вводят чернила, он тратит на то, что представляет зовущего его сэром Чонгука, сидящего на его коленях и просящего его член. Чимин становится немного твёрдым. Если Чонгук это и замечает, то ничего не говорит, но, в любом случае, он выглядит так, будто наслаждается вниманием. Они дразнят и флиртуют друг с другом то тут, то там на протяжении всей процедуры до тех пор, пока тату Чимина не закончена, но всякий раз, когда Чимин думает, что Чонгук мог бы наплевать на всё и наброситься на него, он отступает, борясь с искушением. Чимина могло бы разорвать от сексуального напряжения, расползающеегося прямо под кожей. Татуировка, конечно же, очень красивая. NEVERMIND находится аккурат поперёк его грудной клетки, тёмная и сильная, в точности, как он себе и представлял. Чимин уже чувствует себя сексуальнее, хотя татуировку ему сделали от силы минуты две назад. — Это невероятно. Выглядит превосходно. Спасибо большое, правда, — говорит он так искренне, как только может, улыбаясь Чонгуку через всю комнату. Чонгук ухмыляется. — Всегда пожалуйста, сэр. Я бы сказал, что она выглядит превосходно, потому что это вы, но она выглядит прекрасно несмотря ни на что. Так как это моя работа. Сэр. — Чимин вздыхает, поднимая футболку с пола и бросая её в Чонгука у двери как можно сильнее. Сэр в этот раз было абсолютно умышленное! Чонгук смеётся громко, когда ловит ее одной рукой, кидая обратно без лишних мыслей. Чимин не может перестать проигрывать в голове его тактильное Сэр снова и снова, то, как он ухмыльнулся, произнося это целенаправленно, с сочащимся двусмыслием. Боже, Чимин знает, он бы выглядел так чертовски хорошо на его коленях. Ему необходимо всё его самообладание, чтобы надеть футболку обратно и не толкнуть Чонгука к стене по пути к стойке, чтобы оплатить процедуру. Хоть Чимин и знал, что это нереально, он всё ещё разочарован, когда Чонгук не предлагает когда-нибудь провести время вместе, даже если он и говорит "Надеюсь, скоро увидимся!", когда Чимин покидает студию. В животе чувство пустоты, которое преследует его весь путь до дома и остаётся до вечера, после ноет в затылке, пока он готовит ужин. Что-то похожее на упущенную возможность, ушедшую в противоположном направлении, прямиком к тату-салону. Там что-то было — Чимин уверен в этом. За время, проведённое с руками Чонгука на рёбрах и его смехом, наполняющем комнату, они связались. Чимин не из тех, кто обманывает себя, видя несуществующие знаки. Это по-настоящему. Даже если это не так, что он теряет? У него всё ещё есть номер Чонгука, его последнее сообщение то, которое он отослал перед тем, как зайти в салон сегодня ранее. Чимин кусает губу, пальцы зависают над клавиатурой, думая о последствиях. Возможно, это плохая мысль. Но также это может стать и началом очень, очень хорошей идеи. чимин моя татуировка такой супер красной и должна быть? Пока он ждет ответ Чонгука, он подготовливается к гостям, на случай если ему повезёт. Это, конечно, довольно смелое заявление, но это не заставит его перестать надеяться. Он знает, Чонгук неглупый. Это совсем не о татуировке.

чонгук (тату-мастер) да не переживай, это абсолютно нормально. все будет хорошо, я обещаю! просто продолжай наносить крем который я тебе дал

Чимин улыбается, прикрывая рот ладошкой, читая сообщения от Чонгука. Они восхитительно искренние и намного чище намерений Чимина. Он кусает губу, формулируя ответ, стараясь намекнуть, но не слишком прозрачно. чимин я не знаю:( думаю тебе следует прийти и проверить самому :))))) просто чтобы быть уверенным Кружочки, показывающие, что Чонгук печатает, появляются, потом исчезают, затем снова появляются. Чимин ходит туда-сюда, корябая ногти на пальцах, гораздо более нервный, чем думал изначально. Господи, он пересёк черту, верно? Чонгук такой чертовски горячий, он, возможно, получает сотни предложений из-за работы, а Чимин — очередной придурок, который захотел его внимания! Чонгук определенно формулирует вежливый отказ, чтобы объяснить ему это как можно проще. Чимин бьёт себя по голове раскрытой ладонью, бурча про себя. Как же жалко. Когда телефон в его руке вибрирует от ответа Чонгука, Чимин практически подпрыгивает от неожиданности, борясь с собой, чтобы проверить его. Он так нервничает, что чувствует сердце, стучащее в ушах.

чонгук (тату-мастер) (это намёки? ты делаешь мне намёки?)

чимин (да чонгук я делаю тебе намёки)

чонгук (тату-мастер) ох хорошо эм я возможно не должен

Сердце Чимина сжимается, хоть и первый ответ Чонгука дал ему некую надежду. Он честный, и Чимин уважает это, даже если сейчас это значит, что он должен грустно смыть весь макияж с лица и отправиться в постель мастурбировать в одиночестве. чимин да я понимаю спасибо за прекрасную татуировку :)

чонгук (тату-мастер) подожди я передумал какой твой адрес?

Широкая улыбка расплывается на лице Чимина. Чимин не знает, что ожидать от Чонгука, но когда тот появляется с низким хвостом и колготками в сеточку под рваными чёрными скинни, его сердце едва не останавливается. Тем более, что верхняя часть колготок находится выше пояса джинс, и Чимин может прекрасно видеть, где она заканчивается на его талии из-за кроп-топа, в который он одет. На его рёбрах тоже много татуировок, словно красивый букет цветов, и на нем всё ещё тот чокер, что был сегодня ранее. У Чимина выбило из груди весь воздух. — Разве ты не сногсшибательный? — выдыхает он счастливо, опираясь о дверной проём. Маленькое сердечко всё ещё под его глазом, милое и приглашающее, Чимин хочет подойти и поцеловать его. Чонгук вздыхает, открыто рассматривая Чимина сверху вниз с лёгким румянцем на щеках. Чимин позволяет ему, гордясь этим вниманием, зная, что его собственные плотные джинсы-скинни и заправленная белая футболка делают чудеса, показывая все контуры его тела, аппетитные и сильные. — Что, даже не собираешься сделать мне комплимент в ответ? — дразнит он, надувая губы. — Ты очень красивый! — выпаливает Чонгук, кажется, встревоженно. — То есть, эм, спасибо. Чёрт. Намного сложнее, когда я не на работе. Чимин смеётся и жестом приглашает его войти. Комплимент теплом расцветает в его груди, сокровенным и сладким. В слове красивый есть та изящность, которая превращает его в беспорядок. Чимин любит быть красивым и ему нравится, когда его так называют. — Должен сказать, твоя футболка приятная неожиданность. Хочешь выпить? — Нет, спасибо, — он выглядит так, будто ему действительно нужно выпить, но он смотрит на ключицы Чимина так, словно хочет атаковать и едва сдерживает себя, так что Чимин не настаивает. — Мне не нравится носить такое на работе. Но для таких случаев наоборот. Сэр. — Чимин осознаёт, насколько глаза Чонгука горят, и он чувствует, как его член дергается в ответ на использованное Чонгуком обращение, сейчас, в непрофессиональной обстановке. Совсем по-другому в тусклом свете, поздно ночью. Атмосфера меняется от того, как звучат слова из-за хриплого и глубокого голоса Чонгука. — Как насчет того, чтобы пойти в спальню, и ты мог бы поближе рассмотреть мой... моё тату? — предлагает Чимин, ухмыляется, идя по коридору в сторону спальни. Чонгук смотрит под ноги, разглядывая пятки Чимина и следуя за ним. Чимин не думая об этом слишком долго, снимает с себя футболку, как только они входят в комнату, кидает её на пол, садясь на кровать. Он любит быть организованным, поэтому очень рад, что ему не пришлось убирать слишком много перед приходом Чонгука. Его постель была застелена свежими кремовыми простынями. Письменный стол в углу для работы на дому, мягкий коврик под ногами. Всё точно там, где и должно быть, тем более когда Чимин тянет Чонгука на колени, усаживая на своих бёдрах. — Посмотри, — говорит Чимин, направляя одну из забитых рук Чонгука к своей грудной клетке над татуировкой. — Есть что-нибудь, о чём нужно беспокоиться? Чонгук сглатывает, пытается усесться на чужих бёдрах, другая его рука опускается на талию Чимина. — Ничего, сэр. Выглядит замечательно. Красиво. Чимин улыбается, довольный, убирая руки с бёдер Чонгука и поднимая их, чтобы обхватить его талию, большими пальцами потирая верхушку колготок. — Давай поговорим о том, что бы ты хотел сделать здесь. — начинает он, двигая ладони выше и поднимая брови, когда чувствует что-то твёрдое сквозь одежду. — Пирсинг сосков? — Чонгук кивает, и собственный член снова подпрыгивает, рот наполняется слюной. Чёрт, он слишком хорош, чтобы быть реальным. Чимин старается остаться в игре, поглаживая щеку Чонгука одной рукой, осторожно обхватывая чокер на его шее другой. Чонгук вздыхает, его собственная рука подлетает к чиминовому запястью, поощряя его продолжать сжимать ладонью его шею. Его дыхание становится тяжелее, глаза прикрыты и слезятся от возбуждения. — Тебе нравится это? — спрашивает Чимин, слегка сжимая ладонь. Чонгук кивает быстро, снова напрягает бёдра, несмотря на то, что одна из чиминовых рук ложится на них, чтобы успокоить. — Знаешь, мы не должны делать это сейчас, мы можем просто посмотреть фильм- — Ты дом, верно? — перебивает его Чонгук, немного в отчаянии. Чимин ухмыляется. — Ох, малыш, как ты должен был сказать? — Хнннннобожемой, — Чонгук бормочет, утыкаясь лицом в его шею. — Пожалуйста, трахни меня. — Скажи это снова, — шепчет Чимин, поднося губы к шее Чонгука, выдыхая напротив его кожи. — Пожалуйста, пожалуйста, трахните меня, сэр. — Господи, это так горячо, — Чимин стонет, сжимая ладонь на талии Чонгука. — Я никогда не был в такой ситуации и даже не рассматривал подобное. Это напоминает мне, — говорит он, отстраняя Чонгука от шеи, даже когда тот протестующе стонет. — Кинки, ограничения, что-то, что тебе нравится? — Удушье, — немедленно говорит Чонгук, опуская глаза, смущаясь. — Эм. Мне нравится, когда меня трахают в горло. Игры с дыханием. Н-немного боли. У меня обычный болевой порог. У тебя всё ещё есть те ботинки, в которых ты сегодня был? — Ботинки, в которых кто сегодня был, Чонгук? — спрашивает Чимин, наслаждаясь дрожью во всем теле Чонгука от напоминания. — Ваши ботинки, сэр. Мне бы, ах. Мне бы очень понравилось, если бы вы наступили ими на мой член, сэр. Чимин думает, что Чонгук мог бы стать его смертью. — Стоп-слово? — Красный. — Они напротив двери. Протри их в кухне, пожалуйста, затем возвращайся и садись на колени у кровати, ясно? — инструктирует Чимин, и Чонгук мгновенно встаёт и бросается к двери, направляясь к обувной полке. Руки Чимина дрожат, когда он надевает носки, но это скорее от предвкушения, чем от нервов. Он играл в такое раньше, но не со всем сразу с одним человеком — обычно только удушье или только наступание на член, но никогда всё сразу. Чимину нравится много всего, но обращение Сэр для него новое и невероятно волнующее. Он знает, что Чонгук сейчас, возможно, старается найти что-то подходящее, чтобы протереть ботинки, понимая, что это не его собственная кухня, и это немного весело. Это введение власти в отношения, где контроль находится в руках Чимина, а Чонгук выбирает подчиняться ему. У Чимина из-за этого в животе порхают бабочки. Чонгук возвращается достаточно быстро с ботинками в руках, чёрными, с застёжками по бокам и небольшим каблуком. Он послушно падает на колени, ставит ботинки перед собой, смотря на Чимина снизу вверх и ожидая дальнейших инструкций. Чимин вздыхает, скрещивает ноги и наклоняет голову, осматривая парня перед собой. — Я бы хотел похвалить тебя, сладкий, — тянет он, облизывая губы. — Сними свою прелестную футболку для меня. — Да, сэр, — Чонгук соглашается с готовностью, легко снимая верх и бросая его рядом с собой. Глаза Чимина немедленно опускаются на пирсинг сосков, штанга в каждом из них сверкает серебром. Нататуированная, в верхней части его груди тянется колючая проволока, прямо под декольте. Корейские надписи над одной из его грудей и меч на левом плече, который переходит в рукав на руке. На правом плече находится красиво детализированная роза, которая также является началом рукава из других татуировок. Они великолепны. Чимин чуть ли не пускает слюни. — Почему бы тебе не надеть эти ботинки на меня, малыш? — предлагает Чимин, опираясь сзади на руки, выпрямляет свои ноги и специально расставляет их. — Ты красивый. Не могу дождаться, чтобы поиграть. Чонгук ползёт вперёд, чтобы надеть ботинки Чимину на ноги, касаясь их руками с предельной осторожностью, боясь ошибиться. — Хороший мальчик, — хвалит Чимин, когда тот заканчивает с заданием, и взъерошивает волосы Чонгука. — Что ты теперь хочешь, Чонгук? — В-вы решаете, сэр, — заикается тот, переминаясь на коврике. Чимин качает головой. — Скажи "пожалуйста", малыш. Скажи Сэру, что ты хочешь. Чимин, называя себя Сэром, кажется, делает это для Чонгука, потому что тот слегка хнычет и сжимает свои бёдра сильнее, ужасно смущенный. Чимин думает, он прелестный. — Ваш член, Сэр, пожалуйста. — Куда? — В мой рот, Сэр. Пожалуйста, используйте меня, — Чимин содрогается, расстёгивая джинсы и накрывая неуклонно твердеющий член ладонью. — Ты хочешь его? — дразнит Чимин, кивая на член, который сейчас всё ещё скрыт под бельём. Чонгук хнычет и быстро кивает, как щеночек, выпрашивающий награду. — Проси его, малыш. Используй слова. — Пожалуйста, Сэр, — умоляет Чонгук, сам уже полностью твёрдый в штанах. — Пожалуйста, трахните меня в рот, используйте моё горло, пожалуйста, заполните меня, заставьте меня давиться вашим членом, Сэр. Пожалуйста, я хочу его так сильно, просто хочу быть вашей дыркой, пожалуйста, Сэр! — Подойди сюда, — хрипит Чимин и, сжимая в кулаке чонгуковы волосы, дёргает его к своему паху. Чонгук стонет удовлетворённо, прижимаясь лицом к белью Чимина и смачивая ткань языком. Рот Чимина открывается, глаза немного закатываются назад, когда он обрабатывает это новое ощущение, такое влажное и прекрасное. Он никогда ещё не был таким твёрдым. Его нога нависает над промежностью Чонгука, и только когда он начинает интенсивно ласкать чужой член, пачкая своё бельё к этому времени, Чимин опускает ногу на бедро Чонгука. Чонгук плачет, но не прекращает свои ласки, одна его рука в панике опускается вниз, обхватывая лодыжку Чимина. Но он не отталкивает Чимина, что тот принимает за определенно хороший знак. — Так хорошо, Чонгук? — хрипит Чимин, засовывая руку в бельё, чтобы вытащить член. — Тебе хорошо, малыш? — Очень хорошо, Сэр, — скулит Чонгук, задыхаясь от вида чужого члена, рот открытый и влажный от слюны. — Спасибо, так хорошо, пожалуйста, — бормочет он, надавливая ногу Чимина прямо на свой член, уже такой отчаянный. Чимин стонет, грудь наполняется теплом от чонгуковых "спасибо" и "пожалуйста". — Тебе нравиться мой член, да? Хочешь его у себя во рту? — спрашивает Чимин так спокойно, как только может, ищет похвалы, проводя пальцами по прядям, выпавших из хвоста Чонгука. Чимин любит, когда его зовут красивым и сильным, ещё любит когда парни, заикаясь и плача перед ним, говорят, как сильно они любят его член. Но больше всего ему нравится, когда они умоляют, просят его, и с Чонгуком в этом плане ему так легко. — Да, Сэр, очень сильно, Сэр, ваш член такой хороший, такой большой, — скулит он, глазами пожирая член, словно голодный. — Пожалуйста, дайте мне его, Сэр, пожалуйста, разрешите мне давиться им. Чимин без слов опускает рот Чонгука на всю свою длину, заставая его врасплох и безжалостно улыбаясь, когда тот давится. Так приятно тепло и влажно внутри, достаточно для того, чтобы Чимин вздохнул удовлетворённо, кусая губу, и начал неглубоко вбиваться в чонгуков рот. Чонгук начинает сосать его с таким энтузиазмом, изо всех сил пытаясь обернуть ствол Чимина языком, будто хочет быть хорошим мальчиком и помочь, но это так сложно, когда тебя заставляют делать такое без ответного поощрения. Толчки вскоре становятся глубже и резче, агрессивно трахая Чонгука в рот, Чимин начинает стонать гортанно и непристойно. Он не может отвести глаз от лица Чонгука, наблюдая, как слёзы скатываются вниз по его щекам, как слюна стекает по подбородку, и он не может это контролировать. Это завораживает. Сейчас Чимин едва фокусируется на своём наслаждении, даже если он и преследует его, слишком занятый восхищением реакцией Чонгука, задаваясь вопросом, откуда он мог получить такой опыт. Чимин слышит, как Чонгук пытается вдохнуть вокруг его члена, но большую часть воздуха он получает через нос. Чимин ритмично надавливает ногой вниз, кусает губу и обдумывает варианты, отодвигая ботинок от Чонгука, таким образом, что теперь он недостаточно близко, но Чонгук выглядит благодарным несмотря ни на что. Такой сладкий думает Чимин, чувствуя, как Чонгук крепко хватает его за лодыжку и пытается толкнуться вверх прямо напротив твёрдой подошвы его ботинка. Такой отчаянно жалкий. Чем больше Чимин смотрит на оттраханное лицо Чонгука, тем больше он думает о вещах, которые, как сказал Чонгук, ему нравятся. Игры с дыханием. Чимин смотрит на его нос, смотрит, как он цепляется за пол, уже с трудом дышит. Что если Чимин просто....? — Сожми мое бедро, если мне нужно остановиться, — решительно говорит он, затем сжимает ноздри Чонгука пальцами так, чтобы он не мог дышать вовсе. Глаза Чонгука расширяются в страхе, и это так горячо, что Чимин практически готов спустить. Однако он сопротивляется, вместо этого фокусируясь на Чонгуке, внимательно считывая его реакцию. Чимин ждет десять секунд, затем отпускает его, ухмыляясь, когда слышит, как втягивает воздух Чонгук и плачет вокруг его члена. Но его облегчение длится не долго, потому что Чимин вскоре закрывает его нос снова, прерывая доступ к кислороду, он повторяет это ещё несколько раз, наблюдая за тем, как Чонгук подчиняется ему всё больше и больше. Чимин ощущает себя сильным, полным чувства огромной ответственности, словно его цель — заботиться о Чонгуке, использовать его, заставить его чувствовать себя хорошо. Чонгук, кажется, уплывает, так и Чимин теряется в своём господстве и тонет в поглощающем удовольствии. Прежде чем Чимин даже понимает, он кончает, вбиваясь глубоко в рот Чонгука и держа его лицо перед своими бёдрами. Чонгук давится, и Чимин может почувствовать его сжимающееся вокруг члена горло, когда он с нетерпением глотает всё, что ему дают, будто благодарный за предоставленную привелегию попробовать его сперму. Когда Чимин наконец прекращает кончать, он со вздохом падает на кровать, его голова слегка кружится. Он слушает, как Чонгук, захлебываясь, жадно дышит, упав с колен на пол. — Ты в порядке? — спрашивает Чимин после нескольких секунд, приходя в себя. Он садится, трясёт головой, чтобы вернуть равновесие. — Я был хорош? Чонгук сразу же падает на него, встав с пола, и целует его в губы, немедленно проталкивая свой язык внутрь. Чимин издаёт звук удивления, ладони ложатся Чонгуку на талию, пробуя собственную сперму с губ напротив, совсем не возражая. Что касается первых поцелуев, то это безусловно здорово, не то, чтобы Чимин жаловался. — Очень хорош, Сэр, спасибо большое, сделали мне так хорошо, Сэр, спасибо. — Чонгук вздыхает, шепчет быстро в рот Чимина, словно он не может существовать вдали от его губ, даже чтобы выразить свою благодарность. — Все еще Сэр? — спрашивает Чимин, озадаченный. Он думал, Чонгук будет истощён, но тот выглядит полным энергии, как будто недостаток кислорода в мозгу дал ему невероятный максимум сил. Чонгук быстро кивает. — Ах-хах, пожалуйста, Сэр, пожалуйста, трахните меня. Мне так нужно. — Нетерпеливый, — недовольно говорит Чимин, но он всë ещë полон решимости доставить Чонгуку удовольствие, поэтому переворачивает их обоих и тянет к изголовью кровати, пока голова Чонгука не ложится на подушку. Он смотрит на соски Чонгука с красивым пирсингом, и прежде чем раздеть Чонгука полностью, наклоняется и лижет затвердевший бутончик, улыбаясь, когда парень под ним стонет. Одна из его рук поднимается поиграть с соском, который не занят языком, прокручивает его между пальцами и сжимает грудь Чонгука, оценивая твёрдость его мускулов. Чонгук извивается под ним, выгибается всем телом, крича и ёрзая из-за действий Чимина, но не сопротивляясь. Это должно быть больно, но Чимин помнит слова Чонгука о любви к боли, поэтому рад продолжать до тех пор, пока Чонгук опять не становится нетерпеливым и не начинает хотеть побыстрее перейти к той части ночи, когда Чимин оттрахает его своим членом. — Пожалуйста, — шепчет Чонгук, сломанный в хорошем смысле, и Чимин наконец-то сжаливается над ним достаточно, чтобы расстегнуть его джинсы и снять их. Под плотной тканью Чимин может видеть на Чонгуке чёрное женское бельё из шёлка всё в пятнах спермы. Чимин давится, пальцами водит по чужому полутвёрдому члену, покрытому шёлком и колготками в сетку. — Уже кончил? — спрашивает он, стягивая с него джинсы до конца, чтобы полюбоваться Чонгуком в полной мере. Он практически не может заставить себя снять эти колготки или даже его прелестное бельё, член спрятан в них так сладко, что Чимин просто хочет поцеловать его. Что он и делает, наклонясь и чмокая головку, улыбаясь, когда Чонгук извивается. — Д-да, Сэр. Когда вы н-наступили на мой член, Сэр, было так хорошо— пожалуйста, раскройте меня пальцами, пожалуйста! — Чонгук скулит, явно сходя с ума от неудержимой похоти. — Могу я разорвать твои колготки, прелесть? Трахнуть тебя в этих милых трусиках? — Чонгук кивает, и Чимин безжалостно рвёт сетку на его попе, получая доступ к его входу. Чимин знает, что обнажённый Чонгук будет выглядеть невероятно, но он не может упустить возможность трахнуть его вот так, в трусиках и колготках в сетку, сжимая его мускулистые бёдра и мужское тело. Контраст — это то, что получает Чимин, смесь твёрдого и мягкого, когда он смазывает пальцы, чтобы протолкнуть их в дырочку Чонгука, довольный, что они оба уже один раз кончили, а значит могут ещё долго трахаться во время второго раунда. Чонгук толкается назад на первый палец Чимина, хнычет, что хочет быть заполненным, хочет его глубже. Но Чимин не торопится, его глаза прикованны к лицу Чонгука, считывая его реакцию. Конечно, ему нравится скользить ладонями по его телу и наслаждаться тем, как его член медленно твердеет и заполняет собой трусики, натягивая ткань, но ему становится очень сложно, когда Чонгук выглядит так прекрасно. Второй палец добавляется к первому, и Чимин ножницами разводит их внутри, растягивая и подготавливая Чонгука для своего члена. К тому времени, когда внутри него уже три пальца, скользящие по простате, Чонгук, умоляя, просит член Чимина практически бессвязно от накопившегося желания. Руки Чимина трясутся, когда он натягивает презерватив, а затем постепенно входит, открывает рот, ощущая узость Чонгука вокруг себя. Чонгук сжимается, что только усложняет попытку удержать контроль и не начать сразу трахать его с безрассудной скоростью. Хватает одного толчка Чонгука ему навстречу, чтобы дать разрешение продолжать. Чонгук стонет громко и протяжно, когда Чимин двигается, их рты находятся в дюймах друг от друга, каждый дышит воздухом прямо с чужих губ. У Чимина было много секса, но интимность, когда он начинает скользить внутри Чонгука, не похожа ни на одну другую. Он поощряет Чонгука обхватить его тело бёдрами, пока толкается, пальцы играются с дырочками на колготках, сжимая их так сильно, что ногти оставляют глубокие следы на коже сквозь них. — Сэр, — захлёбывается Чонгук, стук ударяющейся о стену кровати почти заглушает его. — Чимин, — шепчет он, протягивая руку, чтобы взять ладонь Чимина в свою. Чимин принимает это за сигнал замедлить темп, но Чонгук отрицательно качает головой, поощряя его трахать себя быстрее — в это время он подносит руку Чимина к своей шее, обхватывая ею горло, будто просит задушить себя. Чокер всё ещё на нём — Чимин уже почти успел позабыть о нём, но сейчас это всё, что он может видеть. — Ты уверен? — спрашивает он, на пробу сжимая пальцы. Чонгук стонет, кивая, руки взлетают к изголовью кровати, обхватывая один из металлических прутьев, перекрещивает запястья, словно хочет, чтобы на них надели наручники или крепко сжали. Чимин теряет себя, вбиваясь в Чонгука с дикостью, которую можно описать только как совершенно животную, когда сжимает Чонгуку горло с боков, ненадолго перекрывая кровоток. Чонгук сходит с ума, хрипит и стонет практически безостановочно, но Чимин едва может слышать его. Всё, что он может чувствовать это твёрдое тело Чонгука под ним, сокращающееся горло под ладонью, и узкое влажное тепло его дырочки, сжимающееся и разжимающееся вокруг его члена. Он упирается в изголовье кровати, ослабевает хватку на шее Чонгука и кончает во второй раз, изливаясь в презерватив с протяжным стоном. Живот Чонгука влажный из-за его собственной спермы, когда Чимин наваливается на него сверху, на нëм всё ещё были джинсы и ботинки, о которых он забыл в спешке, стараясь побыстрее войти в Чонгука. — Ты в порядке? — бормочет Чимин, глаза закрыты, он всё ещё немного не в себе. — Чертовски потрясно, — отвечает Чонгук, справедливо усталый и истощëнный. — У меня таких оргазмов никогда не было. Чимин смеётся, заставляет себя скатиться с тела под ним, волнуясь раздавить бедного парня. Он сползает с кровати, направляясь в ванную, намачивает полотенце, чтобы вытереть их обоих, размышляя, остались ли у него силы, чтобы сменить простыни. — Я верну тебе другие колготки. Кажется, эти я порвал, — извиняется Чимин, стягивая остатки прежней сеточки с ног Чонгука и вытирая сперму с его живота. — Они очень сексуальные. — Я надеялся, что они тебе понравятся, — отвечает Чонгук как-то смущённо. — Я правда счастлив, что приехал сегодня вечером, — признаётся он, кусая губу. Он смотрит на Чимина сквозь ресницы, скромный и такой чертовски горячий. — Можешь остаться, если хочешь, — предлагает Чимин, притворяясь, что это не имеет большого значения, но его сердце бьётся сильнее. Секс — это одно, а остаться на ночь... Чимин надеется, что он не забегает слишком далеко вперёд, но Чонгук восхитительный, и умный, и милый, и Чимин уже так слаб перед ним. — А ты сделаешь мне завтрак? — спрашивает Чонгук, как будто это ещё не решено. Чимин расплывается в ухмылке, тянет Чонгука в кровать и целует его в шею. По-видимому, Чонгук боится щекотки, потому что внезапно он не может перестать хихикать, и у Чимина начинает кружиться голова. Даже высоко в небе, над луной, ничто не сможет достать до него кроме смеха Чонгука. Возможно, это самая слащавая и странная вещь, о которой только можно думать после секса, но какого чёрта? Чимин воспользовался сегодня шансом и заполучил невероятную награду — так почему бы не воспользоваться другим? — Я приготовлю тебе всё, что захочешь, — обещает он и действительно имеет это в виду. Засыпая, они обнимаются, их татуировки касаются друг друга, грудь к груди, рука в руке. У Чимина чувство, что он вернётся в салон к Чонгуку уже очень и очень скоро.