Один

Когда мы стали такими? Когда я стал таким? Никто не мог знать, чем все обернется. Твои слова оказались ложью. Твои руки пользовались мной так бессовестно и так нежно. Ты кормил меня обещаниями, ласкал каждую ночь и не позволял мне никуда уйти, а я и не хотел никуда уходить. Твои стальные глаза сияли при мне, я видел в них любовь, но куда это делось? Или это была лишь игра? Ты просто пользовался мной для утоления своего желания, а когда появился кто-то другой, ты сразу же забросил меня. Это нечестно. Новый кабинет светился своей чистотой, но в нем не было ничего моего. Это не мой кабинет, это не моя должность. Ты все еще мой босс, но теперь так далеко… Недопитая бутылка дорого виски стояла на столе рядом со стаканом, а за окном теплая ночь. Дима не смотрит туда, он никуда уже не смотрит. В его взгляде с каждым днем растет печаль, которую не видит никто. В особенности причина этой печали. А так хочется… и не хочется одновременно. Хочется вернуть те счастливые моменты с ним, когда Дима мог уткнуться в объятия любимого человека, не думая ни о чем, и его не почитают слабым. Но он все это потерял. И в этом нет его вины совершенно.

***

— Дмитрий Анатольевич, — тихий мужской голос раздался эхом в пустой комнате. Мужчина подходит к нему и смотрит в голубые глаза. Его пристальный взгляд проникал в самую душу, выворачивал ее наизнанку, но оторваться от него было невозможно. Сразу видно — бывший сотрудник КГБ. Его присутствие здесь было немного неожиданным для Димы, но очень приятным. Он сразу же бросился в объятия своего мужчины, утыкается носом в шею, вдыхая аромат дорого одеколона и самого мужчины. За все года Медведев научился различать их. — Соскучился? — он чуть улыбнулся и обнял Диму. — А ты как думаешь? — Дима шепчет, не отлипает от него. Пальцы его впиваются в крепкую спину, а ясные, светлые глаза смотрят на Владимира. — Почему не позвонил? Владимир не отвечает на его вопросы, а только аккуратно отстраняет Диму и побуждает его сесть в кресло, и сам садится напротив. — Нам нужно поговорить, — спокойно заявляет Путин и смотрит на Диму своими стальными глазами. Дима аж напрягся от этих слов. Когда Володя так говорил, это означало, что что-то плохое случилось, что Диме придется что-то делать. — В чем дело? — Медведев пытался сохранять спокойствие, но у него плохо получалось. Он не из тех, кто может сдерживать эмоции. — Нужно сменить кабмин… — эта пауза казалась вечной. Это не звучало как конец предложения. Хотя сердце Димы уже кольнуло, он готовился к самому страшному. — и премьер-министра. В кабинете повисла тишина. Не та, которую хочется слышать обычно, а та, которая натягивала нервы до предела, готовая разорвать тебя на мелкие кусочки. В воздухе чувствовалось напряжение. Дима не мог поверить, что Володя хочет его убрать. Он знал обо всех проблемах в стране и за ее пределами, и причин смены правительства не было, кроме одной. Володя разлюбил его. — Кто он? — Конечно, Владимир не будет извиняться, это не в его стиле. Весь такой серьезный и неприступный. Голос Димы немного срывается. Он глотает слезы и обиду и не может сформулировать предложение, мысли путаются. Только об одном он в состоянии думать: «Кто посмел отобрать его у меня?» и «Он мой!». — Это уже не важно. Нам надо разойтись. И желательно тихо и без скандалов, — его голос звучал спокойно и непринужденно, как будто так и надо. — Кто он? — по щекам предательски катятся слезы, а руки дрожат. Желание выпить начинает расти. Сказать, что ему больно, ничего не сказать. — Владимир Александрович… — Тихо произносит и накрывает руку мужчины своей, желая успокоить. — Как ты мог? После двадцати лет. Наших лет! — Убирает руку и сжимает кулаки. Это было нечестно и подло. — Прости… — Даже неожиданно для себя произносит Путин и поднимается. Он снимает кольцо, которое было для них символом любви, и кладет на стол, а сам тихо уходит, оставляя Диму в полном одиночестве.

***

Сколько прошло с того дня? Полгода? Дима все еще не успокоился. Его сердце до сих пор ноет от тоски и боли. Он пьет каждый день, чтобы заглушить это, но даже алкоголь уже не справляется. Медведев не знает, что ему делать. Его мешки под глазами становятся все больше. Володя изначально был его самой сильной манией, его личным наркотиком, от которого невозможно отказаться. Только вот он не подумал, что от него будет так больно, что сам Дима не был наркотиком для Путина. Он смотрит на свои руки. Они трясутся от алкоголя. Дышать вновь становится тяжелее, он снова задыхается. Хочется кричать. Снова начинается ломка. И самое страшное, что никто этого не видит. Никто не замечает его боли, не пытается ему помочь. Спустя некоторое время мужчина закрывает кабинет изнутри, открывает окно и садится обратно в кресло, а потом достает из стола складной нож, который ему подарил Путин и попросил оставить его здесь. Дима понимает, что остался совершенно один. Один в этом новом, чистом кабинете, на новой должности, которую Путин для него придумал. Один в этом мире.