Осколки

Прошло где-то недели две с того самого происшествия, чуть не погубившего всю её семью, королевство и саму правительницу. А потом ещё одно, и ещё. Это были ужасные стечения обстоятельств или же наказание, за тот поступок, который всё ещё преследует её в кошмарах. Она видит выражение его лица в каждом прохожем, ищет чёрную макушку во всех тёмных переулках города, она слышит его мольбу из каждого угла замка, отбиваемою эхом в пустоте коридора. Когда-то такой большой мир резко сузился и остановился на одном человеке. И вине перед ним, которую она в жизни не сможет искупить. Мысль о том, что ей пришлось и когда-нибудь снова нужно будет выбирать между королевством, своими друзьями или семьёй — приводит в ужас. Рапунцель всё ещё не отошла от того депрессивного состояния, накрывшего с головой, как последующие проблемы и трудности свалились на её хрупкие плечи тяжёлым грузом, норовя сломать кости. Она не помнит, когда последний раз нормально спала. Если суммировать все тщетные попытки погрузиться в царство Морфея, то как раз выйдет часов двенадцать. За две недели… Но даже учитывая всё это, девушка не чувствовала усталости. Её тело было слабо, но обязанности перед королевством сильнее. Разум же терзала неискупимая вина и застывшее выражение отчаяния в последнем взгляде Вэриана. Ей нужно было встретиться с ним, поговорить и наконец попытаться помочь. Ей жизненно необходимо было увидеть его. Посмотреть в эти небесные глаза, в которых можно было увидеть настоящие дневные звёзды. Принцесса хотела прикоснуться к нему. Почувствовать тот ток, который бушевал в воздухе каждый раз, когда они были вместе. Она просто хотела ещё раз узреть его улыбку.

***

Времени на размышление, взвешивание всех «за» и «против» и продумывание деталей не было совсем. Чем дольше она тянула и сомневалась, тем больше чувствовала, что что-то очень нехорошее с ним происходит сейчас. Поэтому Рапунцель, убедившись, что ночь наступила для всех жителей замка, отправилась в путь. Она оседлала незнакомую ей лошадь и в спешке отправилась в Старую Корону. Это была мрачная и пасмурная ночь. Облака двигались очень медленно, собираясь в огромные тучи. Ветер был тёплым, но очень буйным; в воздухе чувствовалось напряжение, предвещающее грозу. Природа, как и сама девушка, была неспокойна: деревья угрожающе шумели, а в тенях пряталось что-то пострашнее фигур из её кошмаров. Но, решив не давать волю своему разыгравшемуся воображению, она поспешила как можно скорее добраться до дома алхимика. Уже приближаясь, Рапунцель ужаснулась от увиденного: чёрных камней не стало меньше, и они даже не остались такими, какими принцесса их помнила. От прекрасных цветущих полей и лугов остались лишь рваные зелёные клочки Земли. Подъехав ближе, Рапунцель уже собиралась коснуться их, но блеснувшая вдалеке молния принудила девушку прибавить шагу. Упрятав лошадь под некое подобие навеса, созданное из этих же камней, принцесса направилась к главной цели своего визита — его дому. С неба начали пускаться первые капли как раз тогда, когда девушка стояла у порога, несказанно обрадовавшись тому, что подоспела вовремя. Она постучала в дверь раза три, но ответа так и не последовало. Ведомая своим страхом и потупившимся от недосыпа сознанием, в её голове одна за другой мелькали ужаснейшие картины, от которых холодок забегал по коже. До чертиков испуганная одной из вероятностей, рисуемой её воображением, она, недолго колеблясь, ворвалась в помещение. Но там было пусто... Позволив своему любопытству взять верх над осторожностью, Рапунцель начала медленно проходить в дом, раньше такой светлый и приветливый, он изменился до неузнаваемости. Теперь от этой постройки веяло холодом, мрачностью и тоскливым одиночеством. Будто у художника, рисовавшего его, закончились все яркие краски, и ему пришлось заменить их оставшимися. Подходя ближе к рабочему месту алхимика, девушка непроизвольно начала проводить своими тонкими пальчиками по поверхности стола, склянок и чертежей. Её хоть и немного, но грела мысль о том, что недавно всех этих вещей касались его руки. Перебирая рисунки, её взгляд скользнул к одному и резко остановился. Там была изображена она в динамичной позе. Каждая черта её лица, каждая складочка на одежде была прорисована так детально, что она не смогла сдержать вздоха удивления. Нет, для неё никогда не было секретом то, что Вэриан умел рисовать, раз занимался чертежами и алхимией, но она не ожидала настолько высокого уровня. Он рисовал в реализме: чёткие, но плавные линии, высокая детализация и тщательное внимание к деталям. Сосредоточенно изучая рисунки, девушка наткнулась на целую стопку, посвященную ей. Большую часть составляли портреты, отличающиеся только ракурсом и выражением лица, но иногда можно было встретить картинки, описывающие какую-то ситуацию из жизни. Смущенная таким пристальным вниманием алхимика, щеки Рапунцель окрасились в нежный розовый цвет. Девушка со спешкой отложила его творения, решив сохранить своё знание в секрете и вернулась к осмотру комнаты. Было в ней что-то очень сильно беспокоившее. Принцесса перевела свой взгляд на огромную статую, не сразу бросившеюся в глаза, накрытую коричневым куском ткани поменьше, из-под которой виднелся камень оранжевого цвета. Девушка медленно приблизилась к ведомому объекту, ощущая где-то глубоко в желудке неконтролируемые тревогу и страх. Её намерения обнажить скрытый предмет прервал голос, доносящийся откуда-то из темноты, вмиг разбившийся о стенки здания синими искрами. — Ну и что ты тут делаешь? — выходя из тени, произнесла фигура, — И главное, что ты собираешься сейчас сделать, а? Он стоял перед ней, не демонстрируя ничего, кроме осевшего и посеревшего от недосыпа лица. Рапунцель растерялась, она была не в силе сфокусировать на нём свой взгляд, цепляясь глазами лишь за отдельные детали. Из-за прилившей к голове крови, ей казалось, что сумасшедшее биение её сердца эхом разносится по всему дому. — Спрашиваю ещё раз — что ты здесь делаешь? — произнёс Вэриан, грубо схватив девушку за протянутое к ткани запястье, переводя его на себя. Его голос был хриплым. То ли от того, что он был зол, или же виной тому была его промокшая до нитки одежда, которую Рапунцель заметила не сразу. От такого неожиданного для неё действия, девушка вскрикнула, испуганно посмотрев парню в глаза, где узрела ещё более ужасающую картину: до того невинный и чистый, полный надежды и стремления взгляд, боле не выражал ничего, кроме расчетливости и сухого гнева. В нём нельзя было отыскать ни одного огонька, даже самого крошечного. Казалось, что даже радужка выцвела, потеряв свой былой лазурный оттенок, ещё недавно пленивший сердце принцессы.

Этот взгляд был адресован ей.

Шокированная этим осознанием, она попыталась отдернуть руку, отчего хватка алхимика стала ещё сильнее. Другой рукой он вцепился в её плечо, угрожающе приблизившись к лицу, произнёс: — Вам здесь не рады, Ваше Высочество… Он видел, какое впечатление производят на неё его слова и действия, и ему это нравилось. Вэриан получал искреннее удовольствие от этого милого личика, побелевшего от испуга. Только её страх отражался в его глазах дьявольскими искорками, танцующими на пепелище сгоревших надежд и чувств. Он ненавидит её… Они оба знают и осознают, что происходит между ними сейчас. В воздухе чувствовался ток, передаваемый через прикосновения. Чем дольше они стояли и молчали, тем сильнее он разгорался. Уже во всей комнате чувствовалась эта атмосфера напряженности, гнева и…вожделения? Раскат грома и мелькнувшая за окном молния, осветившая лицо принцессы, вернули Вэриану самообладание. В следующую секунду парень отбросил её руку, будто обжёгшись, одарив её тем же холодным ненавидящим взглядом. — За чем пожаловали, Ваше Высочество? — Нам нужно поговорить о том, что произошло, Вэриан, я… — Оу, у принцессы что, проснулась совесть? Или же Вы решили не портить себе репутацию? — произнёс парень, скаля зубы. Находясь в полутени, он походил на опасного хищника, выжидающего удобного момента, чтобы схватить и прокусить горло своей жертве. — Рапунцель. Ты можешь звать меня Рапунцель, и дело н… — Тебе здесь не рады, Рапýнцель — нахально перебил парень, нарочито пренебрежительно растягивая её имя, ещё жёстче улыбаясь, и отошёл от девушки, дабы опереться на стол. — Уходи, пока я добрый и даю тебе такую возможность, не требуя ничего взамен. Он произносил эти слова насмешливо, попутно вытягивая и раскладывая на столе из сумки какие-то травы и минералы, будто не замечая присутствия непрошенного гостя. — Что?! — возмутилась принцесса, — Ты же сам прекрасно слышишь и видишь, что на улице настоящая гроза. Не маленький дождик, а гром, молния и сильный ветер. Да ты сам стоишь весь промокший до нитки! — Ты думаешь, мне есть до этого хоть какое-то дело? Твои проблемы это только твои проблемы, принцесса. Этот урок, кстати, я выучил от тебя — до этого повёрнутый спиной, Вэриан развернулся, буравя её холодным взглядом. — Уходи сейчас же, иначе будет хуже. — А если я не уйду? Что ты мне сделаешь, м? — уже порядком раздраженная Рапунцель, произнося это быстрым шагом приблизилась к алхимику, так же не сводя с него грозного взгляда. Первые три секунды парень стоял, как припаянный. Ни одно движение не показывало, что он собирается сделать или сказать. И по истечению этого времени, уголки его губ поползли вверх, демонстрируя ряд белоснежных зубов, и когда-то такие милые клычки, теперь производили впечатление хищного оскала. Рапунцель могла поклясться, что в его глазах резво снуют бесы, а в голове шестерёнки вертятся с необычайной скоростью, продумывая последующие действия до мелочей. В одно мгновение Вэриан поддался вперёд, и обойдя её со спины, наклонился, прошептав в самое ухо: — Плохой выбор. Волосы принцессы встали дыбом, электричество, до этого гулявшее в воздухе сбилось в один большой сгусток, застрявший где-то внизу её живота. Принцессе было страшно, но и в равной степени интересно. Она хотела узнать, что будет дальше, больше, чем обезопасить себя. Рука Вэриана пособственически скользнула к её талии, легко обхватывая ту и прижимая к себе. Алхимик уткнулся лицом в её волосы, попутно разрывая острыми клычками резинку, выпуская весь золотой водопад на свободу, запуская в них свою вторую руку. Пропустив через пальцы и сжав пару локонов, он резко и немного болезненно потянул их в сторону, оголяя шею нежнее самой свежей лилии и вдыхая её аромат. На мгновение его напор поубавился, похоже парень действительно наслаждался этим моментом по полной. Возникало ощущение, будто он уже очень долго ждал такой возможности. Его дыхание, проходившее по шее, было рваным и обжигало. Вэриан мог поклясться, что та действительно порозовела. Парня забавляло то, как мелко и покорно дрожит тело принцессы в его руках, лишая свою хозяйку воздуха и силы воли. Она жаждет его прикосновений не меньше, чем он её. Буря нахлынувших мыслей и эмоций ворвалась в сознание парня; он утопал в мягкости её волос, в теплоте её кожи и в реальности её присутствия. Эти недели оказались очень тяжелыми для него. И не только потому, что он тратил последние силы на разгадку освобождения своего отца из янтаря, а и от того, сколько времени он не видел свою принцессу. Любимую наследницу престола, такую добрую и ласковую, протягивающую руку помощи каждому нуждавшемуся, но в самый нужный момент отвернувшуюся от него... Волна свежих, ещё кровоточащих воспоминаний накрыла его с головой, остуживая пыл и возвращая рассудок, немного отуманенные близостью этой девушки. Действительность разрывала ещё не затянувшуюся от боли предательства грудную клетку, наполняя всё его существо ненавистью к когда-то такой возлюбленной им королевской особе. От всей горечи её поступка к нему вернулся первоначальный гнев и прежний холод, из-за чего он нарочито больно укусил девушку за шею, оставляя на ней красоваться уже посиневший след от своих зубов, холодно отстранившись от такой до безумия желанной ему плоти. — Ты настолько наивна, что думала, я с тобой шутки шутить буду да в детские игры играть? Размечталась. — Но ведь ты, мы… — Никаких больше "мы" у нас с тобой не будет, и тебе стоит навсегда высечь это у себя в голове. Иначе я сделаю так, что тебе прийдется это запомнить. И лучше тебе прибегнуть к первому варианту. — резко выпрямившись и развернувшись на маленьких каблуках, произнёс тот со спины. — Можешь остаться, но так, чтобы я не видел и не слышал от тебя ни единого звука. — Ну уж нет, Вэриан, постой. Мы обязаны поговорить. — она схватила его за руку, обращая на себя внимание. — Я пришла, потому что хочу извиниться. Потому что это мучает меня и не дает ни спать, ни есть. Я пришла потому, что помню о твоей просьбе и хочу помочь. Произнося эти слова она приближалась к нему ближе, и, дотронувшись до его щеки, прошептала: — Ты очень дорог мне Вэриан, и я... — Заткнись — …не могу найти себе места, зная… — ЗАТК-НИСЬ — …что у тебя что-то не так. Мы же друзь… Рапунцель не успела договорить, так как уже выходящий из себя юноша достиг пика своей злости, и грубо схватив одной рукой принцессу за талию, а второй — за голову, притянул к себе, поцеловав. Его губы были напористы, а сам поцелуй — резок и агрессивен, что полностью отображало его нынешнее состояние. Но так же в нём можно было уловить выплескивающееся за края желание и немой вопрос: "За что ты так со мной?". Его рука переместилась с головы на лебединую шею принцессы, сжимая ту настолько, чтобы дышать было тяжело, но возможно. Поцелуй Вэриана был сбивчивым, будто он был неловким пьяницей, любящим, но постоянно разливающим половину алкоголя из своего бокала. Воздуха становилось всё меньше, а пространство вокруг них накалилось до предела. Парень разорвал поцелуй так же резко, как и начал, произнося девушке в самые губы: — Я не хочу быть с тобой друзьями, потому что я хочу всю тебя без остатка. — сказав это с некой толикой грусти, он начал подыматься наверх. — Сегодня будешь спать в моей комнате, а завтра я рано уйду и когда вернусь, твоего духу здесь быть не должно.

***

В комнате Вэриана было не так мрачно, как в основной части замка. Скорее она была просто пустой. Дождь мелодично отбивал свою мелодию по крыше, струйками стекая вниз, разбиваясь о подоконник. Раскаты грома всё ещё были сильными, и не похоже было, что погода ночью станет лучше. Но Рапунцель это совершенно не пугало. Скорее, наоборот, она чувствовала себя в полной безопасности под защитой стен этого дома и его хозяина. Который, к слову говоря, не проронил ни слова с момента их последнего "разговора". Он опять вёл себя так, будто девушки не было в комнате и всё, что произошло до этого, никогда не случалось в любой из возможных вероятностей. Теперь, когда его общение свелось до минимума из-за отсутствия отца, его скромность и застенчивость превратились в скрытность и отчужденность. Рапунцель казалось, что от того солнечного мальчика не осталось и следа. Сгоревший в агонии своей горечи, он походил на золу, пропитанную таким родным запахом его волос. Силуэт юноши уже не был таким здоровым, полным жизни и энергии: алхимик чах на глазах. Фигура, освещенная периодическим светом от молнии, изменилась до неузнаваемости: опущенные плечи, сухие механические движения и положение шеи, ни разу за вечер не поднявшейся. А ещё на нём была всё та же мокрая одежда, хотя с их встречи прошёл целый час, а может, и два. Вэриан как раз разводил огонь в камине, когда Рапунцель не раздумывая, вплотную подошла и потянулась к вороту его рубашки. — И что это ты делаешь, а, принцесса? — голос парня звучал всё так же нахально, как и прежде, но в глазах затаился тревожный огонёк. — Ты весь промок до нитки, если быстро что-то не предпринять, то ты очень серьёзно заболеешь. — Никогда бы не подумал, что самая невинная девушка во всем королевстве будет искать такие дешёвые уловки, чтобы снять с меня одежу — игриво произнёс юноша, ухмыляясь, но тут же спустя секунду он снова принял своё обычное выражение лица. — Тебя больше не должно волновать то, что случится со мной. Как и меня. Игры в друзей давно закончились, Рапунцель, и чем раньше ты это поймешь, тем будет лучше. Для всех. — Пусть и так, но я всё равно считаю, что тебе нужно позаботиться о своём здоровье, поэтому прошу меня извинить. И девушка бесцеремонно начала развязывать шнуровку на рубашке парня, вводя тем самым его в ступор и некий транс. Обжигающие, будто лучи самого солнца, руки Рапунцель касались его ледяной кожи, заставляя воспламеняться места соприкосновения, взращивая под кожей бутоны цветов и затягивая былые раны. Но его помутнение длилось недолго, вальяжно отстранившись, алхимик произнёс: — Я и сам справлюсь. И вышел из комнаты. Девушка смотрела ему в след секунды две, а потом прикрыла лицо руками, таким способом пытаясь спастись от стыда и вдохнуть ещё оставшийся легкий запах, ощущая на своём лице холод его кожи. Что же она творит? Чтобы привести мысли в порядок, девушка решила приготовить свой любимый грибной суп, потому что в такую погоду нужно что-то действительно горячее. Более того, парню будет полезно поесть чего-то тёплого после длительного пребывания в сырой одежде. Она была больше, чем уверена, что он не ел нормально последние несколько дней.

***

Закончив с переодеванием, приняв душ, разложив новые материалы и накормив Рудигера, Вэриан решил наведаться к Рапунцель. Сегодня она его "пленница", и эта мысль очень сильно его позабавила и даже подняла настроение. Приближаясь к комнате, его нос учуял аромат чего-то теплого и определённо съестного, отчего желудок, питавшийся последнее время бутербродами, орешками да ягодами, предательски заныл, заставляя парня согнуться пополам. Ещё немного и он упадёт, потеряв сознание. Но ожидаемое падение не происходит. Вовремя подоспевшая Рапунцель становится для него хоть и не крепкой, но всё же опорой, и пока алхимик пытается собраться с последними силами и взять контроль над сознанием и телом, она приближается с ним к кровати. Успешно достигнув своей цели, девушка направляется к котелку с супом, насыпая в тарелку большую порцию. Вэриан уже был в порядке, смог даже подняться с кровати и хотел было встать, на что тут же был остановлен принцессой. Она протянула ему горячую миску, а сама вернулась к огню, чтобы развесить его одежду. — Откуда у тебя мои вещи? — Только что забрала из ванной, чтобы высушить. — Вот как ты там тогда оказалась... — Ага... В воздухе повисло неловкое молчание. Слышно было лишь потрескивающие бревна в камине, дождь, барабанящий по окну, и звон ложки в руках Вэриана, быстро бьющуюся о стенки тарелки. — Вкусно было? Хочешь добавки? — Да, больше не нужно...— если бы Рапунцель не сидела к нему спиной, то увидела бы, как неловко парень поёжился и почесал затылок, пытаясь произнести слова, застрявшие на кончике языка. — Спасибо, Рапунцель... За всё, спасибо... От услышанного брови девушки поползли вверх, а сама она резко повернулась, и встретясь с парнем глазами, широко улыбнулась, демонстрируя ряд жемчужных зубов. Огонь, освещающий её аккуратные черты, придавал лицу выражение ещё большей мягкости и столь характерной для неё нежности и теплоты, вразрез идущую с лицом алхимика, вид которого был подобен погоде за окном. А может, и хуже. Хоть Вэриан и переоделся, но теплее ему не стало из-за того, что в самом доме все ещё было холодно благодаря непогоде, потому юный алхимик инстинктивно поёжился, что не скрылось от глаз Рапунцель. — Не сиди там, иди сюда, погрейся. — девушка похлопала на место рядом с собой. До того упрямо игнорирующий её, парень спокойно направился в указанное место. То ли вечное сопротивление вымотало его, то ли наконец нормально поев, он стал добрее. Или же из-за недавнего поступка принцессы, поселившего зерно веры в то, что не всё между ними потеряно, он покорно сел рядом. Они сидели и слушали завывание ветра, мелодию дождя и грома, и в этот момент всё казалось таким незначительным, каждая проблема была решаема, а жизнь — слишком коротка для колебаний и недосказанностей. Первой прервала молчание, Рапунцель, прошептав еле слышно: — Прости что отвернулась от тебя тогда... Мне очень жаль. — Что сделано то сделано, принцесса. Прошлых ошибок не вернуть, и рано или поздно, мы получим за них должное наказание. Сегодня мы "друзья", потому что заложники некоторых стечений обстоятельств. Но завтра каждый из нас пойдёт своей дорогой, стараясь не пересекать их, и навсегда сотрёт воспоминания об этом дне. По крайней мере, я... — Ты предпочитаешь не помнить то, что сегодня произошло? — Да, в каком то смысле. Не хочу потом жалеть о тех поступках, которые совершил, не думая. Поэтому лучший из вариантов — притвориться, что этого и не было. — А разве это возможно? Пройдя через столько — сделать вид будто...и не знаешь ничего? — Ха-ха, милая, наивная Рапунцель. Можно не только стереть из памяти какой-то момент. Иногда человек может заставить себя даже не чувствовать: привязанности, грусти, боли, любви к человеку, с которым у него нет никаких шансов. Тебе крупно повезло, если до этого ты не сталкивалась с подобным. — А ты? — А то, что касается меня — не имеет значения. Они сидели уже совсем близко, слегка соприкасаясь плечами, но всё ещё боясь посмотреть друг на друга. — Говоришь, лучше забыть о сделанном, чтобы не жалеть? — Ага — А если не сделать и жалеть? — Что ты сейчас хочешь этим сказать? — первый раз за разговор Вэриан повернулся и посмотрел на неё с затаившимся интересом. — Твоё желание обладать мною все ещё в силе? Молчание... — ...Ты действительно этого хочешь? — Я хочу не жалеть о том, чего не сделала. Даже если завтра утром мне прийдется об этом забыть. Он смотрел на неё спокойно, без удивления или непонимания, будто пытался проникнуть в её мысли и узнать, что подтолкнуло принцессу к этому решению. Алхимик медленно, будто не веря в то, что он сейчас собирается сделать, поднял свою ладонь к её щеке, осторожно коснувшись, провёл линию от щеки до подбородка, нежно беря его и подтягивая к себе для поцелуя. Этот поцелуй кардинально отличался от предыдущего. Он не был напорист, но и не вял или нерешителен. В нём совсем не было места для грубости или доминирования. Лишь нерастраченные нежность и ласка шли от каждого его прикосновения, выплёскиваясь и накрывая Рапунцель с головой. В этот момент ей казалось, что сейчас перед ней тот настоящий Вэриан, которого она знала и за которым безумно скучала. Руки девушки инстинктивно поползли вверх, пальчиками дотрагиваясь до его шеи и рисуя на ней магические узоры, поднимаясь выше, чтобы зарыться в копне его густых, мягких волос. Руки алхимика так же не оставались на месте: они изучали каждый волос в её прическе, каждую черту лица и каждый изгиб её тела. Остановившись на талии, он мягко прижал её к себе, настолько близко, будто пытаясь втолкнуть себе в сердце. Оно нужна была ему больше, чем он сам то осознавал или хотел признать. Теплые языки пламени окутывали их фигуры, словно пуховое одеяло, создавая атмосферу тепла и беззаботности, заставляя забыть о всех навалившихся проблемах. Ведомые каким-то внутренним голосом, они отдавались своим ощущениям, почти не контролируя свои действия. Две тени на фоне огня превратились в одно целое, упиваясь близостью друг друга до самого конца, произнося шёпотом всё то, о чём столько времени боялись признаться себе самим...

***

Её утро началось рано — Рапунцель заметила, когда он ушёл. Принцессе не хотелось верить в то, что все те ощущения и откровения, весь тот мост зарождающихся чувств между ними должен был разрушиться на этапе планировки. Что сегодня ей прийдется забыть о том всём, что произошло вчера. О тех ярких мгновениях близости, проведенных с человеком, о котором она боялась даже мечтать. Свет, заливавший комнату во время восхождения их любви, исчез. Помещение было такое же серое, мрачное и пустое. Такое же, какой была и принцесса сейчас. Скользя взглядом, в её голове проносились ночные картинки, больше походящие на марево, нежели реальность. Каждый угол был пропитан его запахом. Она все ещё ощущала его дыхание у себя на лице, шее, груди... А прикосновения возлюбленного, будто метки, рассыпались по всему её телу. Рапунцель могла поклясться, что видит отпечатки его пальцев, подсвеченных розовым, на каждом изученном ими месте. Девушка чувствовала себя обволакиваемой туманом призрачных объятий, сотканным из его вчерашних признаний в любви. Затаив дыхание, принцесса пыталась насладиться остатками его последнего поцелуя, оставленного на её губах утешительным призом сегодня утром. Она чувствовала себя потерянной, будто кусочек недостающего ей пазла вчера был найден, но сегодня уже безуспешно утрачен. Девушка теперь поняла, почему он предпочитал забыть, чтобы не жалеть.

Она всё ещё надеется увидеть его в дверном проёме...

Рапунцель постаралась убраться отсюда как можно скорее. Ей казалось, что она ощущает чей-то взгляд на своих лопатках, но предпочла списать это на ещё один обман своей фантазии. Небо всё ещё было застелено тучами и немного моросило, но это только помогало ей смыть с себя остатки вчерашнего вечера и не отпускающих её воспоминаний. Между двумя людьми, с настолько разными жизненными путями, не должно быть ничего, кроме бездонной пропасти. Но даже зная это, она идёт и не перестает глотать свои собственные солёные дождевые капли. Принцесса обернулась посмотреть на это место в последний раз, чтобы навсегда запомнить его таким. Ей показалось, что рядом с распустившейся яблоней мелькнула тень, но она отбросила эту мысль сразу же. Хватит лелеять себя глупыми надеждами. Всю дорогу домой в её голове плясала пустота, заполненная лишь мелодией дождя, разбивающаяся о землю осколками её воспоминаний. Вэриан ещё долго смотрел ей вслед. Он не знал, сколько времени прошло: десять, двадцать, или сорок минут. Он всё продолжал созерцать тропу в лес, сжимать ткань своей рубашки, куда недавно касалась её рука, и тяжело дышать. Поверить в произошедшее было сложно, а забыть — невозможно. Кривая улыбка украшала его лицо, с волос стекали массивные дождевые капли, в отражении которых можно было увидеть картинки всех слов, сказанных вчера. Алхимик даже не заметил присутствия своего пушистого друга. Он обратил внимание на енота только тогда, когда тот, пытаясь вскарабкаться любимому хозяину на плечо, задел когтем его спину. — Доброе утро, Рудигер. Держи яблоко, специально рано встал, чтобы сорвать для тебя побольше. Ты ешь и мы пойдем, сегодня очень трудный день. А знаешь, почему?

Сегодня мы будем собирать осколки моего разбитого сердца...