влюблённый придурок

До него не доносился шум города: все это время раздражающе-жужжащие огромные вывески, люди, почему-то разговаривающие слишком громко, и машины, выпускающие едкий темный дым. Ничего из этого не было способно испортить долгожданный тихий вечер вдали от человеческого муравейника… Только большие капли, с характерным звуком падающие на землю. И только приближающийся силуэт, облюбованный настолько, что он мог бы прочертить пальцами ее края и не ошибиться. — Денки! ДЕН-КИ! Дее… Так громко... Будет нехорошо, если он надорвет голос. — Это ты, Денки?.. - человек позвал его еще пару раз, недостаточно уверенный. Раздались осторожные глухие шаги, после чего над головой Каминари появился зонт, заботливо защищающий кожу от режущих порывов дождя. От неожиданности парень приподнял голову. Все пространство как-то сразу заполнилось темным зеленым. Такие родные глаза глядели на него с беспокойством, чистым и отрезвляющим. Почему из всех возможных людей именно ты?.. С нарастающим стыдом Денки опустил глаза, обхватил себя руками и шагнул назад, становясь вне спасительного зонта, ожидая начала тирады недовольства. Похоже, он уже долго искал меня. — Почему ты молчишь?! С тобой все нормально? - Мидория склонился над ним, стараясь перекричать бурю и пытаясь прикрыть Каминари чем-то, похожим на дождевик. Перед глазами Мидории стоял человек с поблекшими (а когда-то они были яркими-яркими и привлекали взгляд) светлыми волосами, с чёрным родимым пятном на правой стороне. Лицо же его во мраке выглядело довольно устрашающе. Бледное, с тенями около щёк и подбородка. Глаза цвета застывшего янтаря, а под ними болезненные покраснения. — И-изуку? — Боже! Ты ужасно замерз! - трогая холодные плечи с ноткой паники сказал Мидория. Уже давно промокший и продрогший Денки вновь отпрянул от внезапного тепла. Как… как мне ему объяснить? Вместо слов, Каминари почему-то упал на колени, земли будто сдвинулась из под его ног. Размокшая земля тут же запачкала льняные штаны. Поставив руки прямо перед собой, Денки опустился во внезапном поклоне. Мидория застыл. Зонт упал так, будто он — самая бесполезная вещь в мире. Дождевик на Мидории ужасно справлялся со своими обязанностями, и скоро Изуку намок окончательно. Денки, весь серый и блеклый, казался мраморной фигурой грешника, ожидающего наказания - отсечения головы. По волосам беспорядочно лилась вода, а лицо, что уткнулось в грязь и траву, прикрывали руки, тонкие, сжатые в кулак. Ветра жужжали вокруг, не давали сосредоточиться из-за постоянного ожидания нападения, но Изуку различил слабый голос: — Прости меня… И Вспышка. На миг она ослепила, осветила, вся поляна стала как на ладони. Пару секунд спустя грянул оглушительный гром, небеса разом забили в тайко*. Изуку в неожиданном для себя испуге подскочил к все еще сложенному к земле Каминари и прикрыл его телом, будто защищая. Нужно было срочно выбираться.