the blood moon is on the rise (a fire burning in my eyes)

— Хэй, ребят, — врывается в комнату Чана Чанбин, размахивая флаером в руке. Из-за черной футболки его мышцы на руках заметно выделяются. — Знаете тот парк развлечений, который рядом с апельсиновой рощей? — Ты имеешь в виду тот самый парк, который так и называется "Апельсиновая роща"? — язвительно отвечает Чан, крутясь на офисном стуле. Его вьющиеся обесцвеченные волосы из-за летней жары вьются еще больше. Чанбин кивает, пропуская сарказм мимо ушей, и опускается в кресло-мешок. — Да, именно тот. Там в пятницу, судя по всему, будет специальное предложение. Дом страха. Джисон приободряется, явно заинтересовавшись. Он находился сейчас в самом нелепом положении: вытянулся на кровати Чана вверх ногами, его длинные каштановые волосы почти касались пола, руки были вытянуты, чтобы поднести телефон к глазам, а рубашка приподнималась, оголяя живот. Сейчас Джисона даже не волнует что-то настолько незначительное, как приличия, когда дело касается такой жары. — Дом страха? — спрашивает он. — В середине лета? Разве не лучше устроить это в другой, более страшный сезон? Осенью? — Пятница тринадцатое, — Чанбин показывает флаер остальным, чтобы те его изучили, но шрифт очень мелкий, поэтому Джисон вряд ли смог бы его прочитать его, даже в очках. Он прищуривается, но это совсем не помогает. Чан поворачивается, чтобы посмотреть на Хана. — А твой парень разве не работает там же? — Стажируется, — исправляет Джисон. — По организации мероприятий. Минхо-хён всегда приносит оставшиеся сладости, когда начинается новая акция. Мне кажется, что его работа нравится мне больше, чем ему. — Погоди-погоди, давай разберемся, — прерывает Чанбин с самодовольной усмешкой. — Ты только что сказал, что Минхо, на самом деле, твой sugar daddy. Джисон, покраснев, угрожающе хватает подушку. — Заткнись. — А знаете что, — задумчиво произносит Чан, когда Хан поднимается с кровати, чтобы накинуться с подушкой на Чанбина. — Мы должны туда сходить. Может, позовем ещё кого-нибудь. — Да, — едва успевает ответить Со перед тем, как Джисон пытается удушить его той же подушкой. — Это просто отлично, но… — он отмахивается от парня, но тот нападает с удвоенной силой. — Не мог бы ты, черт…! Сначала спаси меня от этого сумасшедшего! Джисон только радостно хихикает, продолжая бить того подушкой. — Позовем Феликса, ему нужно ближе познакомиться с жанром ужасов, — продолжает Чан. — И, наверно, Хёнджина, он будет от этого в восторге. — Мы правда туда пойдем? — Хан останавливается и смотрит на Чана. — Конечно, почему бы и нет, — отвечает Чан и тянется за телефоном, чтобы оповестить об их планах других. Замешкой Джисона пользуется Чанбин и сталкивает его с себя, отчего тот валится на пол. — Наконец-то есть, чем заняться этим ужасным летом. К тому же, так мы только укрепим нашу дружбу, просто замечательная идея. — И все же это не лучшая идея, — резко останавливается Джисон. — Нет, ты просто трусишка, — фыркает Хёнджин, тут же уклоняясь, когда его пытаются ударить, в результате чуть не задевая Чонина. — Ты еще даже сам дом не видел, а уже трясешься от страха. — Не знаю, ребят, я вроде как согласен с Джисоном, — говорит с некоторым волнением в голосе Феликс и поспешно направляется к Хану, который плетется где-то позади всех совсем не потому, что ему страшно. Нет, такого просто не может быть. — Мы могли бы подождать снаружи, пока вы сходите и повеселитесь там. Сынмин хватает Феликса за руку, что заставляет того все-таки засомневаться в своих словах. — В отличие от Джисона, ты захватил меня с собой, потому что Прошлый ты мог предвидеть, что Настоящий ты струсит, а я как подстраховка, не позволяющая тебе соскочить. Прости, Феликс, но ты идешь, хочешь ты этого или нет. — Ненавижу Прошлого себя, — хнычет Ли, с тоской глядя на своего собрата по несчастью, который только беспомощно пожимает плечами. — Да ладно вам, — влезает в разговор Чан. — Смотрите, здесь написано, что это семейное развлечение. Не может быть там так страшно, если туда пускают детей. Просто думайте, что легко с этим справитесь, — он внимательно смотрит на Джисона, который все еще пытается сопротивляться. — Трус, — дразнит Чанбин, и Хан начинает злиться. Он фыркает и с хмурым видом идет вперед. — Отлично, как хотите! Я иду. Это все равно всего лишь идиотский развод, — он делает еще несколько шагов, а после оборачивается к друзьям. — Так куда надо идти…? Джисон не может справиться с дрожью во всем теле. Дело не в том, что его пугает внешний вид этого дома, все выглядит достаточно безобидно. Конечно, здесь есть гигантский зомби, выпирающий из стены и прорывающийся сквозь штукатурку, чтобы дотянуться своими гнилыми и костлявыми пальцами до любого прохожего, однако редкие седые волосы на его голове выглядят ну совсем ненатурально, а кровь на его коже отливает на солнце искусственным красным. Все выглядит совсем нестрашным, но все знают, к чему это может привести. Внешность обманчива. Чанбин, однако, другого мнения. — Боже, просто посмотрите на это, — с усмешкой произносит он. — Вы думаете, эта штуковина может кого-либо напугать? Нужно что-то намного более устрашающее, чтобы заставить меня визжать от страха. Чан только качает головой и направляется к довольно длинной очереди. Видимо, они не единственные, кому этим летом скучно. Джисон замечает, что из-за мучительного ожидания его колени начинают трястись. Он не может это остановить, иначе просто свернется клубочком и заплачет, а это совсем не мужественно. Феликс тоже выглядит не особо уверенным и жмется к Сынмину, тем самым чувствуя себя спокойнее. Джисон хотел бы сделать то же самое с Банчаном, но тогда Хёнджин и Чанбин определенно бы высмеяли его, поэтому он остается на месте. Наконец, подходит их очередь, и сотрудники, предварительно сообщив им основные правила безопасности, пропускают их внутрь, через двери прямо под тем огромным зомби. Они сразу же попадают в какую-то комнату. Тени, осколки стекла, сдвинутая в беспорядке мебель, наполовину съеденная еда и полупустые стаканы. Все было покрыто чем-то красным, что жутко пахло. Чан ведет всю их команду за собой через комнату, когда какой-то человек выпрыгивает из-за потрёпанной занавески. Хан рвано вдыхает. Мужчина приближается к ним и тянет окровавленные руки к рубашке Чана, тяжело дыша. — Уходите, — хрипит он, чуть ли не задыхаясь. — Уходите, бегите, пока можете! — мужчина яростно трясет Чана за плечо. — Они забрали все: город, мой дом, мою жену. Почему вы все еще здесь?! Бегите, пока не поздно! Парни продолжают стоять будто примерзли к полу. Феликс, уже не стесняясь, цепляется за Сынмина, который без насмешек над другом безучастно смотрит на мужчину. Хёнджин незаметно придвигается к Чонину, а Чанбин не так уж и незаметно тянется к Чану. Глухое рычание слышится откуда-то слева. Мужчина поворачивает голову на звук. — Они уже идут. Вы следующие! С этими словами он скрывается в тени. — Ха, — произносит Чан и продолжает идти дальше. Отдаленные крики доносятся до них из темноты перед ними. Следующей комнатой на их пути становится спальня, и она тоже вся покрыта кровью, с тем же отвратительным запахом. Как вообще Джисон мог не почувствовать его еще снаружи? — Парни, я не знаю, — подает голос Чанбин. — Это не так уж и плохо… Его прерывает пронзительный крик из-под кровати, который заставляет вскрикнуть и всех остальных. Оттуда выползает нечто. Женщина с неровным, тоже окровавленным лицом, с растрепанными волосами и бесцветными глазами. С диким рычанием она бросается на свою ближайшую жертву — Хёнджина, который мгновенно отскакивает и вжимается в стену, за ней сразу же слышен грохот. Прежде чем кто-то успевает отреагировать, чужая рука пробивает стену, беспорядочно пытаясь до кого-нибудь дотянуться. Хёнджин валится на пол, они с криками бросаются в следующую комнату. Это, скорее, не комната, а коридор, ужасно узкий и тёмный, как думает про себя Джисон, с множеством окровавленных рук, тянущихся к ним, чтобы схватить. Он прикрывает глаза, чтобы не смотреть по сторонам, когда парни двигаются вдоль коридора, однако жгучее любопытство толкает его на этот шаг, и он тут же сталкивается взглядом с бледными глазами на опухшем лице прямо рядом с ним. Хан преодолевает коридор, выбираясь из темноты, его глаза привыкают к свету, и… А где все? Он забывает, как дышать, когда бесконечно оглядывается по сторонам, пытаясь найти друзей. Они же были прямо тут, конечно, они не могли уйти далеко, правда же? Правда. На трясущихся ногах он продолжает свой путь. Он на полпути к тому моменту, когда по заезженному сценарию, чтобы до смерти его напугать, из-за занавесок и матрасов заброшенного госпиталя полезут зомби. Джисон никогда не признает этого, но, кажется, он сейчас сойдет с ума. Каждый испуг приближает его к отметке «Я так больше не могу». Он уже как будто видит заголовки газет: «Старшеклассник потерял сознание от страха в доме ужасов». Что он за трус такой. Наконец, отогнав от себя стыд за собственный страх и обойдя все непонятные шорохи, доносящиеся из темноты, Джисон нерешительно подходит к следующей двери, чувствуя, что готов к любому повороту событий. Он натыкается глазами на больничную тележку. Маловероятно, но это тоже вариант… Чья-то рука оказывается на его плече. Чужое горячее дыхание чувствуется прямо над ухом. Снова слышится рычание позади него, а хватка становится крепче. Джисон кричит и слепо отбивается, размахивая руками. — Ай! Возглас, не похожий на тот, который обычно издают зомби, проносится в голове Джисона и кажется очень знакомым. Он опускает глаза на напавшего, которого, судя по всему, умудрился задеть, и его глаза расширяются от ужаса. — Блин, мог бы и предупредить, окей? — Ли Минхо, парень Джисона, с бледными глазами и окровавленным лицом, поднимается с пола, одаривая того болезненной улыбкой. Судя по тому, как он тер щеку, удар Джисона пришелся именно туда. — Обожемой, — выпаливает Джисон. — О боже, хён, мне так жаль, прости, — он бросается к Минхо, забывая о своем отвращении к искусственной крови и такому гриму на лице, и обхватывает лицо парня руками, сожалея, что при таком освещении мало что видно. — Ох, я даже не могу понять, действительно ли идет кровь… Минхо только смеется и кладет свою руку на руку Джисона. — Все нормально, мне не стоило так делать. Ты в порядке? Впервые вижу тебя таким бледным. Ты же ненавидишь ужастики. — Хэй, — доносится скучающий голос одного из зомби на потрепанной кровати. — Если вы собираетесь целоваться или еще что-то, можете хотя бы делать это не здесь? Это как бы дом страха, если вы не заметили. Щеки Джисона краснеют. Минхо только усмехается. — Извини, — тон его голоса, однако, не кажется сожалеющим, скорее, самодовольным. — Моя смена все равно закончилась. Он хватает Джисона за руку, а Хан думает, что, несмотря на то, что Минхо его только что неплохо напугал, этот приятный жест все компенсировал. Ли быстро ведет его к запасному выходу, который оказывается ловко скрыт за поддельной стеной, а дальше по темному коридору на улицу. Очевидно, это задняя дверь, потому что здесь никого нет, и Джисону в голову резко приходит мысль о том, что тот бы спокойно мог с таким же успехом привести его к любому убийце с топором, младший бы не сопротивлялся. Минхо заводит Джисона в ближайшую палатку, где находится еще несколько болтающих и пьющих кофе зомби. В темноте они казались абсолютно отвратительными, но сейчас, при свете, если присмотреться хорошенько, он мог признать, что их лица всё же выглядят нереалистично. Гримеры, однако, отлично постарались. Джисон почти забыл о том, что все эти пугающие зомби, на самом деле, обычные люди в стрёмном гриме. Ну… Почти все пугающие зомби. Минхо вряд ли можно назвать стрёмным, даже и с таким гримом на лице. Кстати об этом. — Хён, — Минхо на это только мычит в ответ. — Если ты проходишь здесь практику по организации мероприятий… Почему ты зомби? Возможно, Джисон не был самым тактичным человеком на земле, тем не менее, он очень ценил открытое общение в их отношениях. Минхо отодвигает рукой брезент, и Джисона обдает холодным воздухом, исходящим от кондиционера. Резко он решает, что больше никогда не захочет покидать эту палатку, запретный прохладный рай, считая это исключительной привилегией, предназначенной только для избранных. Забудьте все, что он говорил об открытом общении между ними — Джисон в этих отношениях только ради таких вот привилегий. … Так что, судя по всему, Минхо и правда sugar daddy Джисона. — Я сам вызвался, — отвечает Минхо и машет рукой другим актерам в знак приветствия. — Организаторы, конечно, нанимали и профессиональных актеров, но также предлагали и другим сотрудникам поучаствовать в веселье. Ну, знаешь, это было что-то вроде желания приятно провести выходной, чтобы снять стресс и попугать всех, кто будет проходить мимо. Джисон недовольно дуется, потому что об этом ничего не знал. — Но почему ты не сказал мне? — Я собирался! — оправдывается Минхо. — У тебя же экзамены, я не хотел тебя беспокоить лишний раз, затем мы назначили свидание на воскресенье, и я решил сказать тебе тогда. Я правда не думал, что ты сюда придешь. — Ты говоришь это так, как будто не знаешь, что я дружу с группой придурков, — Джисон ворчит в ответ. — И ты хочешь сказать, что ты не самый большой дурачок из всех? — Я не… — пытается защититься Джисон. — Ты ударил своего парня по лицу, — замечает Минхо. — Поэтому я и остался с тобой на некоторое время, хорошо? — вздыхает он, смирившись. Минхо выглядит слишком самодовольным, и Джисону хочется стереть эту ухмылочку с его лица своими губами. В этот же момент он понимает, что они направляются прямо к пункту первой медицинской помощи, и тут же с беспокойством оживляется. — Ох, черт, я и правда ударил тебя так сильно? Ты должен был мне сказать… Минхо выглядит слегка расстеряным, но после, проследив за его взглядом, с нежностью смеется. — Нет-нет, мне нужна стойка регистрации, она совсем рядом. Я должен отметиться. Джисон наконец находит глазами совершенно очевидную надпись: «Регистрация сотрудников» рядом с большим красным крестом. — Правильно, — он чувствует, как его лицо снова краснеет. — Я так и подумал. — Конечно, так и было, — Ли с улыбкой переплетает свои пальцы с чужими. Парень за стойкой регистрации заметно оживляется, когда видит Минхо. — Хэй, Минхо, — глаза парня расширяются, когда он замечает Джисона, робко машущего ему рукой. — Извините, но вам не разрешено… — Уджин, это мой друг, — прерывает его Минхо, ставя на листе свою подпись. — Точнее, парень. Почему-то сердце Джисона начинает биться чаще каждый раз, когда Минхо говорит об этом. Уджин понимающе кивает, и его лицо озаряет настолько яркая улыбка, что Джисон сомневается, что солнце может сиять так же ярко. — Здорово, поздравляю! Но мне вот интересно, — его улыбка становится озорной. — Почему из всех горячих парней такой милый паренек, как ты, выбрал Минхо. — Ха-ха, очень смешно, — невозмутимо произносит Минхо, беззлобно бросая ручкой в Уджина. — Забирай свою чертову ручку и не приставай к моему парню. — Я выбрал его, потому что он особенно горяч, — всё равно сообщает Уджину Джисон, из-за чего Минхо хмуро на него косится. — Больше никакой сладкой ваты, Джисон-и, — строго добавляет он. — Если ты со мной только из-за внешности. — Погоди-погоди, секундочку, ты хочешь сказать, — Уджин внезапно хмыкает, чем удивляет их обоих, а после хихикает, и у Джисона случается дежавю. — Что Минхо твой sugar daddy? Оба замирают: Минхо от удивления, а Джисон от смущения, но Ли реагирует первым. — Похоже на то, — хитро отвечает он. — Видимо, я и правда его sugar daddy. Словно ничего не произошло, Минхо кладет руку на задницу Джисона. Хан же хочет провалиться сквозь землю. Когда они уходят, оставляя довольно хихикающего Уджина одного, Минхо поднимает бровь, с намёком поглядывая на Джисона своими все еще бесцветными из-за линз глазами. — Так что, моя sugar baby? — Прости, хён, в некрофилии не заинтересован, — Джисон морщит нос. Минхо в ответ лишь смеётся; лёгкие, звенящие нотки в его голосе заставляют сердце Джисона трепетать. Хан тихо фыркает. Чёрт бы побрал эту неспособность злиться на него. Хотя Джисону и пришлось вытерпеть еще множество шуточек про папочку, к тому моменту, как Минхо вернулся, он уже почти прикончил своё фраппе, купленное со скидкой Минхо для сотрудников. Хан без слов протягивает тому соломинку. Минхо, уже без грима, делает глоток и останавливается около белого пластикового стула, наигранно хлопая ресницами. — Так лучше, детка? — Хм, — Джисон внимательно изучает знакомое лицо, насмешливо размышляя, и после протягивает руку и чешет у того подбородок, как это делает Минхо со своими кошками (и Джисоном). — Намного лучше. Пошли? Спустя секунду, как они выходят из палатки, громогласное «Хан Джисон!» эхом разносится по округе. Джисон останавливается. — Хэй, ребят, — он неловким движением изображает пальцами пистолетики, направленные на разъярённые лица идущих к ним парней. — Как делишки? — Не могу поверить! Ты заставляешь нас полчаса бегать по парку по этой адской жаре в поисках твоей тощей задницы… — гневно начинает Чанбин. — А сам всё это время прохлаждаешься здесь с кондиционером, — тяжело вздыхает Чонин. — Бесплатно? — Эм, — у Джисона в голове короткое замыкание, он поднимает руку и показывает друзьям их переплетённые с Минхо пальцы. — У меня же есть sugar daddy. Чонин внимательно изучает полупустой стаканчик из Старбакса в руках Хана. — Очевидно. — Так и знал! — кричит Чанбин и победно хлопает Хёнджина по руке, отчего тот взвизгивает от боли. — Так, прекрасно, — Чан кладет руку на плечо самого младшего из них. — Я думаю, мы сегодня все достаточно повеселились. Что насчет того, чтобы закругляться и ехать домой? Парни с ворчанием поворачиваются и топают за ним. Джисон и Минхо немного отстают, пока Хан из трубочки лениво потягивает остатки своего фраппе. — Так вот, кто мы на самом деле, — явно забавляясь, подает голос Минхо. — Ты платишь исключительно за конфеты и Старбакс, — отзывается Джисон. Внезапно Минхо приближается, и Джисон чувствует тёплое дыхание на своём лице. — Что насчет поцелуев? — бормочет Ли. — Ммм, — Джисон слегка наклоняет голову, придвигаясь ближе. Ему не нужно думать дважды. — Я подумаю, — шепчет он прямо в губы Минхо. Возгласы негодования со стороны заставляют их подпрыгнуть от неожиданности. Все стоят на парковке с одинаковым выражением отвращения на лице. — Оу, — отзывается Сынмин; Минхо только закатывает глаза. — Слушайте, если действительно хотите смотреть на двух целующихся парней, то можете просто зайти на порнхаб. Хотя, — Ли резко притягивает Джисона к себе. — Если хотите шоу, — тон его голоса становится зловещим. — Мы можем его вам предоставить. — Нет-нет-нет, — Джисон выскальзывает из хватки своего парня и запинается, косо на того оглядываясь. — Мы не собираемся показывать вам никакое шоу. — Без разницы. Делайте, что хотите, — возражает Хёнджин, вздрагивая. Парни, настойчиво отвернувшись от пары, продолжают идти дальше. Как только Джисон убеждается, что никто на них не смотрит, он сам хватает Минхо за воротник и утягивает его в лёгкий поцелуй, на несколько секунд прижимаясь своими губами к чужим, прежде чем отстраниться. — Никто этого не увидит, кроме меня, — выдыхает он. Минхо тут же притягивает Джисона обратно для нового поцелуя, который на этот раз длится гораздо дольше. — Эй, малыш, — говорит Минхо на их свидании два дня спустя. — Догадайся, как ты теперь записан у меня в телефоне. — Как? — вяло бормочет в ответ Джисон, обращая только часть внимания на своего парня и продолжая следить за пузырьками в своей газировке. Минхо передает телефон Джисону. Вопрос тут же испаряется, когда он видит, что написано на экране: sugar baby 💝. Тени сгущаются на его лице. — Хватило же у тебя наглости… — он быстро что-то печатает в телефоне Минхо. — Как ты вообще посмел написать не то, что случилось на самом деле, — с этими словами он возвращает телефон обратно хозяину. Когда Минхо снова смотрит на экран, он не может сдержать смешок: sugar baby, которая ударила меня по лицу 💝.