Давнее дело...

-Они умерли... все они умерли...-шептала баллистик-трасолог, отворачиваясь в сторону окна. Внутри у девушки как будто разгорался огонь, он поражал все участки тела. А в голове пролистывались все ужасные события, которые с ней происходили. Все смерти дорогих и близких высаливали в ее памяти. Каждая слезинка, скатившаяся, с щёк хрупкого, но очень смелого капитана была пропитана болью, скопившейся за тот промежуток жизни, который она прожила. -Но ты жива! Таня...- хотел, сформулировать свою речь Майский, чтобы поддержать любимую девушку. Те слова, сказанные слабым, пропитанным болью и отчаянием голосом, разорвали тонкие нити, в душе, сдерживающие слёзы. Они были как струны гитары, натягивались с каждой секундой, пока человек испытывает грустные и болезненные эмоции. Только у всех они разные, но лопнуть могут у каждого, чуть раньше, чуть позже, без разницы. И вот сейчас с разрывом этих нитей, глаза майора стали потихоньку наполняться слезами. -Сереж, пойдём! Надо поговорить!- осторожно, но совершено серьезно попросил Круглов. Он видел состояние друга, понимал его. Знал, что Майский на пределе, ему надо успокоиться. Сергей и сам хотел выглядеть сильным, даже не для друзей, в для той, для которой билось его сердце. -Петрович! Как ты не понимаешь?- попытался возмутился майор Майский. -Майский-это приказ! Покиньте помещение!-строго сказала Рогозина. Она понимала, что только ссор для полного счастья им здесь в больнице не хватало. Баллистик-трасолог была не в том эмоциональном состоянии, чтобы выслушивать ссоры друзей, ей и так очень сильно досталось. -Так точно!-нехотя произнёс Майский. И вместе с Кругловым они покинули больничную палату, где теперь остались Таня и Галина Николаевна, сидящая на стуле на колесиках. Пострадавшая девушка села на кровати и посмотрела на начальницу грустно и немного растерянно. Душу обеих рвало на части, как будто раскалённым лезвием водили по сердцу, вырисовывая разные причудливые узоры. -Галина Николаевна! Простите меня!-серьезно произнесла капитан полиции. Она старалась заглушить свои эмоции и оставаться спокойной, не смотря ни на что. Только ей это плохо удавалось. -Тань, ну о чем ты? Никто на тебя не обижается. Ты нам жизнь спасла!- улыбнулась полковник. -Но и потеряла не мало.-шепотом произнесла девушка, ее голос был надрывистым, как будто внутри у неё что-то вот-вот готово было взорваться. -Мы все не мало потеряли. Но каждая потеря преподносит нам урок, новые знакомства...-попыталась высказать свою мысль Рогозина. Только внезапный, полный света и волнения голос капитана Белой перебил ее. Странно, как так быстро у людей меняются эмоции. Только-только казалось бы у человека глубокая депрессия, но секунда и все, забывает своих проблемах и беспокоится о чувствах других. Человек становится совершенно другим в один миг. Громкий и ясный голос капитана полиции Татьяны Белой слегка встревожил оперативников за дверью. Им показалось, что что-то случилось и Майский с Кругловым мгновенно оказались в дверях палаты с пистолетами, выставленными вперёд, для обороны. Только тогда, когда мужчины убедились в том, что все хорошо и, что своим поведением не только не испугали дам, но и не отвлекли их от разговора, да и вовсе не привлекли никакого внимания, они остались в дверях. -Галина Николаевна, как вы себя чувствуете? Как Серёжа? Как Николай Петрович?-взволновано затараторила Таня, так как вспомнила, что вчера не одна она пострадала. Белая осознавала, что своя жизнь для неё стоит на много меньше, чем жизни друзей. Теперь свои проблемы для неё были совершенно незначительными, чем близких ей людей. -Таня! Ну что мне с тобой делать? О себе хоть подумай чуть-чуть!-рассмеялась женщина, заставив баллистика-трасолога смутиться. Но вскоре пострадавшая девушка тоже улыбнулась. -А когда к работе приступать можно будет?-с надеждой поинтересовалась Таня. Девушка знала, что если не будет работать-помрет со скуки или дома, или в больнице. Баллистик-трасолог очень любила свою работу. В основном ей нравилось ездить на выезды, ловить преступников и допрашивать. Но и в лаборатории частенько было тоже очень интересно. -Полностью поправишься, тогда пущу!-улыбнулась начальница и попыталась сделать серьёзное выражение лица, только воодушевленный взгляд сотрудницы Федеральной Экспертной Службы капитана полиции Татьяны Белой не дал ей этого сделать. -Ну, а в лабораторию? Ну пожалуйста!-стала упрашивать Рогозину Таня. Сейчас девушка была похожа на маленькую Машу, которая ещё несколько часов назад выпрашивала у мамы ещё одну конфету, а родительница в свою очередь не долго смогла спорить с дочерью и отдала малышке заветную сладость. В это время в дверях стояли Круглов и Майский, они не без улыбки наблюдали за коллегами. Сергей слегка успокоился, он решил признаться в своих чувствах к капитану, только не знал как это сделать. Хотел найти хорошее место, красивое. Ещё и подходящее время найти надо. Столько было нюансов, по этому Майский оставил пока тему с признанием и просто наблюдал за любимой девушкой. -Хорошо! Хорошо! Белая! Ты не исправима!-расхохоталась Рогозина и Таня с облегчением и счастьем выдохнула. Теперь с ее лица не сползала лучезарная улыбка. Оперативники, которые стояли в дверях , теперь уже подошли ближе. Оставшееся время все они мило беседовали. Только уже через пару минут пришла медсестра и попросила сотрудников ФЭС уйти. Майский не хотел оставлять Таню одну, да и вообще не хотел он уходить. Страх, что какой-нибудь негодяй опять похитит девушку и будет пытать ее где-нибудь в подвале не давал ему покоя. -Серёжа! Стой!-нерешительно позвала друга Татьяна. Девушка вскочила с кровати, что ей категорически делать было нельзя, так как швы поле операции могли разойтись. Она чуть не упала, почувствовав режущую боль в левом боку, там находился шов, но ее поддержал Майский. Капитан Белая слабо улыбнулась. -Танюш! Ты чего? Тебе нельзя сейчас резкие движения делать! Швы могут разойтись!-нежно и заботливо произнёс майор. Поддерживая девушку, которая стояла напротив него, за талию. -Серёжа! Прости пожалуйста!-сильно, как только смогла, обняла Майского Белая- Я тогда сильно испугалась, за тебя... за вас всех! Прости за то, что втянула вас во все это, что таблетка наглоталась! Прости меня!-протараторила девушка сильнее прижимаясь к любимому человеку. По ее щекам текли слёзы. -Танечка! Ты даже не представляешь, как я испугался! -поглаживал по растрепанным волосам любимой девушки Майский. Он не хотел ее отпускать, только медсестра вскоре выгнала майора, а Таня ещё долго выслушивала раздражённые вопли медицинского работника. Только теперь с лица девушки не сходила светлая и счастливая улыбка. Новость от врача, что если на протяжении двух дней показания не ухудшатся, то через неделю капитана Белую отпустят домой из стационара, подняла настроение оперативникам, которые после разговора по телефону с Которым были на взводе.