дождь.

Этот вечер нельзя было назвать тихим. Капли дождя громко барабанили по воде, по деревьям, по листьям – по всем поверхностям, находившимся в радиусе его досягаемости. Упавшие капли медленно стекали с веток, а также с лица и щупальцев сидевшего, смешиваясь с черной вязкой субстанцией и растворяясь в ней. Скелет застыл в одном положении с полузакрытыми глазами, почти не моргая, лишь тогда, когда вода заливалась в его глазницу, затуманивая взгляд, он на пару мгновений прикрывал ее, прогоняя пелену. Пусть этот вечер не назовешь тихим, зато спокойным – да. Редкое явление, случай, событие – называйте как хотите, но в таком состоянии бывшего хранителя практически невозможно было застать: опущенные и расслабленные плечи, голова наклонена чуть в бок, а кисти рук мягко переплелись между собой, придавая его и так изящным пальцам еще более эстетичный вид. В контраст с барабанящим стуком он не издавал ни единого звука, и тот факт, что именно сейчас Кросс оказался в этом самом месте, у этого самого дерева – чистая случайность. Он не следил за Шаттом, вовсе нет. Просто следовал за ним последние полчаса, держась поодаль, чтобы тот не мог его заметить. И от вида дорогого ему человека в таком состоянии комом сдавливало горло. Шатт Дрим любил дожди. А Кросс любил Дрима. Именно поэтому, однажды, в разгар ливня, что накрыл их небольшой домик, в котором тогда укрывались эти двое, глаза хранителя приняли форму двух ярких звездочек, а сам он выскочил на улицу, подставляя свое лицо под удар падающей воды. И, не смотря на неприязнь к тому, как мокрая одежда липнет к телу, и вода затекает за шиворот, скелет со шрамом под правым глазом в ту же секунду, без раздумий, отправился за ним. Настигнув Дрима, он поначалу пытался уговорить его вернуться под крышу, ведь даже бессмертные могут подхватить простуду, но в ту же секунду он потерпел поражение. Хранитель положительных эмоций звонко засмеялся и, взяв своего стража за руки, утянул за собой, начав плавно кружить в танце. Несмотря на крайнее удивление подобным действием от скелета, ведь видеть его таким…счастливым?...после событий, связанных с Дримтейлом, разрушенным древом и его братом, как бы Мечта ни старался это скрыть, но после долгих совместных путешествий и проживания в одном доме Кросс не мог не заметить, как большую часть времени тот погружен в собственные, явно не самые радужные, мысли. Увидя его в таком беззаботном и радостном состоянии, на душе у гетерохромного скелета становилось тепло и легко, как никогда прежде. Пусть он и стал хранителем добра и позитива, но в приоритете для него все равно оставалось счастье и безопасность именно того, кто вытянул его из состояния разрушения себя и всего, что находится вокруг него. Дрим помог ему стать тем, кто привносит в мультивселенную что-то хорошее, а не сплошной страх ужас, погружая ее во тьму, в то время как, сам того не зная, стал его маленьким солнышком, что давало ему надежду на светлое будущее даже в самые плохие и тяжелые времена. И как бы Кроссу не было стыдно за эти сокровенные чувства, он принял их и надеялся, что когда-нибудь на них ответят взаимностью. Что они смогут тихо и мирно жить в месте, которое смогут по-настоящему назвать своим домом, смогут не бояться быть обнаруженными, смогут спокойно прогуливаться на просторах какой-нибудь никому не известной альтернативной вселенной, обсуждая планы на вечер, а не по спасению всего мира. Но все потом. Все заботы, планы, проблемы – все потом. А сейчас только танцующие под дождем скелеты, смеющиеся и вслушивающиеся в мелодию облаков, которые наигрывают ее падающими каплями воды и дуновением ветра, заставляя кружить эту пару еще быстрее. Сейчас был именно такой дождь, как в тот день. Смотря на своего возлюбленного, утонувшего разбитых надеждах и мечтах, Крест не понимал, в какой же момент все свернуло не туда. Когда это солнце начало гаснуть и перестало радоваться дождю по-детски смеясь при его наступлении, когда оно стало отдаляться от него еще дальше, не давая возможность догнать. Задаваясь этими вопросами в очередной раз, он приблизился к расположившемуся на мокрой траве Шаттеру и протянул ему руку. Его не волновали возможные последствия этого незначительного действия, сейчас были важны только они, дождь и музыка. Знаком согласия на воспроизведение тех воспоминаний, того вечера, стали протянутая в ответ рука и поднятый взгляд бывшего хранителя, в котором полная отрешенность сменилась мягкостью и теплотой, присущей ему в когда-то давно, в прошлом. И подхватив уже поднявшегося скелета за талию, Кросс увлек его в танец. Тот танец, когда они говорили друг другу обо всем без лишних слов: все извинения, благодарности, самые важные слова. Они вновь вернулись душой в то состояние спокойствия, наслаждаясь стекающими по черепушке теплыми каплями воды и вслушиваясь в их шепот, смотрели друг другу в глаза, и понимали, что чувствуют одно и то же. Они вновь улыбались, желая остаться в этом мгновении внутренней тишины как можно дольше. Их пальцы то соединялись вместе, то скользили вдоль тела партнера по танцу, говоря: «я здесь. я рядом». Будто все совершенные ими ошибки были стерты и боль отступила, исцелив их души. Будто их история только начинается. И ощущая тепло чужих прикосновений под этим проливным дождем, они вдруг четко осознали одну вещь: они еще смогут все исправить.