Ты моя смерть.

На улице наступает ночь, и Ченле снова лежит посреди комнаты, выкашливая бледно-розовые лепестки, испачканные кровью, что растут в нём уже год и девять месяцев. Он помнит тот день, когда шипы столь прекрасных цветов разорвали его внутренности, пуская свои корни. Он помнит, потому что это случилось на уроке химии. Чжон упал на пол, хватаясь за живот, учитель и одноклассники подбежали к нему, но сказать он ничего не мог, растение, словно плющ, обвилось вокруг его лёгких, мешая ему вздохнуть. А вкус чайной розы заполнил его рот. Спустя ещё неделю врачи поставили диагноз, в который сами едва ли верили. Ханахаки. Такое название носила его смерть. Он знал, что рано или поздно умрет. И будь то болезнь или самоубийство, он умрет. И он был готов к этому, потому что Ченле всю свою сознательную жизнь дышит только ради одного человека. Пак Джисон. Вот причина его улыбок, слёз и, в скором будущем, смерти. Ченле познакомился со своим лучшим другом, когда ему было два года. Маленький мальчик, едва умевший говорить, привлёк Чжона своим тяжёлым характером и хитрыми лисьими глазами. Парни росли бок о бок, постоянно соревнуясь между собой, где в каждой борьбе побеждал Чжон. Друг уступал ему всегда, не потому что младше на год, а потому что не хотел видеть грустное личико друга. Старший учил его всему, что знал сам, помогал с заданиями для детского сада, даже обрабатывал впервые содранную коленку младшего под присмотром своей мамы. Родители так были счастливы, что между парнями зарождается такая крепкая дружба. Вот только дружбой эти отношения были лишь для Пака. Чжон уже в десять лет решил, что он гей, но только для Джисона. В свои пятнадцать, младший нашёл девушку, вгоняя друга в четырехмесячную депрессию. Ченле тогда пропустил свой выпускной из средней школы и просидел всё лето дома. Но Джисон никогда не забывал своего лучшего друга, навещая его как только появляется возможность. Он пытался помочь Чжону, но делал только хуже. После встречи нового года с родителями, парни побежали на вечеринку к друзьям, и тогда у старшего случился первый серьезный приступ, когда лепестки наполнили лёгкие, вырываясь наружу. Старший откашлялся, пряча их в своей шапке. Чжон заставил занервничать всех друзей, что собрались вокруг него. Ченле тогда сказал, что просто приболел вот и раскашлялся. И в больницу он не пошёл, хотя испугался до дрожи, но даже не подумал что-то искать в интернете. Джисон переживал за друга, но баскетбол и отношения с девушкой мешали ему больше времени проводить с Чжоном. В марте, когда Ченле было восемнадцать, случился ещё один сильный приступ, и тогда он просто отключился, а очнулся в больничной палате, а рядом спал Джисон, опустив голову на их сомкнутые руки. Старший не выдержал и заплакал. Тот, кто и является причиной его болезни, пытается помочь, но не может. Он просто не знает, что творится внутри друга. Ченле смотрел на младшего с таким обожанием, что и дураку понятно, что творится с сердцем старшего, но Пак со своей популярностью едва ли успевал видеться с лучшим другом. Врачи предупредили, что приступы будут случаться всё чаще, и лепестки нужно выплевывать. Поэтому родители Ченле приняли решение перевести сына на домашнее обучение. Парень совсем поник, запертый в четырёх стенах. Но Ренджун — общий друг Чжона и Пака, звонил каждый день и приходил раз в три дня, чтобы прогуляться поздней ночью по пустому парку, находящемуся недалеко от дома Ченле. — Ты не можешь держать это всё в себе, Леле, — возразил как-то старший на одной из прогулок. О болезни Чжона знали только родители и Хуан. Ченле принял решение, что будет до конца хранить причину своей болезни подальше от Пака. Он бы просто не выдержал, узнав, что Джисон и есть причина его болезни. — Ты должен рассказать ему. — Нет, — тихо проговорил Ченле, а на асфальт под его ноги упало несколько лепестков. Хуан прикрыл глаза, едва сдерживая эмоции в себе. Чжон и Пак были рядом с ним с самого детства, и с каждым днём Ренджун верил, что эти парни созданы друг для друга, знал бы он тогда, как ошибался. — Я не хочу, чтобы он винил себя. — Но это он виноват. Очнись! — Виноват в этом только я, — Чжон громко закашлял, выплевывая ещё немного бледно-розовых лепестков. Парни присели на лавочку, и Ренджун откинулся на её спинку, смотря в тёмное небо, усыпанное миллионами ярких огней. — Когда я умру, то буду смотреть на тебя и Сони, как все эти звезды, Рен, — Ченле взял в ладошку лепестки, что упали ему на коленки, перебирая их. Нежная структура лепестков быстро увядала в кулаке Чжона. — Я так устал. — Расскажи ему, прошу тебя, — взмолился друг, уже не скрывая свои эмоции. Горькие слёзы покатились по бледному лицу, падая на голубую рубашку. Ренджун взял руку Ченле в свои, крепко сжимая и смотря прямо в глаза. — Я не хочу, Леле, ты не можешь, — проговорил он, а потом заплакал в голос, опуская голову на плечо друга. Ренджун познакомился с Ченле и Джисоном в девять лет, когда переехал из Китая в Корею. Его родители купили дом напротив паковского дома, а тихий мальчик со светлыми волосами привлёк внимание двоих друзей. Хуан сначала стеснялся слишком сильного внимания к своей персоне, а потом сдружился с парнями, вливаясь в их компанию так, будто он с раннего детства с ними. И о любви Ченле знал только Ренджун. Чжон не хотел рассказывать о своих чувствах никому, да и некому было, но Хуан вселял такое спокойствие и доверие, что младший просто не выдержал. Ему нужно было с кем-то разделить свои переживания, свою боль. Старший лишь сочувственно покачал головой, хлопая друга по плечу и сказал, что они ещё слишком маленькие, чтобы говорить на такие темы. Тогда им было по тринадцать. В пятнадцать Ченле, Джисон и Ренджун отмечали день рождение старшего и выпили немного больше алкоголя, чем предполагалось, и Чжон вновь рассказал Хуану о своих чувствах к младшему, пока тот спал. На этот раз Хуан обнял друга, обещая, что всё будет хорошо, что он точно нравится Паку. Но Чжон продолжал молчать о своих чувствах, а время шло. Время летело. О болезни Ренджун узнал через два дня после приступа, когда пришёл навестить друга, а тот в истерике вырвал капельницу из вены, и навзрыд закричал на всю палату, выплевывая такие красивые и нежные, но до боли раздирающие горло, лепестки бледно-розового цвета. Старший так не хотел терять своего дурга, но болезнь лишь прогрессировала, заставляя всех опустить руки. Когда Чжон успокоился, он рассказал, что теперь до смерти будет плевать эти злочастные лепестки, а цветы будут лишь разростаться, со временем прорываясь сквозь кожу. Постепенно Ченле стало совсем плохо, он выходил на улицу лишь по ночам, чтобы погулять с Ренджуном по парку. Джисон к нему приходил раз в неделю, но стоило парням только разговориться, как старший срывался с места, забегая в ванную и громко кашляя. Пак пытался выяснить, чем болен его друг, но Чжон не рассказывал ничего, объясняя это тем, что, если врачи не знают, как его спасти, то и Пак не в силах. — Слушай, я знаю, что ты в курсе, чем болен Ченле, — начал как-то младший, когда он и Ренджун шли к другу в гости. Это первый раз, когда Джисон решил выяснить о болезни Чжона от кого-то другого. — Если не знаю я, то ты точно знаешь. — Не говори глупостей, Джисон, — Хуан хмыкнул, пряча руки в карманы толстовки. Он и подумать не мог, что младший когда-то решится поднять эту тему. Они столько времени вместе, но Пак только сейчас решил поспрашивать у кого-то другого о болезни, не у самого Ченле. — Это нечестно, скрывать от меня такой важный секрет. — Ах, прости, что не даём тебе потешить своё самолюбие, — Ренджун резко остановился посреди дорожки, ведущей к двери дома, разворачиваясь лицом к Паку. Тот тоже остановился, стискивая кулаки и метая молнии из глаз, выглядывающих из-под тёмной чёлки. — Он смертельно болен и ему ничто уже не поможет, ясно? Это всё, что я знаю, — спустя минуту ответил китаец, возобновляя движение. Это случилось под окном дома Ченле, и тот видел стычку парней, поджимая губы. Конечно, Хуан рассказал о смертельной болезни, но Чжон так надеялся, что не рассказал причину. Он просто заболел. Такое бывает. Они просидели допоздна, пока за Ренджуном не приехали родители. Джисон сказал, что дождётся своего отца, хотя тот так и не приехал. Двое парней лежали на просторной кровати старшего, упираясь плечами в друг друга, но никому это не мешало, пока Ченле снова не схватил приступ, и он побежал в ванную. Пак столько раз пытался заглянуть в комнату, но дверь всегда заперта, пропуская лишь глухие звуки сильного кашля и стоны Чжона. — Я расстался с Лией, — нарушил тишину младший, когда никто из них не мог уснуть. Сердце Ченле пропустило удар, а руки непроизвольно сжали ткань на груди. — Она оказалась такой глупой. — Ты понял... это спустя столь...ко времени? — проговорил с предыханием Ченле, чёртовы лепестки вновь заполняли лёгкие, мешая разговаривать нормально. Пак повернулся на бок, устремляя свой взгляд прямо на Чжона, тот в свою очередь тоже перевернулся, смотря в глаза младшего. — Ты очень похудел, — Джисон провел ладонью по впалым скулам, вспоминая, как в детстве обожал трепать старшего за щёчки и слушать его заливистый и громкий смех. — Пожалуйста, Ле, расскажи мне, — Ченле затрясло от такой близости, а бледно-розовые лепестки подступили к горлу, мешая сказать и слово. Старший вновь убежал в уборную. В ту ночь они больше не говорили. Чжон тихо плакал, отвернувшись от Пака, а младший делал вид, что спит и ничего не слышит. Они оба лишь отталкивали друг друга. В следующий раз парни остались на ночёвку, когда решили отметить поступление Ренджуна в колледж. Ченле тогда сказал, что хочет отдохнуть год, чтобы сделать верное решение, но все трое знали, что он никуда не пойдёт. Он просто не успеет. В доме Чжона было ещё несколько человек из компании ребят, что весело, переговаривались, пританцовывая громкой музыке. — Твои родители знают, что ты болен из-за него? — спросил тогда Хуан, указывая красным стаканчиком в сторону Пака, который играл в настольный футбол с Джемином. — Нет, не хочу, чтобы кто-то винил его в этом, — Ченле достал платок, откашливая несколько лепестков, в этот момент Джисон смотрел на него, сжимая край стола. Он так хотел помочь, но что он может? Пак лишь обычный школьник, не знающий всех этих заумных терминов из медицины. Но Джисон пообещал, что пойдёт учиться на врача, чтобы спасти Ченле. Чжон на это лишь тихо рассмеялся и поблагодарил друга. — Ты так и умрёшь, не рассказав никому? — Да, лучший из вариантов, как по мне, — несколько лепестков выпало из платка, и Чжон встал, направляясь в свою комнату. Как только дверь за его спиной захлопнулась с громким звуком, он упал на кровать, откашливая все лепестки, что так яростно просились наружу. Шипы раздирали лёгкие, сжимая их лианами, с бледно-розовыми цветками. Кто бы мог подумать, что любимые цветы Ченле начнут расти в нём самом и станут причиной его смерти. Он много читал о своей болезни, и с каждой новой статьёй, мрачное осознание сгущалось над ним, как тучи над городом. Он умрет. От болезни нет лекарства. И, если Джисон полюбит его, спасти друга он всё равно не сможет. Уже поздно. Даже в самые тяжёлые времена, когда лепестки часами выходили из его лёгких, заставляя всё тело содрогаться, и слезам катиться из глаз крупными каплями, он и не думал винить Пака в своих страданиях. В этом виноват только он сам и никто другой. Он сам полюбил Джисона. Спустя час, дверь в комнату открылась, пропуская шум громкой музыки и высокого парня. Он присел на край кровати, где мирно спал Ченле. Старший выглядел таким уставшим и замученным, что сердце Пака сжалось. Синяки под глазами, впалые щеки и болезненная худоба. Он аккуратно обвил своими пальцами тонкое запястье, словно чайная роза лёгкие Чжона, прикасаясь губами к бледной коже. По всему телу старшего пробежали мурашки, заставляя того открыть глаза. Джисон оставил ещё один поцелуй на тыльной стороне ладони, а Ченле аккуратно сел, сокращая расстояние между ними. — Что ты делаешь? — он прижал подушку к груди, скрывая за ней половину лица, пряча выпадающие лепестки. От прошлых не осталось и следа, потому что как только приступ закончился, парень собрал всё и выбросил в мусорку. — Ле, ты очень красивый, — прошептал Джисон почти в самые губы Чжона, заставляя того покрыться румянцем. Из-за любви к Паку, Ченле не встречался ни с кем, не обращая внимания на любовные записки, оставленные на парте, шоколадные печенья в шкафчике и флиртующие взгляды. Сейчас ему почти девятнадцать, а он даже не целовался ни разу. — Могу я кое-что сделать? — старший кивнул, инстинктивно облизывая губы, что привлекло внимание Джисона. Младший придвинулся ближе, а затем поцеловал Чжона. Ченле шумно выдохнул в поцелуй, запуская руки в угольно-черные волосы Пака, слегка сжимая их. Младший целовался отменно, заводя Чжона одним лишь языком в чужом рту. Джисон аккуратно уложил старшего на подушку, его огненно-рыжие волосы, причина их давнего эксперимента, полюбившаяся Чжону, разлетелись по подушке, выделяясь на светло-голубой наволочке. Руки Пака задрали свободную черную футболку, пробегаясь пальцами по выпирающим ребрам, и сжали слишком тонкую талию. Ченле вновь застонал, выгибаясь навстречу другу, что так горячо целовал, заводя младшего всё сильнее. В тесных джинсах стало катастрофически неудобно, поэтому старший потёрся своим возбуждением где-то в районе паха Джисона, выбивая тихий стон уже из его рта, который утонул в поцелуе. Чжон смотрел порно и видел, как там делали парни, и он, решив долго не тянуть, расстегнул рубашку Пака, распахивая её и проходясь руками по подкаченной груди, задевая мизинцами соски, наслаждаясь очередным стоном младшего, и остановился лишь у кромки тёмных джинс, не решаясь двигаться дальше. Джисон немного отстранился, смотря на своего лучшего друга по новому, и опустил бедра, вжимаясь своим возбуждением в пах старшего. Ченле тихо простонал, закусывая нижнюю губу и посмотрел на Пака. Во рту младшего пересохло от вида такого красивого и возбуждающего парня, поэтому Джисон одним рывком стянул чужую футболку, отбрасывая её в глубь комнаты, и припал губами к шее, обводя языком кадык, кусая ключицы, и резко остановился. — Что это? — спросил он низким голосом, вызывая дрожь в теле старшего. Пак провел по свежей ране под рёбрами друга, и обнаружил такую же на плече и внизу живота. — Ты... ты делаешь себе больно? Это от лезвия? Ченле сглотнул слюну, чувствую лепестки в горле, и посмотрел на Джисона глазами полными слез. Раны, что вовсе не украшали бледную кожу парня, были от проросших цветов, которые Чжон вырвал в порыве приступа. И сейчас он этому несказанно рад, лучше уж пусть младший думает, что его друг режет себя, чем то, что он болен из-за любви к нему же. Ченле открыл рот, чтобы ответить, но болезнь вновь дала о себе знать, он оттолкнул Пака и побежал в ванную, выплевывая на пол окровавленные лепестки, тихо поскуливая. С каждым днём это превращается в для него ужасно-тяжёлую пытку, дышать становиться сложнее, а цветов всё больше. Из ванной он вышел спустя сорок минут, а Джисон так и продолжал сидеть, после обнимая старшего всю ночь и обещая ему, что он найдёт лекарство и спасёт своего друга. Через два дня после той ночи, Пак уехал на соревнования по баскетболу, сказав, что, как только он вернётся, то прибежит к другу обсудить что-то очень важное. Ченле лишь медленно кивал, а потом проронил на прощание тихое "удачи", крепко обнял друга, а Пак оставил лёгкий поцелуй на его скуле, сверкая хитрыми глазами. Это была их последняя встреча. Как бы Чжон ни пытался дождаться друга, он просто не смог. Ханахаки забрала ещё одно разбитое сердце, а вместе с ним и всю жизнь из Ченле. Он умер, оставляя после себя красивый цветок и письмо для самого дорого человека в его жизни. " Дорогой Джисон, мой любимый. Да, теперь я могу тебе об этом рассказать. Я люблю тебя. Любил всю свою жизнь. Я такой глупый, да. Ещё в тринадцать я признался Ренджуну, что люблю тебя, но он мне не поверил, представляешь? А я продолжал любить. В пятнадцать я снова рассказал ему, прямо у тебя под боком, пока ты спал, и тогда Рен сказал мне, что всё будет хорошо, что я тебе тоже нравлюсь. Но нет, ведь так? Я каждый день жил для того, чтобы дарить тебе свой смех, объятия и поддержку. Ты просто дышал, и мне этого хватало, хах. Я так жалок. Но я правда люблю тебя. Наш поцелуй, знаешь, это ведь мой первый поцелуй. Я так рад, что он случился именно с тобой. Из-за любви к тебе, я не мог встречаться с кем-то другим, у меня не было никаких отношений, но я так счастлив, что ты подарил мне тот поцелуй. Нет ничего, чего бы я не смог доверить тебе. Но всё же, у меня есть одна тайна. Ты всё ещё не знаешь, чем я болею. Ну, моя болезнь похожа на какую-то болячку из детских сказок, только её не вылечить поцелуем любви, а жаль. Ханахаки. Из-за неразделенных чувств во мне два года росла чёртова чайная роза, которая сдавливала своими прутьями мои органы, царапая шипами внутренности, а лёгкие заполнялись лепестками, и каждый раз, когда я говорил, и они медленно падали на землю. Поэтому я практически всегда молчал. Ренджун был в курсе, чем я болен, но он не говорил, потому что я его и попросил. Я не хотел, чтобы ты винил себя в этом, потому что это не так. Это я тебя полюбил, только я виноват. Приступы. Эти гадкие приступы, когда из моих лёгких часами могли выходить бледно-розовые лепестки, доводили меня. Я терял сознание на полу в своей комнате, среди кучи лепестков. Но это не то, о чём я хотел рассказать тебе. Когда ты дочитаешь это письмо, пожалуйста, не вини себя. Я даже в самый тяжёлый период своей жизни, даже, когда мне было очень плохо, не думал, что ты виноват в этом. Я люблю тебя, Джисон, настолько сильно, что заболел. Я не знаю, как бы было, если ты бы узнал всё раньше, но точно могу сказать, что меня уже было не спасти. Поэтому, прошу тебя, живи за нас двоих. Подари этому прекрасному миру самого лучшего баскетболиста Пак Джисона, подари свою жизнь мне. Я горжусь тобой и твоими успехами, которых ты достиг. Запомни, ты для меня самый важный человек в жизни, моя поддержка и опора в самые трудные времена. Ты единственный, кто понимает меня с полуслова. Ты такой дурачок, но я так люблю тебя. Я не знаю, может, после прочтения этого письма, ты вообще забудешь меня, но пока ты жив, мне этого достаточно. Возможно, это письмо тебе покажется каким-то обвинительным, но знай, никогда я не думал, что это ты виноват. Я не хочу его перечитывать, потому что начну исправлять, а у меня не так много времени. Если мы не будем вместе, как пара, я мечтал провести жизнь рядом с тобой, как друг, на которого всегда можно положиться. Но, видимо, у судьбы свои задумки. Скажу тебе одно, Пак Джисон, я хочу встретить тебя в своей новой жизни, неважно кем я буду, что будет вокруг, я хочу, чтобы рядом со мной всегда был ты. Как друг, враг или как возлюбленный, просто ты. Я так устал, мне очень больно, но я допишу все свои мысли, что скопились во мне за столько лет. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо, и ты обязательно найдёшь себе кого-то, кто будет делать тебя счастливым, как ты делал счастливым меня каждый день. Ты самый прекрасный и невероятный человек, безумно талантливый и красивый. Мне нравилось слушать твой голос, когда ты пел мне, нравились твои пальцы, перебирающие мои волосы, нравятся твои щёчки, за которые я тебя всегда тискал. Твоей будущей жене очень повезло, что ей достанется такой заботливый и невероятно чудесный мужчина. Ты научил меня любить. Рядом с тобой забывается всё плохое, что происходило в моей жизни, когда ты улыбаешься и обнимаешь меня. Я бы отдал всё, что у меня имеется, чтобы побывать на твоей игре по баскетболу, чтобы побывать на твоей свадьбе и увидеть твоего ребёнка, но я не могу. Мне так жаль. Я умираю, когда наша жизнь только начинается. Но я буду смотреть на тебя с неба, как миллионы звёзд, которые светят яркими огнями по ночам. Улыбнись, если почувствуешь моё присутствие, я безумно люблю твою улыбку и буду скучать по ней. Пожалуйста, помни обо мне только хорошее. Я буду рядом, всегда знай об этом. Я люблю тебя, Пак Джисон. Люблю тебя до последнего вздоха. " Джисон прижал письмо к своей груди, тихо опускаясь на кровать и громко заплакал. Он был так слеп. Все эти годы, Пак ловил на себе взгляд друга, и даже не подозревал, что Ченле влюблен в него. Джисон потерял то, что сумел только обрести. Он так хотел после игры рассказать о своих чувствах, в которых разобрался сам совсем недавно. Прибежать с новостями о победе и поцеловать старшего, обещая всегда быть рядом. Но он опоздал. Ченле не умер. Он живёт в его сердце, согревая теплом орган каждый раз, стоит Джисону только подумать о своём друге. А ещё после Чжона остался цветок, с бледно-розовыми лепестками, за которым Пак будет ухаживать, потому что это часть его прекрасного человека, которого он смог полюбить, сам того не подозревая. Он никогда не забудет звонкий смех, тёплые объятия и ярко-рыжие волосы старшего, которые мог часами перебирать. Ченле всегда будет будет рядом. Ченле навсегда останется в его сердце.