Я знаю, кто ты

Вчера у меня выдался крайне специфический вечер. До сих пор не знаю, что о нём думать. С одной стороны, я провёл время с Алисой, послушал, как ей тяжело на сердце от того, что все окружающие её люди оказываются подонками, а с другой — я чуть ли не до смерти напугал её, устроив незабываемый полёт с облака. За последнее мне крайне стыдно, и я даже не думаю, что мне стоит хоть как-то оправдываться. Сегодня же день выдался так себе, в основном из-за того, что Алиса всё ещё не отошла от вчерашнего. Поэтому я решил прогуляться по лесу в одиночку. Вечерний лес — удивительное место, он одновременно такой красивый, и такой отталкивающий, изученный мной вдоль и поперёк, и всё ещё такой таинственный… Самые интересные вещи в этом лагере всегда происходят ночью, и события в лесу не исключение. Прогуливаясь по протоптанным тропинкам, я услышал некоторое шуршание в кустах. — Кто там? — Задал я вопрос. — Выходи, подлый трус. Этим кем-то оказался мой дубликат. Если принаровиться, то можно на время заглядывать к своим двойникам в их лагеря. Я такой фишкой пользуюсь редко, так как найти нужного двойника тяжелее, чем найти соломинку в куче иголок, однако иногда может и повезти. — Пароль. — Потребовал я. В ответ на мою фразу, пионер состроил недовольное лицо. — Задолбал ты со своим паролем. «Пароль от моего ящика». — Сказал он. Я облегчённо вздохнул. Этот парень был одним из моих немногочисленных добрых знакомых, которых я всегда рад видеть. Я подошёл к своей копии и по-мужски обнял доброго друга. — Во-о-от. Вот так и надо приветствовать друзей. — Как же я рад тебя видеть, братан. Сколько лет уже прошло? — Не знаю. Но я тоже рад тебя видеть. Теперь день был уже повеселее. Мы пошли вглубь леса. — Ну так что? Что тебя сюда привело? — Спросил я. — Та вот… Делать было нечего, от девушек решил отдохнуть, вот и бегаю по лагерям, да с людьми знакомлюсь. А ты как? Я подумал, что не стоит сразу говорить о событиях этой смены. — Та ничего, всё как всегда. А расскажи-ка мне, друг мой, кого ты в своих странствиях встречал. — Да так, в основном поехавших фриков. Мы оба грустно покачали головами. — Понимаю. В этом месте тяжело сохранить рассудок и не поехать кукухой. — Это да. А ты сам как держишься? — На самом деле держусь на соплях. Если бы в этом тупом лагере было больше способов помереть, было бы куда лучше. — Думаешь? — Ну да. Так тут тебе и новые развлечения, и тормоза одновременно. Различных шизоидов двадцать первого века это бы заняло на долго. — Ну тут я согласен. В какой-то момент моей жизни в этом проклятущем месте я устал от циклов, и решил покончить с жизнью. Однако тут нельзя просто так взять и умереть. Я возродился. А потом решил попробовать снова. Я возродился опять. А когда ты повторяешь одни и те же вещи много раз подряд, ты уже пытаешься сделать это как-то поинтереснее. Тут как с чихом. Когда ты без остановки чихаешь, в голову приходят идеи, как разнообразить процесс. Вот так и с самовыпилами в «Совёнке» — попробовав несколько раз, начинаешь придумывать всякие фишки и ухищрения. Моим самым заковыристым суицидом было доведение Лены до точки кипения, чтобы у неё поехала крыша, и она бы начала крошить в капусту всё на своём пути. Это было больно… очень больно… но круче этого я ещё не придумывал. — Слушай. — Обратился ко мне мой двойник. — Я вот подумал, а что это ты по лесу один ходишь? Я недолго помолчал, паузу потянул… — Это довольно интересная история… Уже темнело, и мы пошли в сторону лагеря. — …Вот я стою перед ней, говорю о своих чувствах, глажу по голове и утешаю бедную расплакавшуюся девушку, и что ты думаешь? Она мне не поверила. Двойник округлил глаза. — Да ладно. Неужели это то самое? — А можешь представить меня, когда я это увидел вживую? Та из меня энтузиазм пёр бешенным напором. — И что потом? — На следующий день две рыжие решили меня проучить. Не буду рассказывать обо всех их ухищрениях, но в тот вечер я промок до нитки. — Это жестоко… Но офигенно. — С завистью сказал мой собеседник. — А вчера случилось нечто неоднозначное. — Что такое? Ты случайно её ударил? — Та не-е-ет. Что ты такое несёшь? Я показал её «лестницу на небеса». — Таааак. — Протянул пионер. — И что потом? — Мы разговорились, но она решила уйти. И тут я… я кое-что сделал. Пионер закатил глаза. — Да хорош тянуть, колись, что сделал. — Ладно, ладно. Я схватил её за руку, и очень сильно подался назад. Тот сильно удивился. — Стоп. То есть ты решил… — Да. Мы упали с облака. В этот момент мы вышли к столовой, но наш диалог ещё не закончился. — Чувак, это, как по мне, уже перебор. — Да, думаю, ты прав. Но что мне было ещё делать? — Не скидывать её с высоты в десять километров, и НЕ пугать до смерти! — Сказал он. — Ну ладно, я облажался. Следующим действием с его стороны был фейспам. — Такой шанс упустить… Ты, видимо, решил усложнить себе задачу. — Давай не будем больше об этом. — Мне вдруг стало стыдно. — Поздравляю! Тебе выпала возможность повеселиться, приложив старание для достижения цели, а ты сделал три шага вперёд, и полтора миллиарда назад. Это было уже немного обидно. — Ну ладно, заладил тут. Давай лучше поедим. Мне нужно заесть мою печаль. Мой собеседник апатично на меня посмотрел, а потом посмотрел, опустил глаза и начал вглядываться куда-то в пустоту. — Хорошо же, что тут нельзя разжиреть как свинья. Я молча кивнул. Если бы тут можно было бы растолстеть, то вскоре все мы были бы похожи на колобков. Мы подошли к двери в столовую. Она была заперта. Но этим ни одного из нас не остановить. Я принялся ковыряться в замке при помощи шпильки, что спёр из домика Ольги и расплющил тяжёлым камнем, и второй шпильки, чтобы проталкивать по механизму первую. Пара секунд, и мы внутри. У этой столовой тоже есть один занятный фокус. Чем ближе ночью ты сидишь к внешним стенам, тем быстрее придёт Ольга, чтобы проверить, всё ли в порядке. Но если ты не вылезал из кухни, то тут можно хоть людей пытать без кляпа, никто сюда не придёт. Мы зашли в столовую и направились на кухню. — Что-то ты долго замок вскрывал. Забыл, что ли, как это делается? — Да будет тебе. Давай лучше искать что-нибудь съедобное. Мы искали, чего поесть, и заодно разговаривали. — Эх. — Вздохнул я. — Как же я устал. — Устал от чего? От местной кухни, или от «Совёнка» в целом? — Вообще я имел ввиду второе, но и первое подойдёт. Тот посмотрел на меня… — Нам всем нынче нелегко, мы с тобой. — Спасибо. Действительно тяжело из раза в раз проходить через одно и тоже. — Почти одно и тоже. — Поправил меня он. — А мне бы сейчас пойти к Алисе… Обнять её… — Мечтательно сказал я. — Вот бы хотя бы она вспомнила каждый раз, как я признавался ей. Мой двойник с раздражением посмотрел на меня. — Мы все этого хотим. — А может мне просто показать ей ту штуку? — Ты про ту, что на острове? Даже не думай. Она, скорее всего, ещё больше испугается, а ты останешься ни с чем. — Наверное. Но что же мне делать? Она же меня сейчас и видеть не хочет. — Попробуй привлечь её внимание. Та гитара всё ещё у тебя? — Покоится в тайнике, целёхонькая. В лагере есть место, куда можно положить вещь, и она останется там до тех пор, пока ты её не достанешь. Этому тайнику плевать даже на перезагрузку мира, так что схоронить там можно кучу всего. Только вот людей он не сохраняет. — Тогда ты знаешь, что делать. — Как думаешь, чем именно её привлекать? «The day that never comes» подойдёт? — Да, но ты чего-нибудь для разогрева ещё возьми, вдруг она раньше придёт. На том и порешили. По сути, мой план состоял в том, чтобы на сцене сидеть с грустным видом, и исполнять грустные песни, а Алиса сама придёт. Ну, а что? Куда она денется? Проводив гостя, я, строящий планы на завтра, пошёл спать…